Глава 6

Берн, Швейцария, май 2020 года

Стефан соврал бы, сказав, что выходным в семейном поместье предпочел бы пару тренировок на катке и размеренные вечера в собственной квартире в Берне.

Домой он прилетел ранним утром и теперь, попивая крепкий кофе, стоял у витражного окна в гостиной и наблюдал за тем, как улицы города оживают, как по еще недавно пустынным тротуарам бегут люди, спешащие на работу. Взгляд его цеплялся за увитую цветами вывеску кондитерской, расположенной напротив, за ярко красное платье девушки, остановившейся чуть дальше в ожидании автобуса, за маленькую, гавкающую на прохожих собачонку в руках женщины в шляпке с широкими полями. Но мысли его были далеки. Он находился все еще там, на Майорке, где солнце обжигало кожу, где соленый морской воздух впитывался в волосы, там, где в просторном светлом номере он целовал Алису Решетникову. Он старался не думать об этом, воспринимать случившееся как случайность, и у него это почти получалось. Почти.

Сделав еще пару глотков горячего напитка, Стефан отошел от окна и поставил чашку на журнальный столик. Рядом, прислоненный к подлокотнику черного кожаного дивана стоял его чемодан. Он немного поколебался, решая, стоит ли разобрать его сразу или оставить это на потом. Ему вспомнилась Лиза, она непременно бы покачала головой, всем своим видом показывая, насколько он безнадежен, а потом взялась бы за дело сама. Губы его тронула грустная улыбка и он, вздохнув, вытащил ручку чемодана и покатил его в спальню.

Он разложил вещи на три стопки, одну из которых тут же отнес в ванную. Вторую уложил в яркий пакет и бросил на постель. Лиза… Он скучал по ней, по простым и важным вещам, прочно когда-то их связавшим. Дружба с ней была и оставалась одним из самых светлых моментов его жизни. В ее лице он нашел верного и преданного друга, а это вряд ли можно было недооценивать. Друга… Он бы мог развить мысли дальше, но предпочел этого не делать и, с безнадежной тоской посмотрев на оставшуюся стопку вещей, решил все же оставить это на потом. Чемоданы всегда были его слабым местом. При всей его любви к путешествиям, способным открыть в нем скрытые внутренние ресурсы и пробудить вдохновение, разбирать вещи он ненавидел. Больше этого ненавидел он разве что собирать их. Как, к примеру, предугадать, что может понадобиться на другом конце света, да еще и там, где он никогда не был? Но, говоря откровенно, это было лишь отговоркой, на самом же деле он просто-напросто ненавидел сборы и с чисто мужской небрежностью нередко промахивался с выбором того, что стоит взять с собой, а что надо оставить дома.

Через два часа Стефан свернул на дорогу, ведущую к поместью, находящемуся в пригороде Берна. Высокие кованые ворота, скрывающиеся в тени деревьев, покорно расступились, пропуская его красный Порше Каррера на территорию поместья. Стефан всегда любил это место и был рад, что родители сохранили его именно таким.

Загнав машину в гараж, он прошелся по блестящему капоту рукой, снял очки и вышел на улицу. Отец посчитал его покупку лишенной здравого смысла, мать пожала плечами, принимая его выбор, и только Зои пищала от восторга. Его не привлекали навороченные машины, хотя он мог бы позволить себе любую. Его всегда тянуло к чему-то особенному, необычному, поэтому он и выбрал для себя Порше 1963 года выпуска. Несмотря на кажущуюся древность, его малышка прекрасно сохранилась и могла бы дать фору многим современным автомобилям.

Стефан оказался на лужайке перед главным входом и на минуту остановился, наслаждаясь щебетом птиц и сочным запахом свежескошенной травы. Умиротворение было обманчивым и при мысли об этом он улыбнулся. Едва он сделал несколько шагов к крыльцу, как дверь дома распахнулась, и на встречу ему выбежала высокая девушка в рваных джинсах и ярко-малиновом топе, открывающим живот. Короткие светло-каштановые волосы были подстрижены неровными прядями, а в носу блестела маленькая сережка.

– И не думай, что меня интересуешь ты! – громко сказала она, сбегая по ступенькам и, оказавшись рядом, быстро выхватила пакет из его рук. Сунула в него нос и, еще не успев достать обновку, засияла.

– Считай, что это моя плата за то, чтобы не видеть тебя все выходные, – ответил он, разглядывая ее лицо в надежде не найти никаких новых сережек или тому подобного.

– Не выйдет, братец. – Улыбка ее стала язвительной.

Убедившись, что за прошедший с их последней встречи месяц на личике ее не прибавилось новых следов вандализма, Стефан обнял младшую сестру и потрепал по и без того лохматой голове. Зои фыркнула, попыталась вывернуться, но потом рассмеялась.

– Отстань! – Смеясь, она все-таки оттолкнула брата, прекрасно понимая, что ей никогда бы этого не удалось, если бы он сам ее не выпустил.

– Учти, претензии не принимаются.

– Вкус – единственное, что в тебе есть хорошего, – тут же отозвалась она и, размахивая пакетом, пошла обратно к дому.

Стефан только покачал головой и последовал за ней.

Зои широко распахнула дверь и обернулась к нему, с нетерпением ожидая, когда он поднимется по ступенькам. Яркий пакет вынуждал ее помнить о хороших манерах, хотя поза и выражение лица красноречиво говорили о том, что она с удовольствием оставила бы брата в одиночестве.

– Где родители? – Спросил Стефан, когда они зашли в дом.

Зои небрежно махнула рукой в сторону кухни.

– Мама затеяла к ужину индейку. Но не советую идти к ней.

– Это еще почему?

– Потому что там Лори и Ева, – Зои состроила кривую рожицу. – Это же просто невыносимо! Бесконечная болтовня и куча вопросов. Можешь, конечно, рискнуть, но предупреждаю – Ева сегодня в ударе.

Подумав о тётке, Стефан усмехнулся. Зои со всем присущим ей юношеским максимализмом частенько сгущала краски, но в этот раз он был склонен ей верить. Природная общительность вкупе с присущим тете энтузиазмом делали ее порой слишком навязчивой, а уж когда эти три женщины – Ева, его старшая сестра Лори и мама собирались вместе на кухне…

– А отец где?

– Как всегда. – Зои легко, словно лань, взбежала на несколько ступенек ведущей на второй этаж лестницы, – удрал куда-то на Амуре. И Той туда же. Так что, можно сказать, я единственное приличное живое существо, оставшееся в этих стенах.

– Не такое уж и приличное. – Стефан многозначительно посмотрел на ее голый живот и блестящую сережку пирсинга в пупке.

Зои перекривилась и пренебрежительно фыркнула. Желание попрактиковаться в оттачивании язычка на брате боролось в ней с женским любопытством, и второе, в конце концов, победило. Не сказав больше ни слова, она пошла вверх и вскоре Стефан услышал, как хлопнула дверь ее комнаты.

Сделав несколько шагов в сторону кухни, он замешкался. Ему очень хотелось увидеть мать, старшую сестру и даже Еву, но с этим, пожалуй, можно было немного повременить, тем более, что все трое готовили просто великолепно и в помощи его не нуждались. Из широкого окна в гостиной открывался прекрасный вид, и все же Стефан предпочел выйти во двор. Они с отцом часто совершали конные прогулки по окрестностям, и он подумал, не оседлать ли ему Маркизу, но решил пройтись пешком, надеясь, что встретит отца, когда тот будет возвращаться домой.

Только Стефан успел свернуть на утоптанную тропинку, по обеим сторонам от которой стояли вековые деревья с густыми кронами и мощными стволами, как навстречу ему, размахивая хвостом, выбежал золотистый ретривер. Подбежав, пес издал радостное, похожее на щенячье, тявканье и с восторгом закрутился вокруг.

– Ну привет. – Стефан, посмеиваясь, потрепал его по голове, и Той, изловчившись, лизнул ему ладонь. – Я тоже рад тебя видеть, приятель. Пошли.

Он махнул рукой на конец тропы, скрывающейся в тени деревьев. Намекать дважды было не нужно. Той тут же побежал вперед, но остановился в нескольких метрах, дожидаясь, когда Стефан догонит его, сделал круг и снова с оживлением, присущим молодой здоровой собаке, ринулся показывать дорогу.

Через несколько минут тропинка вывела их на небольшую зеленую лужайку. Конь мирно пощипывал траву на противоположном конце поляны, наездник же, расположившись на окруженном кустарником дикого шиповника поваленном дереве, читал книгу в мягкой обложке. Подбежав, Той махнул хвостом, повертелся и растянулся возле его ног. Как ни пытались женщины семейства Мартье склонить его на свою сторону, пес неизменно признавал хозяином лишь Лиама, к ним же относился терпеливо и по-собачьи снисходительно, а Еву зачастую и вовсе игнорировал. Из всех остальных членов семьи авторитетом для него служил только Стефан и самую малость – Зои, хотя ее он скорее просто любил.

Лиам заметил сына, стоило тому выйти на поляну и, отложив книгу, поднялся ему навстречу. Одет он был совершенно обычно – в выцветшую на солнце рубашку и старые джинсы, от времени немного потертые на швах. Он выглядел несколько моложе своих пятидесяти восьми лет, хотя морщинки в уголках проницательных серо-зеленых глаз свидетельствовали о жизненном опыте, а седины в каштановых волосах с каждым годом становилось все больше.

– Я думал, ты возьмешь Маркизу, – сказал Лиам, пожав сыну руку. Они были почти одного роста и схожи телосложением, только фигура Лиама с возрастом стала более коренастой, а легкая кривизна ног выдавала в нем заядлого любителя лошадей.

– То есть ты поджидал меня тут?

Лиам хмыкнул и провел рукой по волосам, приводя их в совершеннейший беспорядок, уселся на прежнее место и вытянул ноги.

– Твоя мать и ее ненормальная сестрица затеяли индейку. Когда я в последний раз заходил к ним, они спорили, какой сделать салат и что подать на десерт. Так что я очень надеялся на твое благоразумие.

– Зои сказала, что с ними еще и Лори.

– Когда я уезжал, она укладывала близняшек. Но если так… – Он переложил книгу по другую сторону от себя и похлопал ладонью по согретому солнцем стволу. – Думаю, часа на то, чтобы определиться с вином и салатами им хватит.

– Я бы не был в этом так уверен… – с сомнением сказал Стефан, присаживаясь рядом с отцом.

Габриэлла Мартье никогда не отлынивала от обязанностей хозяйки дома и теперь, едва семья расселась за большим деревянным столом, произнесла короткую молитву, благодаря Всевышнего за возможность провести вечер в кругу любимых людей и разделить с ними еду и вино. Простая молитва перед ужином была традицией, которую Габриэлла, женщина, весьма условно относящаяся к каким бы то ни было устоям, соблюдала неукоснительно. Вот и сейчас она, склонив голову, произнесла идущие от сердца слова и, закончив, улыбнулась старшей дочери:

– Так хорошо, что ты все-таки приехала сегодня.

– Как я могла отказаться от возможности хоть на один вечер сбагрить близняшек тёте Еве, – ответила она с ехидной улыбкой и, дотянувшись до тарелки с сыром, взяла два кусочка – один для себя, другой – для матери.

Полуторогодовалые девочки только-только начинали познавать мир и доставляли своим родителям кучу беспокойства, не совсем свойственное девочкам. Лишь за последнюю неделю они умудрились перевернуть растущее в кадке лимонное дерево, порвать подол платья Лори и стянуть со стола скатерть со всем на ней находящимся. И это если не считать прочих мелочей, счет которым Лори и ее муж потеряли едва только дети начали ходить. Зато в присутствие Евы они превращались в сущих ангелочков. Выглядело это весьма подозрительно и в тайне все ждали, когда девчонки покажут свою истинную сущность.

Зои, одетая в новенький красный сарафан, встала из-за стола и пошла к холодильнику. Взяла банку зернистой горчицы и поставила рядом с собой.

– Дай сюда. – Едва она успела открыть банку, Стефан забрал ее и сунул внутрь ложку.

– Эй! – полная негодования, она ткнула его локтем.

– Может быть, ты заберешь ее к себе? – с надеждой спросил Лиам, ловко орудуя ножом и вилкой.

– Горчицу? – С издевкой осведомился Стефан, не обращая внимания на гневные взгляды сестры.

Лори закатила глаза, Габриэлла ласково улыбнулась мужу и, с любовью посмотрев на каждого из троих детей, обратилась к сыну:

– Вино превосходно, дорогой.

– А ужин еще лучше, – не замедлил ответить тот и поднял бокал.

Несмотря на то что Стефану редко гостил у родителей больше двух-трех дней, его старая комната оставалась неприкосновенна. Просторная светлая спальня с отдельной ванной и стенами, обклеенными обоями с неброским серовато-голубым рисунком и окнами, выходящими на задний двор, где находилась конюшня. В углу стоял массивный резной шкаф, который он помнил с самого детства, и добротная широкая кровать с деревянными столбиками в изголовье. Прежде пол возле кровати устилал жесткий ковер с античным орнаментом, но недавно мама заменила его на новый, куда более мягкий, подходящий к покрывалу в темно-синюю клетку. Стефан подошел к письменному столу, появившемуся тут во время его учебы в школе, и включил свой старый ноутбук, оставленный у родителей на всякий случай. Экран приветственно мигнул, заработал встроенный вентилятор, и вскоре перед Стефаном возникло поле для введения пароля. Скрывать ему было нечего, но Зои слишком любила совать нос туда, куда не следовало. Так что, как говорится, от греха подальше.

Приветственный экран сменила картинка рабочего стола с рассыпанными по ней значками. Щелкнув кнопкой мыши, Стефан открыл окошко браузера и вбил в поиске название шоу, стартовавшего в Японии через две недели. Мать и Ева накрывали перед камином столик для вечернего чая, Лори играла с дочерями, Зои приставала к отцу с просьбой сфотографировать ее в новом платье, а он, воспользовавшись свободной минуткой, решил проверить кое-что, не дающее ему покоя.

Открыв нужную страничку, он пролистал вниз и щелкнул по ссылке. Через мгновение на экране появилась еще одна вкладка, и Стефан, крутя колесико мышки, пробежался по списку. Стоило ему дойти до середины, как раздался отрывистый стук в дверь, и следом на пороге появился отец.

– Все готово? – обернувшись, спросил Стефан. – Или ты ищешь у меня политического убежища?

– Я бы с удовольствием, – отозвался Лиам, подходя ближе, – но ваш корабль, товарищ капитан, слишком часто плавает в заморских волнах. Так что я вынужден водить дружбу с пиратами.

– Перешел на сторону врага?

– Сохраняю нейтралитет. – Лиам положил руку на плечо сына. – А ты что ищешь?

– Да вот… – Стефан, наконец, нашел нужную фамилию и, оставив мышку в покое, повернулся к отцу в пол-оборота. Хотел посмотреть, есть ли кое-кто в списках участников.

– И как? Есть?

– Да. – Отец вопросительно приподнял бровь, и Стефан ответил: – Алиса Решетникова. Ты должен был о ней слышать – в Пхенчхане она завоевала золото в парном катании. Сама она из России, но выступала за Штаты.

– Припоминаю… – Лиам снова посмотрел на экран и, чуть нахмурившись, спросил: – Слушай, фамилия уж очень знакомая. Она, случайно, не дочка Виктора Решетникова?

– Без понятия. – Стефан нажал крестик вверху странички. – А кто это такой?

– Олимпийский чемпион в конном спорте по конкуру. – Лиам одарил сына взглядом, в котором читался легкий упрек, но быстро опомнился. Сам он увлекался лошадьми с самого детства. Любовь к этим сильным, своенравным животным привил ему отец, дед Стефана, обучивший его всем тонкостям верховой езды и правилам ухода. Уж сколько лет прошло… Отец умер, оставив его полноправным хозяином поместья, но он, как и прежде ценил минуты, проведенные в седле. Вот только, несмотря на то что его собственный сын был неплохим наездником, истинной страстью для него стал лед.

– Он выступал за Россию, вернее, за то, что считалось в те времена Россией. Когда развалился Советский Союз, было не совсем понятно, кто и за что там выступает… Но не суть. – Лиам присел на уголок стола. – Виктор Решетников стал первым российским спортсменом, завоевавшим золото в конных видах. Гениальный наездник был. Помню, как смотрел трансляцию из Барселоны и подумал, что они с лошадью как одно целое… Ему прочили успех и на следующих Играх.

– И как? – с нескрываемым интересом спросил Стефан.

– Никак. – С сожалением выдохнув, Лиам пояснил: – Не выступил он больше на Олимпийских играх. Получил травму и не смог продолжить карьеру. Уж не знаю точно, что там… – качнул он головой и хлопнул себя по коленям. – Ладно… Я, вообще-то, пришел сказать, что все почти готово. Так что предлагаю потихоньку спускаться. Я слышал, что у них сахарное печенье и черничный пирог…

– С ума сойти! – засмеялся Стефан, выключая компьютер.

Короткий рассказ отца вызвал у него массу вопросов, но думать об этом пока было некогда. Для того, чтобы побродить по просторам интернета в поисках нужных сведений, времени у него будет предостаточно, а вот провести вечер в кругу близких удавалось не так уж часто. И все же, спускаясь вслед за отцом в гостиную, он вновь невольно вспоминал белый песок Майорки и грациозно покачивающуюся в седле девушку с темно-каштановыми волосами.

Той, положив голову на вытянутые лапы, устроился возле каминной решетки. Зои сидела рядом, привалившись к нему, словно к большой теплой подушке, и перебирала густую мягкую шерсть. Если бы на улице царила зима или хотя бы разыгралась непогода, в камине обязательно потрескивал бы жаркий огонь, но вечер стоял прекрасный и необходимости в этом не было. Одна из близняшек Лори, устав от беспокойной возни, прижалась к ноге тетушки Евы и, засунув в рот палец, обдумывала свои непостижимые взрослым головам мысли, вторая девочка мирно возилась с плюшевым медведем на диване возле Габби. Лори допила вторую чашку кофе и, с блаженством вытянув ноги, поддела пальцами кончик хвоста Тоя. Пес едва заметно пошевелился, хвост его мотнулся из стороны в сторону и снова замер.

– Ну ты и лентяй, – протянула Лори, облизывая выпачканные черникой пальцы.

– А ты повесь на него свой шагометр, и посмотрим, кто из вас еще лентяй, – тут же парировала Зои, приглаживая шелковистые уши собаки. – У него, в отличие от тебя, нет никакого целлюлита.

– У меня тоже нет никакого целлюлита. – Лори схватила с дивана подушку и запустила ею в сестру.

– Отлично. – Стефан засунул в рот целое печенье и, жуя, пробубнил: – А то я было начал забывать, почему сбежал от вас при первой же возможности.

Зои, схватив прилетевшую подушку, отправила ее в голову брата, но тот вовремя выставил руку. Лиам, не обращая на детей внимания, положил руку на спинку дивана позади жены, и та придвинулась к нему. Одна из близняшек громко чихнула, и Той от неожиданности вскочил на ноги. Зои вздохнула и погладила его, надеясь, что он примет прежнее положение, но пес переместился к ногам Стефана и устроился возле него.

– Предатель, – беззлобно бросила она и, дотянувшись до столика, взяла сразу три печенья. Перехватила взгляд сестры и, злорадно улыбнувшись, с наслаждением откусила половину от первого.

– Посмотрю я на тебя, когда тебе будет тридцать, – обиженно проворчала Лори и повернулась к ней спиной, после чего обратилась к Стефану: – Как там Лиза? Ты же виделся с ней в Москве?

– Хорошо.

В глазах Стефана отразилась теплая улыбка, хотя уголки губ так и не дрогнули. Вся его семья любила Лизу, а мать, как он догадывался, долгое время мечтала увидеть ее в качестве невестки, но что уж… Несмотря на то, что этого так и не случилось, отношение Габби к ней не изменилось. Прошлым летом Лиза, Макс и их дочь даже провели тут, в поместье, три дня после того, как навестили ее родителей.

– Макс все-таки добился своего.

– Неужели она наконец согласилась выйти за него замуж? – подала голос Зои. – А я думала, этого красавчика уведут прежде, чем твоя подружка дозреет.

– То-то ты на него слюни пускала, когда он был тут, – позабыв про недавнюю обиду, съехидничала Лори, и Зои тут же состроила кривую физиономию.

– Ничего я не пускала!

– Пускала-пускала.

Стефан, попивая кофе, с интересом слушал пикировку сестер. Они и сами не понимали, насколько были похожи друг на друга, но от того он любил их, пожалуй, еще больше. Все еще оставаясь ребенком, Зои, тем не менее, потихонечку превращалась в женщину, и эти плавные перемены потрясали его. Сорванец с разбитыми коленками, торчащими во все стороны волосами и вечной грязью под короткими ногтями, она сама того не замечая, стала красивой девушкой. И вот теперь она, еще совсем юная, сидела возле камина в красном платье… Он улыбнулся собственным мыслям и взял еще одно печенье. Воздушное и нежное, оно таяло во рту, и он подумал, что он, должно быть, счастливчик. Для полноты счастья не хватало, разве что, самой малости. Если бы ему только повезло так же, как Максу… Завтра он обязательно позвонит Лизе. Просто так, потому что соскучился по ней и потому, что как бы ни сложилась их жизнь, они навсегда останутся друг для друга важными людьми.