Ариана

Ариана

Я не могла ни уснуть, ни найти себе места или утешения. Жозефина задремала в кресле, обнимая подушку, а я смотрела, как поднимается багровое солнце, и кусала губы, чувствуя солоноватый привкус во рту - не то от слез, не то от крови.

Память не восстановилась, Шаамни замолчала сразу после того, как Рейнхарт снял Инмааша, и я чувствовала себя одной во всем мире. Сил на рыдания не осталось, и слезы безмолвно текли по щекам. Я понимала, что Рейнхарт - владыка, он сильный дракон, и привык сражаться, но каково нам - женщинам по ту сторону фронта? Мы как тело и душа, разделенные надвое. Ему сейчас наверняка больно физически, а моя душа разрывается на части от страданий и неизвестности.

Жив ли он?

Разум понимал, что нет, а сердце упорно верило, что да.

Солнце уже карабкалось по небосклону, а я так и не сдвинулась с места. Все стояла у окна, надеясь в солнечных лучах разглядеть очертания знакомого дракона. Ясное небо позволяло отчетливо рассмотреть изумрудных, хрустальных и даже рубиновых всех мастей, но ни одного сапфирового.

От шороха в гостиной сердце заколотилось быстрее. Негромкий стук в двери спальни разбудил Жози. Я впустила горничную. Совсем юная драконица смущенно улыбалась и, не проронив ни слова, отправилась готовить мне ванну.

- Как ты? - Жози устало зевнула, перебирая пряди моих волос.

- Не пойму, жива я или мертва. Я как муха, которая увязла в янтаре... Хочу сбежать и найти Рейнхарта, но при этом - помочь маме, отыскать ее. Я знаю, чувствую, что она где-то здесь...

Жозефина горько на меня смотрела и не говорила ни слова.

Опять приходил лекарь, опять предлагал зелье, на этот раз не очень дружелюбно намекнула, куда я засуну ему бутылочку с упомянутым зельем, если еще раз предложит мне свою отраву. Не прошло и пяти минут, как следом за лекарем в мою спальню ворвался ард Д'Остраф.

- Папа! - вспыхнула подруга, закрывая меня собой. - Ты в спальне леди, и она не одета!

Дракон вульгарно хмыкнул.

- Не поздновато ли думать о приличиях, дочка?

А мне сейчас и вовсе было не до них. Шелковый халат поверх ночной сорочки или вообще голышом - без разницы!

- Как Рейнхарт? Что с ним?

Глупо спрашивать у ард Д'Острафа, но он-то наверняка все знает!

- Умоляю, - прошептала, не скрывая слез. Я бы упала на колени, будь у этого чело... дракона сердце, но его же нет! Передо мной - монстр. - Пожалуйста, будьте вы... - он иронично вздернул бровь, ожидая продолжения, - мужчиной! Вам же все известно!

- Ты сейчас не в том состоянии, чтобы узнать новости. Лекарь сказал, ты не принимаешь настойки и отказываешься отдыхать, это пагубно скажется...

- Да к троллю в задницу ваши настойки! - взвизгнула, кидаясь к дракону и хватая его за отвороты камзола. - Что с Рейнхартом?!

Жозефина забилась в угол, и смотрела на нас, прикрыв рот ладонью, а ард Д'Остраф, аккуратно отцепив от своего костюма мои руки, отодвинул меня и, горделиво поправив одежду, сухо произнес:

- Мне жаль, Ариана.

Охотно "верю", что ему жаль, что бы там ни было.

- Правда жаль, - добавил он уже мягче. - Рейнхарт был мне другом.

Истерично усмехнулась и закусила костяшку мизинца. Тоже мне друг!

- Он мужественно сражался. До последнего защищал собой молодых драконов, но... сапфировые разбиты.

Он помолчал и добавил:

- Гром-птиц было слишком много, Ариана. Подмога пришла поздно. У них не было и шанса.

Я усмехнулась и мотнула головой. Жозефина подалась ко мне, но я отшатнулась и посмотрела на нее неверящим взглядом.

- Нет.

- Салида, - негромко позвал дракон.

- Не сейчас, Вайцек...

В комнате что-то происходило, но я особо не помню.

- Нет! - сказала уже громче, из-за слез не разбирая, кто входил в комнату и выходил из нее.

- Я помогу, Сэйри. Прости... я помогу, - прошептала Жозефина.

Запустила пальцы в волосы, массируя кожу головы. Люди, драконы, голоса, звуки - все смешалось в один ком. Я не разбирала, что происходит, кто говорит, даже не понимала, где нахожусь. В голове стучала одна фраза: "мне жаль, Ариана".

- Это неправда! - заявила сама себе, когда в комнате уже никого не было.

Вытерла слезы, пытаясь рассуждать здраво.

Владыка изумрудных жонглирует фактами, он пытается убедить меня в смерти Рейнхарта, чтобы привлечь на свою сторону. Это манипуляция, всего лишь манипуляция! Сейчас двери откроются, и войдет Рейнхарт! Он придет, чтобы спасти меня, посмеется, что я поверила такому глупому розыгрышу. Я видела мощь Гардиана, она ошеломляет! А как он один справился в гнезде с кучей птиц? Я же помню! Я сама видела!

Усмехнулась собственному легковерию и, вытерев слезы, посмотрела на запертую дверь. Подождала немного. Еще немного. Села на кровать...

Дверь не открылась.

Он не пришел.

И снял Инмааша, чтобы не навредить мне, если погибнет в бою. Он ведь мог надеть браслет обратно! Если выжил, он бы надел...

- Шаамни, пожалуйста... никогда ни о чем тебя не просила, а сейчас прошу, пожалуйста... скажи, что он надел Инмааша. Скажи хоть что-нибудь!

Но она молчала. И осознание жестокой правды обрушилось на меня гранитной скалой.

Рейнхарта больше нет.

Его нет в этом мире и ждать не поможет.

- Нет... - прошептала, глядя на закрытую дверь. Я выучила ее очертания, каждый желобок, каждый позолоченный вензель, каждую щербинку. - Нет!

Мотнула головой, пытаясь отвоевать у разума неверие, но...

- Не-ет!!!

Я визжала, срывая горло. Швыряла в гадскую дверь все, что попадалось под руку. Разбила злополучные пузырьки с зельями, кружки, стаканы, графины. Отправила в полет канделябр, подушку, одеяла, вазу - все, до чего дотянулась! Сорвала с гардин шторы, дернула деревянную колонну кровати, но та устояла. Задыхаясь от рыданий, упала на колени и, закрыв голову руками, позволила себе утонуть в горе.

Сердце разрывалось на части. Мир рушился до основания. Всякий смысл жить и дышать для меня исчез, если Рейнхарта в нем нет...

Вздрогнула, услышав возню в гостиной. Спешно убрала с лица волосы, когда двери робко приоткрылись и на пороге застыла незнакомая женщина. Невысокая, худая, с русыми волосами и милой улыбкой.

- Ариана, ты позволишь? - робко спросила она, разглядывая учиненный мной бардак.

Рассматривала ее лицо и не узнавала. Человек. Во всяком роде, на запястьях нет браслетов из чешуи, значит не драконица.

- Убирайтесь. Мне ничего от вас не надо...

- Понимаю, сейчас неподходящий момент, но... доченька.

Вздрогнула от знакомого слова и присмотрелась к женщине пристальней.

- Как вы меня назвали?

Незнакомка потопталась на пороге, не решаясь подойти. Дернулась ко мне, остановилась, но все же осилила те три шага, что нас разделяли, и опустилась на изумрудный ворс, отодвинув в сторону осколок вазы.

- Я понимаю, каково тебе сейчас. Пятнадцать лет назад я похоронила дочь, чтобы сегодня узнать, что она жива, - женщина грустно улыбнулась и робко коснулась кончиков моих волос. - Я до сих пор не могу поверить.

Наверное, слух мне отказал, или, может быть, разум. Я смотрела на нее и не могла понять, что она несет...

- Боль не исчезнет, Ариана. Ни через год, ни через пять, ни через десять лет. Она либо сломает тебя, либо ты научишься с ней жить. Иного не дано. Я тоже через это прошла. Многие прошли. Придется и тебе.

Она смотрела на меня с любопытством и грустью, словно верила в то, что говорила.

- Не понимаю.

- Я - твоя мама, Ариана, - она накрыла мою ладонь своей. - Сейчас ты сходишь с ума от потери, и я не могу молча на это смотреть.

- А пятнадцать лет, где ты была? Когда узнала, что я жива, где ты шлялась? Когда я нуждалась в материнской любви, ласке и заботе, ты проводила свою жизнь здесь? С ним, быть может?!

От догадки или придумки, что мать могла все это время забавляться с Вайцеком, стало тошно. Я рассмеялась, сдавливая приступ тошноты. Смех лился из меня и лилися, перешел в гомерический хохот и, когда я уже задыхалась от содроганий, потекли слезы. Казалось, я пролила их все, но они хлынули с новой силой.

Мама следила за моими метаниями по комнате и, когда я упала на кровать вниз лицом, села рядом и погладила по голове. Она гладила меня долго-долго, а когда я перестала всхлипывать, раздался ее тихий голос:

- Роды были сложными, понадобилась помощь ведьмы. Твой отец забрал тебя практически сразу, чтобы отвезти к лекарям. Я была слаба, и не могла отправиться с вами. В это время драконы меня и нашли. Четыре года я пыталась сбежать, всеми силами уйти от того, кто я есть, чтобы в итоге понять, как сильно ошибалась. Вайцек... - она замерла, подбирая правильные слова, - оказался не таким монстром, как рубиновые и хрустальные. Он показал мне другой мир. Мир, в котором я не пленница, а хозяйка своей судьбы.

Легла на щеку, слушая материнский голос, привыкая к новым ощущениям, пытаясь найти в сердце отклик.

- Когда Вайцек узнал, что у меня есть дочь, то помог найти Бертоломео и... Ариана, - она убрала с лица мои волосы и склонилась ближе: - он сказал, что тебя не удалось спасти. Что ты умерла сразу после рождения, и лекари ничего не смогли поделать.

Вытерла слезы и поднялась, глядя на мать, но не чувствуя в сердце отклика. Может, это из-за боли? Сложно верить женщине, которая не участвовала в твоей жизни. Ее слова расходятся с тем, что говорил отец.

- Подождите… отец сказал, что искал вас, но не мог найти. Что не прекращает поиски до сих пор.

Женщина грустно улыбнулась и перевела взгляд за окно.

- Любовь мужчин, Ариана, как ветер. Когда они добиваются твоего внимания - обещают бросить к твоим ногам все блага мира. А когда получают желаемое - забывают свои обещания. Первое испытание, и ты одна…

И кому верить? Отец всегда был ласков и добр ко мне, заботился, искренне участвовал в моей жизни. И когда говорил о матери, я видела честность в его глазах.

Не верю!

- Он говорил, вы познакомились на овощном рынке, - произнесла осторожно, страшась услышать ответ.

- Я продавала яблоки, - грустно улыбнулась женщина, разглаживая складки на подоле.

Моргнула, вспоминая рассказ отца. Кто из них врет?

- Точнее, отец говорил, что это было на цветочном рынке. Он не ходит по овощным рынкам и в тот день, кажется, покупал цветы Илсе, моей мачехе.

Салида растерянно улыбнулась и неожиданно сменила тему:

- Хочешь прогуляемся? Когда мне сказали, что ты умерла, я долго сидела взаперти. Думала, никогда не переживу этого. Какая-то часть меня умерла вместе с тобой, а другая часть - надеялась, что каким-то чудом ты все же жива. Только прогулки с Вайцеком и беседы с ним хоть как-то помогали отвлечься. Боль не уйдет, милая. Никогда не уйдет. Ты можешь немного приглушить ее, отвлекаясь на другие дела, но это груз, который тебе нести до конца жизни. Так бывает, если пускаешь кого-то в свое сердце. Если он уходит, то забирает часть сердца с собой, и ты никогда не будешь прежней. В твоей улыбке всегда будет примесь горя.

И она улыбалась так, словно я все еще мертва.

- Вы счастливы здесь?

Не получалось обращаться к матери на "ты". Мне казалось, когда мы встретимся, я сразу ее узнаю, дрогнет сердце, и не будет неловкости, которая царила между мной и Салидой.

- Счастлива. Правда счастлива. И, надеюсь, мы будем счастливы здесь вместе. У Вайцека растет замечательный внук - Аделард. Сильный дракон, подающий надежды.

Усмехнулась, глядя на нее.

- Поразительно... Я только что узнала, что мой любимый погиб, а вы предлагаете мне начать новые отношения?! Вы... вы монстр что ли?

- Солнышко, он еще совсем малыш... лет через десять, когда ты...

- Уйдите. Прошу вас, уйдите. Мне нужно побыть одной.

Женщина испуганно улыбнулась и нехотя покинула комнату, переступая осколки и обломки мебели.

Следующие дни прошли как в бреду. Большую часть времени я стояла у окна и надеялась, что в комнату войдет Рейнхарт. Я ждала... не верила никому, кроме сердца. Ждала, что дракон вернется и спасет меня! Когда обессиленно падала на пол, перебиралась в кровать и металась в полузабытье.

Мне снился Гардиан. Его огромное чушейчатое тело под водой. Я тянула к нему руку, но когда казалось, что вот-вот драконья морда вынырнет и коснется ее, все исчезало. В душе оставалась лишь боль, а в памяти - огромные сапфировые глаза, полные отчаяния.

День проходил за днем, не было ни Жозефины, ни Вайцека. Только изредка приходила мать, извинялась за тот разговор об Аделарде - хотела меня отвлечь. Пыталась кормить, но я отказывалась от еды, иногда пила чай с травами, от которых становилось плохо. Я теряла сознание и просыпалась с ужасной тошнотой и головной болью, напрочь лишенная сил. Мне снова давали чай и все повторялось.

А потом приснился сон. Снова я на том берегу, где впервые увидела Гардиана, еще до того, как узнала кто он. Сидела, гладила пальцами бархатную воду, когда почувствовала жесткие чешуйки. Дракон неуверенно коснулся моих пальцев, высунул из-под воды нос, затем голову и подался ко мне, напрашиваясь на ласку. Я гладила его грубые наросты и мягкий нос ладонями, и чувствовала их как наяву. Целовала огромную морду, что-то шептала, обнимала его...

- Ариана! Ариана, доченька...

Когда открыла глаза, не сразу поняла, где нахожусь. Осознание приходило медленно - это мир, тот самый, в котором больше нет ни Рейнхарта, ни Гардиана. Невыносимого человека, и дракона, которому я так и не простила жестокости. Точнее, уже простила, потому что поняла - он защищал своих детей... но я не успела сказать ему о своем прощении.

- Поднимайся. Сегодня позавтракаем с владыкой стаи.

- Где Жози?

- Она - дочь владыки, Ариана, - стальным тоном произнесла Салида. - У нее множество административных дел. Жозефина не в гнезде, но придет к тебе, как только сможет. Вставай.

- Не хочу, - повернулась на бок, не чувствуя сил подняться. Даже открыть веки было тяжело.

- Боюсь, если ты продолжишь себя изводить и морить голодом, нам придется принять меры. Уже сейчас мы ставим тебе питательные капельницы...

Посмотрела на руки, исколотые иглами, и хмыкнула. Плевать. На все плевать.

- Я не хочу этого. Пожалуйста, Ариана. Порадуй маму...

Запрещенный прием, против которого у меня нет аргументов. Она пятнадцать лет думала, что я мертва. Что было бы, вернись Рейнхарт через пятнадцать лет в мою жизнь? Я бы сделала что угодно ради его улыбки.

С другой стороны, мама ли она мне? Я уже ничего не понимаю. Только пытаюсь рассуждать, как голову сводит обжигающей болью.

- Хорошо. Но я не буду есть.

- Хотя бы посиди рядом, этого будет достаточно.

Не помню, как меня мыли, причесывали и переодевали. Жизнь превратилась в череду манипуляций: все время кто-то приходил, что-то со мной делал, а я не противилась ничему. Смысл? Мир давно забыл обо мне. Всем, кроме, наверное, матери, на меня наплевать. Хотя, откровенно говоря, я даже ей не верю. Со смертью Рейнхарта умерла не часть, умерло все мое сердце. Жаль, я слишком поздно поняла, как много места он занимал в нем со всеми своими недостатками. Я же тоже не подарок.

Из зеркала смотрела незнакомка: огромные глаза с синяками вокруг, осунувшееся лицо, резкие скулы, бледные губы. В коже вообще ни кровинки, словно лицо покрыто белоснежной сухой калькой. На этом фоне ярко-изумрудное платье казалось диким пятном. Как будто в куче речного щебня вдруг обнаружился дорогой изумруд редкой огранки. На меня нацепили украшения и куда-то повели. Перебирала ногами, то спотыкаясь на ровном месте, то вовсе останавливаясь, не чувствуя ни возможности, ни желания что-то делать. Мама мягко, но уверенно тянула меня вперед, помогла сесть на стул.

Не сразу поняла, что мы уже в столовой, расположились за длинным овальным столом, в центре которого сидит владыка изумрудных и читает газету.

- Доченька, съешь хотя бы кусочек. Доставили из Астории. В пекарне господина Лориса пекут великолепный персиковый пирог!

- Оставь девочку в покое, Салида, - отстраненно посоветовал дракон, делая глоток чая. А мое внимание привлекла газетная заметка с обратной стороны.

- Дайте газету.

Мать и владыка драконов переглянулись. Вайцек сообразил первым и, перевернув газету, прочитал заголовок: "Сапфировые отказываются избирать нового владыку".

- Не думаю, юная леди, что вы готовы читать прессу, - дракон свернул газету и бросил на край стола.

- Не думаю, что позволяла вам думать за себя. Дайте мне газету!

Салида кашлянула и, подавшись вперед, произнесла:

- Дорогая, разве можно разговаривать с владыкой драконов в таком тоне?

- Не вижу здесь владыки драконов. Вижу только чешуйчатого мудака, которого ненавижу до такой степени, что тошно дышать одним воздухом...

Мама громко кашлянула и получила от меня разгневанный взгляд.

- Если думаете, леди, что я стану лизать задницу вашему... - едва не обронила бранное слово, но вовремя спохватилась: - соседу по койке, только потому что он исправно ныряет в панталоны моей матери, вы сильно ошибаетесь. Да и мать ли вы мне? Если да, я разочарована. Газету!

Звякнули приборы. Вайцек озверел. Его лицо частично обернулось, вытянулись когти, а изумрудный дракон яростно расправил призрачные крылья.

Понимая, что ничего этим не добьюсь, вышла из-за стола, и взяла новый экземпляр газеты с приставного столика у стены. В статье сообщалось, что гнездо сапфировых драконов сильно пострадало от налета гром-птиц. Владыка получил ранения, защищая юного бойца, и улетел в горы. Очевидцы видели, как он рухнул на скалы, но многочисленные поисковые операции так и не смогли обнаружить его тело. А дракон - не муравей, в горах не спрячешь. Что стало с Рейнхартом - неизвестно до сих пор, но эксперты полагают, что если даже владыке и удалось каким-то чудом выжить, его человеческая ипостась либо серьезно повреждена, либо вовсе уничтожена, а это значит, что Норию в скором времени может потрясти нашествие безумного дракона.

На этом фоне политическое заявление Повелителя драконов о необходимости выбрать нового владыку сапфировых, кажется последним предательством. Правая рука Рейнхарта - Бридж, выражая единое мнение Совета сапфировых и всей стаи, наотрез отказывается назначать дату поединка. Все они надеются на чудо.

Еще один родитель года. Как Повелитель может так быстро похоронить сына?!

- Чудес не бывает, - отчеканил Вайцек, заметив, что я прочла заметку до конца и смотрю в стену перед собой.

- Но сапфировые верят...

- Сапфировые разбиты, - отрезал он, справляясь со звериной ипостасью. - Им нужно верить во что-то, чтобы не сойти с ума. Это сущность драконов, тебе не понять. Он не вернется. И, чем раньше ты это поймешь, тем проще будет всем нам.

За стеной раздался грохот. Кто-то завизжал, чей-то рык спугнул охрану - и та кинулась из столовой в коридор. Вайцек вскочил и кивнул матери на второй выход из столовой. Привыкшая послушно выполнять приказы, она протянула мне руку:

- Поторопись, Ари.

- Зачем? - безжизненно усмехнулась и бросила газету обратно. - Если его пришли убивать, я с интересом посмотрю, даже поучаствую.

- А, если убивать пришли тебя? - выругалась она, дергая меня к выходу.

- Мне. Все. Равно, - процедила, глядя в глаза матери.

Может, я и последняя сволочь, но я чувствовала отторжение к этой женщине. Как бы она ни пыталась теплом и лаской проложить путь к моему сердцу, нельзя достучаться до того, чего больше нет.

- Салида, немедленно уходите!

- А то что? - раздался от дверей знакомый голос.

Я обернулась и заметила красивую женщину в обтягивающем черном платье. Слишком вызывающий дизайн, таких не носят ни в Астории, ни у драконов. Разве что эльфы позволяют ткани огибать силуэт, но перед нами точно не эльфийка. Черноволосая красавица, судя по узкому зрачку и длинным окровавленным когтям - драконица.

- Салида!

Отчаявшись увести меня, мать махнула рукой, и выбежала из столовой. Незваная гостья проследила за ней взглядом и усмехнулась.

- Помнится, Вайцек, я давала тебе сутки. Ровно сутки. Прошло больше недели и что я вижу?

- Ах, ты об этом, - лениво процедил дракон, поднимаясь из-за стола. - Я же не изверг, отправлять женщину и ребенка в эпицентр военных действий. Да и сейчас, по слухам, от гнезда мало что осталось.

- А ты все веришь слухам? - она плотоядно улыбнулась, обнажив острые клыки.

Стук ее каблуков в гробовой тишине напугал настолько, что на руках волосики поднялись дыбом. Я вжалась спиной в стену, понимая, что переборщила со смелостью.

- Не трясись, слабоумная, - она остановилась и посмотрела на меня. - Я, вообще-то, тебя спасаю.

- С-с-спасаете?

- С-с-спасатете? - передразнила она. - Не надо?

- На-надо...

Не хотела заикаться, но женщина выглядела настолько жутко, что та часть меня, которая отвечает за инстинкт самосохранения, вообще приказывала заткнуться и слиться с обоями.

- Не будем рубить сгоряча, - сглотнув, произнес дракон, стреляя глазами за спину незнакомке.

- Если ты ждешь свою охрану, - она картинно подняла руку и посмотрела на окровавленные когти, - напрасно, Вайцек. Но рубить сгоряча мы и правда не будем. Убить тебя я не могу, ты об этом позаботился, знаю, - она приперла владыку изумрудных к стенке, а со следующим шагом коснулась когтем его горла. - Но... припугну с удовольствием! Чтобы помнил, каково это - злить Черную Звезду!

Я взвизгнула и зажмурилась, когда женщина резким движением всадила руку в живот дракона и провернула. Он глухо зарычал, и ноги понесли из столовой. Я бросилась в коридор, но и там не лучше: десятки изумрудных драконов лежали в разных позах, не очень совместимых с жизнью. Некоторые части тел валялись отдельно друг от друга, и я завизжала снова, а потом мне заткнули рот и прижали лицом к стене.

Снова что-то грохотало, скрежетало, опять кто-то орал. А меня все держали с закрытым ртом в крепких объятиях, не позволяя повернуться.

- Мне жаль, что ты это увидела, - раздался над ухом самый родной в мире голос.

Сердце остановилось, тело обожгло огнем, ноги ослабли, но я знала, что не упаду. Сбросила со рта его руку и развернулась.

- Ты... - из-за слез я плохо видела, кто передо мной, но видеть и не обязательно. Сердце снова чувствовало! Оно обливалось огнем, и лихорадочно билось, выпрыгивая из груди.

- Мы уходим, - прошептал Рейнхарт, убирая с моего лица волосы.

Я так и не поняла, сон это или явь.

- Но там моя мама, я должна ее...

- Уходим! - повторил он жестко. - Ты мне доверяешь?

- Нет.

Я себе-то не доверяю! За эту неделю я столько раз разговаривала с Рейнхартом, что сейчас он с легкостью может оказаться моей галлюцинацией. Хуже всего, что на третий день он стал отвечать...

- Уверена? - обиженно переспросил он.

- Не доверяю я тебе! - нахмурилась, выискивая в Рейнхарте признаки иллюзии, и беззастенчиво трогая пальцами его лицо.

- Жаль.

На мою голову легла теплая ладонь, и я поняла: он настоящий!

Только не заклинание глубок...