Глава 22

Маркус

Шея лучшего друга хрустнула, и он замертво упал на покрытый ковром пол бывшей спальни Мары. Я присел рядом с ним и осторожно опустил веки, закрыв застекленевшие глаза Ирвана.

"Это все, что я мог для тебя сделать напоследок. Рассказать правду. Исправить свои ошибки. Прости, друг! Если когда-нибудь сможешь!" — последние слова, что он сказал мне, прежде чем я убил его. Последние слова вампира, которому я доверял, словно он был моим братом по крови, а он предал меня. Из-за него чуть не погибла Мара, и Марина оказалась в опасности, как и весь мой клан. Бешенство и боль разрывали меня на части. Вампир готов был разнести дом на щепки, сравняв его с землей.

Я слышал зов Марины, Йен почувствовал состояние Мары, но мы все равно не успели вовремя. Ликадия увела Марину, а сестра была в ужасном состоянии, несмотря на то, что Ирван дал ей противоядие. Йен убивался рядом с ней, положив Мару на кровать. Он хотел сам убить Ирвана, но я не мог позволить ему сделать это. Убивать предателей клана — моя обязанность.

— Он сказал тебе, куда Ликадия увела Марину? — прорычал Хазард, дрожащей рукой отведя влажные волосы со лба Мары. Она выглядела ужасно — бледная, под глазами синяки, губы приобрели фиолетовый оттенок. Это моя вина. Моя беспечность и доверие не к тем членам совего клана, чуть не привели к трагедии.

Данияра, разумеется, уже не было в логове, когда нам удалось его обнаружить в лесу, как и всех остальных полукровок и обращенных. Мы собирались броситься дальше на его поиски, но зов Марины и боль Мары изменили планы. Вместо этого мы рванули обратно в резиденцию, сходя с ума от страха, что к моменту нашего прибытия они погибнут.

— Да, — ответил Йену, стиснув зубы. — Сказал. Он все мне рассказал. Обо всем, что натворили он и Ликадия.

— Иди за ней. Иди за Мариной. Возьми всех, кто тебе нужен. И убей ублюдка. Я останусь с Марой.

Я подошел к постели сестры и беспокойно обвел ее взглядом.

— Она не просыпается. Те вампиры, которых тоже отравила Лика, уже пришли в себя. Почему Мара нет?

— Я… не знаю, — сдавленно произнес Хазард. — Может, это связано с ребенком. Их же двое. Она и щенок. Может, организму требуется больше времени на восстановление их обоих? Но ты Маре точно ничем помочь не сможешь, если позволишь Данияру убить Марину, тем самым убив тебя. Поспеши к ней. Пока есть время.

Я кивнул, наклонился над сестрой и поцеловал ее в лоб.

— Просыпайся, малыш. Я не прощу себя, если ты погибнешь.

— Она не погибнет! — зарычал волк. — Зверь чувствует, что ей легче! Она не умирает, иначе он бы свел меня с ума! И ребенок жив, я ощущаю его вибрации внутри. Иди, Маркус, Марине ты нужен больше! А о твоей сестре я сам позабочусь.

Выйдя из комнаты, я двинулся вниз к выходу из дома. Ярость с каждым шагом все больше и больше закипала во мне.

Ирван, как мог ты меня предать?! Ты ведь мог остановить Ликадию здесь в доме! Ты мог раньше сказать мне, что задумала эта дрянь! Но вместо этого ты предал меня! Предал клан! Предал Мару! А я не видел, что рядом со мной давно уже находился вовсе не друг, а враг. Не нужно было оставлять Марину сегодня. Не нужно было верить никому, кроме себя…

Сейчас моя ярость была настолько разрушающей, что я готов был убить Лику голыми руками, несмотря на ее беременность. У меня не осталось жалости к ней. Эта дрянь спала с каким-то человеком, забеременела от него и собиралась повесить ребенка-полукровку на меня, для чего с помощью Ирвана достала кровь Марины из сейфа и выпила часть. Поэтому ритуал показал ошибочный результат на отцовство. А поняв, что ей все-равно ничего не светит со мной, сука отыскала Данияра и рассказала ему, что Камилла-Марина — моя пара. Тогда у него и родился план ее и моего убийства. Теперь он собирался привести этот план в исполнение. Ублюдок убьет ее, а потом уничтожит весь клан Варранов.

Решение подарить Ирвану легкую и быструю смерть, несмотря на предательство, я принял лишь потому, что он набрался смелости сказать мне правду. У Ликадии такого права не будет… Как и у Данияра…

Я не мог понять только одного, почему Данияру нужно было, чтобы Ликадия привела Марину к нему? Ведь проще было бы убить ее сразу. Единственное предположение, которое приходило мне в голову, это то, что все еще существовал какой-то способ перерождения Камиллы. И если мой отец, убив предыдущее вполощение девушки, сумел найти ее в новом теле быстрее Данияра, значит, если тот убьет Марину, он планирует потом отыскать очередное воплощение Камиллы. Видимо существовала возможность понять, как это сделать по крови девушки. Или возможность контролировать перерождение вампира, направлять…

Но этого не будет, потому что Марина не умрет. Я не позволю этому случиться.

* * *

Я почувствовал кровь Марины, стоило мне зайти в лес, отделяющий земли Варранов от земель лисов. Лис-оборотней практически не осталось. Их клан постепенно вырождался, так как их самки не могли зачать, а спаривание самцов с представительницами других рас не приносило наследников-оборотней — рождались обычные люди. Но тем не менее, лисы не были нашими врагами или врагами Хазарда и остальных волков. Они особо не контактировали с нами, не заключали военных соглашений и не совали свой нос на наши территории, а просто мирно доживали свой век. Уверен, что помогать Данияру в том, чтобы клан Сахаби прошел через их земли или на время спрятался там, лисы бы не стали. Следовательно, если Данияр повел клан сюда, то он это сделал тайно от лис, значит, увеличения числинности врага быть не должно. Но даже если бы лисы обернулись против нас, меня бы это сейчас не напугало, так как моя ярость могла уничтожить всех, кто встал бы у меня на пути.

— Они здесь. Их запах повсюду, — прорычал один из оборотней Хазарда, приняв человеческую форму.

— Да. Знаю. Кровь Марины ощущается очень четко. Но ей не больно. Видимо, Данияр проводит какой-то ритуал, связанный с Камиллой. Нужно быстрее его обезвредить.

Мы двинулись дальше, пока запах крови не сгустился, буквально выдергивая моего вампира на волю. Клыки выступили изо рта, а глаза начало нестерпимо жечь синим пламенем Варранов.

— Марина… — рыкнул я и бросился вперед. Что-то было не так. Запах крови был слишком сильным. Когда я выбежал на тропу, проходящую по поляне, находящейся среди высоких сосен, мою шею и руки вдруг обожгло мощным ударом. Цепи, смазанные смесью из крови пары, сковали меня, причиняя нестерпимую боль. Но она была ничтожна по сравнению с тем, что я почувствовал, увидев Марину в таком же положении. Данияр вывел ее, как собаку на цепи, и бросил к своим ногам. Она была в сознании, а цепи не сильно ее поранили. Значит, он только что их на нее надел.

— Отзови свой клан и псин Хазарда, Маркус, иначе я убью ее прямо сейчас. На твоих глазах, — спокойно проговорил Данияр, взирая на меня и подоспевших вампиров и волков. — Я ее, конечно, все равно убью, но если ты будешь слушать меня, то сделаю это не с такой жестокостью, которую ты заслуживаешь наблюдать. Кстати, хотел тебя официально поблагодарить за помощь одной из твоих вампирш. Ликадия бесподобна. Даже кровь твою сумела притащить с какого-то там ритуала. И трахается отменно. Признайся, Маркус, тебе ведь нравилось? А ты бы ее продолжал драть, если бы судьба сложилась иначе, и она бы тебя не предала, дав мне превосходную возможность уничтожить тебя? Знаааю, — ухмыльнулся ублюдок, — продолжал бы. Не сразу, конечно, но как пара бы тебе наскучила, ты бы вновь залез на черноволосую кровососку. Что ж, могу тебя понять. Сосать она умеет. И власть любит. И чутье у нее хорошее. Почуяв, что ты проиграешь, она сразу переметнулась ко мне. Наверняка девчонка раньше тебя даже любила, но, когда любовь женщины остается без ответа, она очень легко трансформируется в ненависть.

Сука… Какая же сука…

— Твоя Марина это может подтвердить. Да-да. Ликадия мне многое поведала о вас и ваших… кхем… отношениях. Но вот, что интересно, почему же эта рыжая богиня, которая должна была стать моей, а не твоей, все же решилась простить и отдаться тебе, несмотря на всю боль, что ты ей причинил. Ответь, Марина? А? Чем этот чистокровный кровосос тебя взял?

Данияр потянул Марину за волосы и заглянул ей в глаза. Я увидел на ее шее небольшие порезы и запекшуюся кровь. Бешенство заполнило все мое существо.

Он не смел ее трогать. Никогда. Этот ублюдок заплатит кровью и жизнью за то, что сделал. Невзирая на боль, которую причиняли мне цепи, я напряг мышцы и разорвал их, после чего кинулся к Данияру и Марине, рыкнув вампирам и волкам на бегу:

— Возьмите на себя полкуровок. Данияр мой. Я сам его убью!

Подлетев к ублюдку-Сахаби, я отшвырнул его от Марины. Он ударился спиной о дерево и упал на землю, но быстро сумел подняться на ноги.

— Какого черта?! Как ты мог порвать цепи, смазанные смесью?! Они должны были ослабить тебя!

— Ты причинил боль моей женщине. Это сильнее любой смеси. Я уничтожу тебя.

Повернувшись к Марине, я освободил ее от цепей и отвел в сторону.

— Маркус, осторожно! — закричала она, глядя за мое плечо. Я резко обернулся, дернув цепь, и прошелся железом по лицу Данияра, который, выпустив клыки и когти собирался броситься на меня.

— Мой отец не сумел тебя убить, я же доведу дело до конца. Зря ты вернулся, — прорычал я и еще раз огрел его цепью, с наслаждением наблюдая, как на бледной коже Данияра появляются глубокие красные порезы. Другие вампиры и волки тоже бились с полукровками, и пока у меня не было поводов для беспокойства — мои вампиры и оборотни Хазарда, разумеется, были гораздо сильнее Сахаби, и легко справлялись с ними, особенно теперь, когда я ранил их лидера.

В два прыжка я преодолел расстояние между мной и Данияром, схватил его за грудки и вдавил в дерево. (3303c)

— Как смел ты посягнуть на то, что принадлежит мне?! Как смел ты тронуть Марину?!

Я оскалился, после чего вырвал клыками кусок мяса из шеи ублюдка, сплюнул его на землю и вонзил когти в живот Данияра. Тот истошно заорал, захлебываясь собственной кровью, хлынувшей в рот из горла.

— Недооценить меня и мою любовь к Марине — было твоей самой большой ошибкой, — выплюнул ему в лицо и вспорол живот когтями.