Глава 5

Марина

— Все в порядке? — Йен Хазард заботливо подал руку своей паре, когда та выбиралась из машины. Цепкий взгляд оборотня прошелся по лицу Мары. Казалось, волк хочет разглядеть в ее облике малейшие изменения, которые могли бы вызвать у него тревогу и беспокойство о ней. Как же я завидовала им. Ведь их любовь не под запретом, они вправе оберегать друг друга, заботиться, любить. Они могут смеяться вместе, радоваться, касаться друг друга. Они ждут своего малыша. А у меня, интересно, вообще будут дети? И кем будет их отец, если с Маркусом мы быть не можем?

— Конечно. Все отлично, — как-то чрезмерно позитивно ответила подруга и покосилась в мою сторону. Что-то определенно не так. Мара ведет себя слишком странно. Что она от меня скрывает?

Спустя пару секунд, Йен тоже бросил на меня хмурый взгляд и сощурился.

— И я нормально, — торопливо произнесла и зашагала к особняку. Наверняка Мара сама расскажет оборотню обо всем, что произошло. А я хочу побыть одна, просто закрыться в своей комнате, никого не видеть и не слышать. Может, это неправильно, пытаться справиться с болью в одиночестве, но к каким-либо другим способам я сейчас была не готова.

— Мариш, не уходи далеко от резиденции, ладно? — прокричала мне вслед Мара. — Помнишь, что я тебе говорила про опасный клан вампиров? Нужно быть осторожнее, пока Маркус с ними не разобрался.

Маркус. Даже его имя слышать больно. Внутри все переворачивалось. Коротко кивнула подруге и пошла дальше. Когда я поднялась на крыльцо, отголоски разговора между Марой и Йеном все еще доносились до меня.

— Какой еще клан вампиров, черт возьми?! И почему у Марины нет запаха?

— Я тебе сейчас все объясню. Тише ты, не рычи. Маришке и так не сладко пришлось…

Наверное, стоило остаться и дослушать, что Мара еще скажет. Возможно, что-то важное о Маркусе или о вампирах, возможно, мне стоило подробно рассказать о том человеке с черными глазами, который был на кладбище. Седрик ведь не видел его глаз. Но на меня навалилась такая неимоверная усталость и апатитя. Поэтому единственное, что я смогла сейчас сделать, это открыть двери особняка и кое-как доплестись до комнаты. Там я рухнула на кровать и провалилась в темноту.

В темноте на меня снова смотрели синие глаза Маркуса, только в этот раз его взгляд был насмешливым, жестоким. Ему весело наблюдать за тем, как я страдаю? Почему он так на меня смотрит? Он наслаждается моей болью?

Его красивое лицо вдруг стало растворяться в черноте, а не его месте возникло другое. Ликадия. Она тоже надо мной смеялась. Ей нравилось то, что с Маркусом быть я никогда не смогу, потому что она хотела занять мое место.

"Ты не та… не та…" — шипела она. Потом голос Ликадии сменился на голос Маркуса и тоже твердил, что я не та.

"Перестань. Ты убиваешь меня…" — я заплакала, глядя на него, потянула к нему руки, но он не был настоящим. Он был призраком сна. Игрой подсознания, растворяющейся в темноте, стоило коснуться ее фальшивого образа.

"Маркус…" — попыталась удержать исчезающую дымку перед собой. Удержать, хотя бы на одно мгновение, согреться в нем. Мне было слишком холодно. Почему мне так холодно?

"Камилла", — неожиданно раздался незнакомый голос. Или все же я уже слышала его… "Камилла…"

В черноте передо мной, на том месте, где только что был Маркус, возникла фигура того человека с кладбища. Дарио Маккоя. Его глаза были такими же черными, как сегодня утром, когда я оглянулась и посмотрела на него. Внутри них словно поселилась абсолютная пугающая пустота.

"Я не Камилла. Я — Марина" — прошептала, отступив на шаг назад, но он лишь двинулся за мной.

"Ты — Камилла. Ты моя".

Его образ начал размываться и сменяться новым. Теперь передо мной стояла девочка. Маленькая рыжеволосая с зелеными глазами. Как у меня. В руках она держала сломанную куклу. Я вспомнила эту куклу. Это была моя кукла. Я пристально вгляделась в лицо девочки. Странно, но она была одновременно похожа и не похожа на меня.

"Привет" — сказала ей и ласково улыбнулась. "Кто ты такая? Ты хочешь мне что-то сказать?"

Девочка тоже улыбнулась и протянула мне игрушку, а когда мои пальцы коснулись куклы, глаза ребенка вдруг стали черными. Будто наполнились тьмой.

"Камилла…" — раздался следом голос. Я отдернула руку и тут же проснулась.

Сердце в груди грохотало как сумасшедшее. Я выпрямилась на постели и прижала ладони к губам. Все хорошо. Это был сон. Просто сгусток сильных переживаний за день. Я у себя в комнате. И больше здесь никого нет.

Перевела взгляд на окно. На улице совсем темно. Сколько же я проспала? Оглядела себя и удивилась, что укрыта одеялом. Мара заходила? Машинально похлопала ладонью по карману джинсов. Мало ли смесь выпала и подруга ее обнаружила. Но нет, склянка была на месте. Я облегченно выдохнула и откинула голову на подушку.

Что это был за сон? Какой-то жуткий кошмар… И почему мне приснился тот тип с кладбища? Видимо с Марой поговорить все-таки придется… Причем, чем скорее, тем лучше..

* * *

Интересно, мой запах уже вернулся? Скорее всего, да. Средство ведь не может действовать так долго. Встав с кровати, я достала склянку из кармана, положила в ящик комода под белье, и направилась в душ. Мне захотелось смыть с себя этот день, прежде чем я отправлюсь на поиски подруги. Может, поговорить вообще лучше с утра? Наверняка Мара уже прилегла отдохнуть или проводит время с Йеном. Зачем им сейчас мешать своими тревожными подозрениями? Ночь вряд ли что-то сильно изменит.

Одна из ванных комнат была рядом с моей спальней. Я повесила халат на вешалку, сняла с себя одежду и кинула в корзину с грязным бельем. После чего включила воду и ступила под теплые струи. Палец, который я поранила утром об розы, все еще был заклеен пластырем. В памяти снова возник образ Дарио Маккоя. Он не должен был мне присниться. Я не знаю его. Но почему-то в душе творилось что-то странное после сна. Будто я упускаю нечто важное, значительное. Черные глаза мужчины. И у девочки во сне глаза были тоже черные. У девочки, которая являлась мной и не мной одновременно. Может, это та самая Камилла? Что я вообще помню о своем детстве до того, как попала в клан к Варранам? Собственное говоря, ничего. Я была слишком маленькой. Возможно, у меня была или есть сестра-близнец? Да не может быть такого. Почему ее тогда не забрали тоже? И почему мне никто о ней не рассказывал? Кто-то ведь должен был о ней знать.

Приняв душ, накинула на себя халат и посмотрела в запотевшее зеркало. Провела ладонью по стеклу, чтобы увидеть свое отражение. Из зеркала на меня смотрела уставшая девушка с безжизненными глазами. Казалось, даже ярко-зеленый цвет ее глаз стал тусклым и поблекшим.

Что со мной стало? Эти переживания совсем меня съедят. Нужно что-то делать, что-то менять. Я не могу и дальше продолжать жить в такой близости от Маркуса и делать вид, что мне безразлично. Чем дальше я буду от него, тем легче мне будет начать новую жизнь, где его больше не будет.

В комоде лежит смесь от запаха. С ее помощью я смогу увидеть Маркуса еще раз, если удача повернется ко мне лицом, и у меня получится пробраться на территорию Варранов. Ведь теперь мне туда вход воспрещен. А после этого… я исчезну. Мне придется покинуть Мару. Перестать общаться с ней. Конечно, я буду ей звонить. Но видеться часто мы не сможем. Это будет слишком больно… Возможно, через много лет, я сумею забыть Маркуса, и уже не буду так страдать, но особо на это я не рассчитываю. Такого может и не случиться.

Выйдя из ванны, направилась вниз на кухню, чтобы перекусить. Особого аппетита у меня не было, хоть я и не ела весь день, но подкрепиться стоило, иначе силы совсем меня покинут. А силы мне нужны, чтобы не спасовать и довершить задуманное.

В коридорах особняка было практически пусто, что не удивительно, ведь на улице стояла почти уже ночь. По дому бродило лишь несколько оборотней-охранников, держащих смену сегодня. На меня они внимания не обращали. Что им до какой-то человечки?

Я уже почти дошла до кухни, как вдруг услышала голос Мары, раздающийся из кабинета Хазарда, расположенного рядом со столовой.

— Он хочет провести обряд единения с другой девушкой, Йен! Это катастрофа. Обряд не обратим. Это не просто секс и периодическое попивание крови в постели. Если он возьмет пару, и вампир ее примет, то он никогда не сможет ее оставить. Ни-ког-да! Понимаешь? Даже если у них с Мариной появится возможность быть вместе, ей придется терпеть присутствие другой женщины в его постели и жизни до конца своих дней!

Я застыла, почувствовав, как леденящий холод сковывает сердце в тиски, затем трескается, выпуская жгучий огонь, начинающий безжалостно сжигать мои внутренности.

Так вот, что скрывала от меня Мара… Маркус хочет взять пару. И не просто пару. Он собирается провести с ней обряд… Поэтому подруга была так расстроена и подавлена. Боже…

Я прижала руки к груди, пытаясь сделать вдох, но поток воздуха словно перекрыло, легкие сжались, отказываясь принимать необходимый для жизни кислород. Быстро зашагала прочь от дверей кабинета, пока мой запах не почуяли и не узнали о моем присутствии. Не хочу, чтобы они знали. Это такое унижение. Разве это справедливо?!

Оказавшись на кухне, рухнула на стул и постаралась выровнять дыхание. Дышать… Мне нужно просто дышать, чтобы жить… Мне нужно быть сильной.

Вот так вот, значит, все закончится? У Маркуса будет другая пара, о которой он будет обязан заботиться. Кто это будет? Ликадия? Я до боли прикусила губу. Почувствовала, как слезы катятся по щекам. Я так устала плакать. Так устала. Значит, я приняла правильное решение — уехать отсюда? Возможно, мне стоит сделать это, никого не предупреждая. Мара может попытаться остановить меня. А я не хочу оставаться. Я не вынесу этого. Нет… Нет! Это выше моих сил…

Почему он так просто сдается? Он ведь не может так поступить! А я? Я могу? Что я должна сделать, чтобы не допустить этого обряда? Почему Аня, сестра Йена, смогла найти способ быть вместе со своей парой, а мы с Маркусом не можем? Чем мы хуже? Должно быть другое решение!

Я должна поехать к нему.

Должна поговорить! Пусть в глаза мне скажет, что это его решение — окончательное и неизменное. Пусть скажет. И только после этого я сдамся. Только если он наберется смелости сказать мне это в глаза. Тогда я поверю, что для нас все действительно закончилось. Тогда я отпущу его.

* * *

— Мариш?

Я безэмоционально ковыряла ложкой в тарелке с тыквенным супом, сидя за столом в кухне. Мне всегда нравилась тыква, и утром я решила сделать себе завтрак именно из нее, чтобы разбудить аппетит сладким запахом овоща. Но, к сожалению, не вышло. Весь вчерашний вечер, целую ночь, и сегодняшнее утро, я ощущала полный упадок сил и вообще не могла заставить себя поесть. Даже чашку кофе еле в себя влила. От всего меня тошнило и воротило. Единственное, что я могла делать — это думать. О нем, о том, что он собирался сделать, о том, возможно ли это было остановить. Жуткие кошмары, боль, которая меня убивала последний месяц — все померкло на фоне этих мыслей. Я не хотела разбираться ни в чем, кроме наших с Маркусом отношений, туманный образ которых дальше и дальше ускользал от меня с каждой секундой.

После того, как Мара проснулась, и обнаружила меня кружащей на кухне с отстраненным видом, она не отходила от меня ни на шаг. Пыталась о чем-то расспрашивать, то и дело прикасалась и ласково обнимала. Несколько раз я почувствовала, как она попробовала воздействовать на меня своей ментальной силой, но на удивление, сила не сумела подавить мою волю. Не знаю, почему так. Возможно, та информация, которую я вчера случайно подслушала, создала слишком большой спектр эмоций во мне. И эти эмоции как барьер не пропускали Мару к моему подсознанию и воле.

— Мариш? — еще раз позвала меня подруга. — Ты совсем никакая. Поговори со мной. Если выговоришься, тебе легче станет.

Нет. От разговоров легче мне не станет. И я уже приняла решение не рассказывать Маре о том, что знаю про Маркуса и обряд с другой девушкой, который он собирался провести. Если я расскажу ей, то бдительность подруги относительно меня повысится. В этом случае, незаметно ускользнуть с волчьих земель будет крайне трудно.

— Не о чем говорить. Я просто пытаюсь отойти от вчерашнего.

Мара поджала губы и тоже налила себе тыквенного супа в тарелку, после чего достала из холодильника большой кусок жаренного мяса и поставила разогреваться в микроволновую печь.

— Этот волчонок во мне до жути прожорливый, — попыталась пошутить подруга. — Я скоро у Йена всю кровь выпью, и съем все имеющиеся в резиденции запасы мяса.

Я улыбнулась (надеюсь, это было похоже на улыбку). За Мару я, конечно же, была счастлива. Только ее открытое счастье заставляло меня чувствовать себя еще более несчастной. Потому что у меня такого счастья, наверное, не будет никогда.

— И это только начало беременности! Представляешь, что будет дальше, Мариш?!

— А ты точно уверена, что ребенок один? — я окончательно отложила ложку в сторону и отодвинула тарелку подальше. Все равно поесть не получится. Не могу себя принудить.

Мара кивнула.

— Уверена. Я же видела дух его зверя. И сейчас иногда вижу по ночам.

Микроволновка пропиликала, и подруга пошла доставать мясо. Вынув кусок, она погрузила его в тыквенный крем-суп и уселась за стол напротив меня.

— Тыквенный суп с мясом? — выгнула бровь, не удержавшись от смешка.

— Это все волчонок! Он рождает во мне странные вкусовые предпочтения. Когда он родится, я уверена, будет невыносимым хулиганом еще в пеленках. Поэтому, я буду часто оставлять его с тобой. Станешь его неофициальной нянькой. А у нас с Йеном благодаря тебе будет возможность проводить время вдвоем.

Я сглотнула и опустила взгляд на свои сцепленные пальцы на коленях. Если мне придется уехать, Мара сильно расстроится. Я ведь не смогу стать тетей для ее малыша. Увижу ли я вообще когда-нибудь ее волчонка? А что если жизнь сложится так, что с моим побегом наши дороги окончательно разойдутся?

— Мариш, — тон подруги из шуточного стал очень серьезным. Я посмотрела на нее, стараясь глубже затолкать сомнения, относительно своего решения уехать, если Маркус все же скажет мне, что проведет обряд с другой девушкой. — Седрик рассказал мне про случившееся на кладбище. Там был человек с очень слабым запахом. Ты тоже его видела.

Я вздрогнула, вспомнив жуткие черные глаза Дарио Маккоя. Глаза, которые мне снились.

— Скажи, ты заметила еще что-то странное в нем? Дело в том, что у того неугодного клана, вернувшегося на земли Варранов, есть ряд особенностей. И если человек, что был на кладбище, на самом деле представитель того клана, Маркусу следует об этом знать.

Я поморщилась и пожала плечами.

— Все, что мне удалось заметить, это черные глаза.

Мара подалась вперед и выронила вилку. Она со звоном ударилась об стол.

— Что? Черные глаза?

— Да. Его глаза на мгновение поменяли цвет. Стали совсем черными, а когда мы стояли близко и разговаривали, они такими не были.

— Почему Седрик этого не увидел?! — взвизгнула подруга.

— Он в тот момент смотрел в другую сторону. А потом мужчина уже исчез.

— Луна-богиня! Значит, Сахаби удалось так близко подобраться к резиденции Варранов. Нужно срочно сообщить об этом Йену и Маркусу!

Я с любопытством посмотрела на Мару. Черные глаза — признак клана Сахаби. А у девочки из моего сна глаза тоже стали черными, когда я коснулась куклы. Моей куклы.

— Кто они такие? Эти Сахаби?

— Они — полукровки. Дети от случайных связей между вампирами и людьми. Их клан был давно изгнан нашим отцом с близлежащих земель. Но вот Сахаби вернулись. Они обращают людей и очень опасны.

— Обращают людей? — удивилась я. — Но для чего? Это ведь все равно приводит к безумию и смерти.

Мара покачала головой.

— Часто, да. Но так как Сахаби слабее, то их яд не так сильно действует на человеческое тело. Соответственно, сильный организм может модифицироваться. Но обращенный вампир все равно слишком неадекватен, его самоконтроль очень шаток. И так как его разум тесно связан с лидером, а лидер жаждет полного порабощения человеческой расы, обращенный представляет собой опасность для любого человека.

— Ты уверена, что лидер жаждет именно этого?

— Во всяком случае, так было много лет назад. Он хотел собрать армию из полукровок и обращенных, чтобы количественно превосходить чистокровных вампиров и оборотней. А потом пойти на них войной.

— И как же уничтожить этот клан?

— Убить лидера, разумеется, — Мара взяла вилку с ножом, отрезала кусок мяса и затолкала себе в рот.

— Тогда они все погибнут?

Подруга кивнула.

— Все до единого.

— А что, если не все они плохие?

Я вдруг еще раз подумала о том сне, о девочке с черными глазами, так похожей на меня. Она вовсе не казалась мне злой и неадекватной. Обычный ребенок. А что если… эти Сахаби имели какое-то отношение ко мне маленькой? Что если не просто так я увидела во сне себя (или не себя) в таком странном облике?

— Они подчиняются лидеру, Мариш. Каков лидер — таковы и они.

— А полукровки могут выдержать обряд единения с чистокровным вампиром? — полюбопытствовала, сделав вид, что просто интересуюсь. Но в действительности, даже в этих вопросах и ответах Мары на них, я искала возможность быть с Маркусом.

— Скорее всего, могут. Но я не могу знать точно, Мариш. Такого еще никогда не происходило.

Я прикусила губу и посмотрела в окно. Сегодня снова было пасмурно, как и вчера. Погода будто отражала ненастное настроение моей души.

— Лучше бы я была полукровкой, — прошептала чуть слышно.

— Ты чего такое говоришь?!

— Говорю, как чувствую. Будь я полукровкой — мы с Маркусом могли бы быть вместе. Но я всего лишь человек.

— Будь ты Сахаби — Маркусу пришлось бы тебя убить. Может, не напрямую. Но через лидера. Так что хорошо, что ты не принадлежишь их клану. Хорошо, что ты — моя лучшая подруга Марина, которую я очень люблю. И которую не хотела бы потерять.