Глава 7

Япония, Осака, июнь 2020 года

– …А мне кажется, это отличная идея, – ответила Лиза и перевела взгляд со Стефана на Макса. – Я не раз тебе говорила, что в заходе нужно что-то изменить.

– Попробовать стоит … – задумчиво отозвался тот.

Они расположились в лобби гостиницы, где им предстояло провести две следующие ночи, и обсуждали возможные изменения недавно поставленной произвольной программы. В целом номер выглядел законченным, но оставались мелкие штрихи, нуждающиеся в тщательной доработке и корректировке. Лиза и Макс только-только получили ключи от своих номеров, Стефан же прилетел раньше и уже успел осмотреться. Гостиница, где организаторы шоу сняли номера для фигуристов, оказалась совсем маленькой, но довольно уютной. На первом этаже располагались бар-ресторан, банкетный зал, косметический кабинет и несколько комнат персонала, а остальные четыре отводились для постояльцев. Возле стойки ресепшена в широких кадушках, расписанных узорами в японском стиле, стояли низкорослые деревца, точно такие же украшали и лобби гостиницы.

– Если поставить выброс… – начал было Стефан, и тут, за группкой только что вошедших в гостиницу шумных китайцев, он увидел Алису.

Направлялась она прямиком к находящимся в конце ковровой дорожки лифтам. Рядом с ней, придерживая за талию, шел Алекс Шейдер. До Стефана донеслось едва слышное шуршание колёсиков их обклеенных бирками чемоданов и звук шагов. Макс тоже заметил парочку и теперь неотрывно смотрел на них, но стоило Алисе кивнуть, он отвернулся, сделав вид, что её для него не существует. Алису это, судя по всему, ни капли не задело. Лиза же, соблюдая правила хорошего тона, на это нарочито-небрежное приветствие ответила столь же сдержанным кивком.

Олимпийская чемпионка, бывшая соперница… Несмотря ни на что, она вызывала у неё уважение. Сильная и целеустремлённая, Алиса не отступила, не сдалась, не осталась бесцветным именем среди многих, столь же талантливых, но так и не сумевших раскрыть себя. И, наверное, Лизе хотелось бы относиться к ней чуть хуже, чем было на самом деле. Просто потому, что для нее это, скорее всего, было бы правильно. Но она не могла. Просто не могла и всё.

Так и не взглянув на Стефана, Алиса прошла дальше. Он же не мог отвести от неё глаз. Черные брюки, тесно обтягивающие округлые ягодицы, короткий жакет с выглядывающим из-под него бледно-розовым шелковым топом… И широкая мужская ладонь, по-свойски лежащая на её тонкой талии. Они остановились возле лифтов, и Алекс, наклонившись, прошептал что-то ей на ушко. Рука его спустилась ниже, а Алиса, откинув голову, громко рассмеялась. Смех у неё был чувственный, с едва заметными хрипловатыми нотками. И без того помрачневший Стефан нахмурился ещё сильнее. Эта женщина не должна так смеяться… Он никогда не задумывался об окружавших её слухах. Про неё говорили слишком много – до Олимпиады в Пхёнчхане, во время, после… Но теперь Стефан видел всё собственными глазами. В памяти мигом всплыли отрывки каких-то статей, заголовки, фотографии… Неприязнь, волной окатившая его нутро, оказалась слишком сильной, чтобы он мог скрыть её. Ни одна женщина не должна вести себя подобным образом. Тем более, столь явно выставлять отношения такого рода для чужих взглядов…

– Как у Зои дела? – спросила Лиза, оставив Макса в обществе молодой японки, подошедшей к ним с блокнотом, чтобы получить автограф. – Стефан, – позвала Лиза, поняв, что он даже не слышит её.

Проследив за направлением его взгляда, Лиза удивлённо толкнула друга локтем в бок. Он опомнился и, повернувшись к ней, спросил:

– Что?

– Ты чего ворон считаешь?

Стефан сдвинул брови, пытаясь уловить суть её вопроса, и она сказала, перефразировав:

– Рот чего разинул?

– Что я сделал со ртом, Лиза? – переспросил он,

– Куда ты пялишься… – Лиза закатила глаза. – Смотришь куда, говорю?

Он слегка смутился и вновь непроизвольно кинул взгляд в ту сторону, где еще минуту назад стояла Алиса. Но холл был пуст.

– Никуда, – бросил он с несвойственным ему раздражением и, больше не сказав ни слова, направился к лестнице.

– Чего это с ним? – обернулась Лиза к Максу.

– Это твой дружок, – незамедлительно усмехнулся тот. – Тебе лучше знать.

Она покачала головой. Порой у неё даже приличных слов не находилось, чтобы ответить ему. Собственно, поэтому отвечать она ничего не стала и, сухо попросив, чтобы он взял её чемодан, пошла к лифтам.

В баре было немноголюдно. Перекинув ногу на ногу, Алиса размеренно покачивала держащейся на носке черной туфлей и задумчиво покручивала стакан, до середины наполненный коньяком. Её платье с глубоким вырезом на талии было стянуто черным лакированным ремешком и едва прикрывало острые коленки. Ненавязчиво играла музыка, столики были свободны, лишь в самом углу зала сидела парочка японцев и, оживленно жестикулируя, о чем-то спорила. За барной стойкой, увлечённо натирая белым полотенцем пивные бокалы, стоял невысокого роста парень.

Алиса вздохнула и поднесла стакан к губам. Едва пригубив, поставила обратно и сжала пальцами виски. Им с Алексом пришлось лететь с двумя пересадками, в Ванкувере и Токио, потому что прямой рейс из Сан-Франциско отменили из-за непогоды, и в тот момент она лютой завистью завидовала Ринке, которая вместе с Николасом вылетела на следующий день и уже без приключений добравшись до Осаки, разбирала вещи в своем номере. Почему-то только у неё вечные проблемы с перелетами. Даже Алекс посмеивался над ней, припоминая её приключения: то потерявшийся багаж с коньками и платьями, найденный лишь через три дня истерик и паники, то постоянные задержки рейса, ну и на сладкое – отмены вылетов. Как говорил Алекс: «Алиса и самолеты – это вечно отталкивающиеся друг от друга частицы».

Губы её сложились в некое подобие ухмылки, и она снова пригубила коньяк. Но не успела её рука коснуться барной стойки, как на соседний стул уселся Мартье. Она даже не удивилась его появлению. Этот человек обладал потрясающим качеством возникать именно в тот момент, когда она меньше всего желала его видеть.

Взгляд её лениво блуждал от маленькой пуговички на темно-серой рубашке к черным заплаткам на локтях, затем прошелся по руке и остановился на часах со стильным крупным циферблатом. Тех самых, что подарили ему при съемках ролика.

– И все-таки, у тебя реальные проблемы, Элис. – Услышала она его тихий мягкий голос.

Подавив необъяснимое желание коснуться пальчиком пуговички – чёртовой матовой пуговички на его рубашке, Алиса подняла голову и заглянула ему в глаза. Рука её непроизвольно сжала стакан крепче. Губы сложились в жесткую ухмылку.

– Единственная моя проблема, – произнесла она, – это холеный швейцарский мальчик, вечно сующий свой нос куда его не просят.

Стефан нахмурился, пытаясь разложить в голове её слова и понять, что конкретно она имела ввиду.

– Что тебе от меня нужно? – Алиса, не отводя от него вызывающего взгляда, одним большим глотком осушила стакан и с грохотом поставила на стойку.

– Почему ты так ведешь себя?

– Как я себя веду?

Стефан склонился к ней ближе и, понизив голос, заговорил на английском:

– Ты понимаешь, что у него жена и ребенок? Неужели ты вот так просто готова разрушить чужую семью?

Алиса недоуменно покачала головой. На миг она подумала, что он шутит, но говорил Стефан, похоже, абсолютно серьезно.

– Ты о чем? – спросила она.

– Тайное всегда становится явным, Элис, – продолжал он. – Просто поставь себя на место его жены. Каковы были бы твои чувства, если бы ты узнала, что твой муж изменяет тебе со своей партнершей?

Алиса, до которой наконец дошло, о чем говорит сидящий перед ней с видом философа и разглагольствующий о семейных ценностях Мартье, приподняла брови и, хмыкнув, повернулась к стойке, жестом подозвала официанта и заказала еще порцию коньяка.

– Тебе нравится быть любовницей?

Это было уже слишком. Она напряглась, полоснула его холодным, резким взглядом, но промолчала и, положив руки на стойку, неспешно вытянула пальцы.

Россия, Москва, 2009 год

– Тебе нравится быть любовницей?

Алиса оторвалась от книги и посмотрела на свою соседку. Взгляд Стаси, маленькой рыжеволосой девушки, стоявшей возле её кровати уперев руки в бока, был откровенно враждебным.

– Мне кажется, или моя личная жизнь тебя не касается? – холодно процедила Решетникова.

– У него жена и маленький ребенок. Как ты можешь?! Это же мерзко! – распалялась Стася. Она прошла от одного конца комнаты к другому и вернулась к своей постели. Присела на неё и уже чуть более мягким тоном сказала:

– Я вчера видела его жену с дочкой, Алис. Понимаешь…

– Это не твое дело, Насть. – Алиса с трудом проглотила вставший в горле тяжёлый ком. Она отложила книгу на тумбу и тоже села на кровати, подмяв под себя подушку. – Руслан – взрослый человек, и наши с ним отношения…

Она не договорила. Смотрела на Стаську, девчонку, не бывшую ей даже подругой, – просто человека, с которым приходилось делить личное пространство в спортивном общежитии. Смотрела и понимала, что та, конечно же, права. Права… Была бы права, если бы в жизни существовало только чёрное и белое, если бы всё было однозначно просто, если бы обстоятельства складывались иначе.

Когда она возвращалась от Руслана под утро, Стася подолгу молчала, изучала её взглядом, и в такие моменты в выражении её глаз сквозило неприкрытое осуждение. Возможно, Стася ждала, что она заговорит первой, примется оправдываться, объясняться или что-нибудь вроде этого, вот только делать этого Алиса не собиралась. Она прекрасно понимала, что от жены Руслан не уйдет, да ей это было и не нужно. Вряд ли то, что происходило между ними, имело что-то общее с любовью, и всё же Руслан давал ей очень много. С ним она чувствовала себя защищенной, с ним у неё появилась некоторая уверенность если и не в собственном будущем, то хотя бы в завтрашнем дне, так что плевала она на осуждающие взгляды. Плевала.

– Ты не должна рушить семью, – как-то обиженно и даже немного по-детски произнесла Настя.

– Мы сами разберемся как-нибудь, спасибо. Не нужно тыкать меня носом в то, что я должна, а что нет. Это не твоё дело.

Встав, Алиса подошла к столу, служившему им обеденным, взяла чайник и вышла из комнаты.

Осака, июнь 2020 года

– Это мерзко, Элис.

Бармен услужливо улыбнулся и поставил перед Алисой новый бокал. Она сползла со стула, подхватила коньяк и, повернувшись к Мартье, протянула ему. Стефан забрал стакан из её рук и перевел удивленный взгляд на Алису, не отводящую от него потемневших глаз.

– Выпей, – кивнула она. – Это должно прочистить тебе мозги. Кажется, это у тебя проблемы. С головой, – чеканя каждое слово, заявила Алиса и, всунув ногу в лакированную туфельку, быстрым шагом вышла из бара.

Стефан перевел взгляд от дверей, за которыми скрылась Алиса, на коньяк, понюхал и, поморщившись, поставил его на барную стойку, после чего отодвинул от себя.

– Кофе, пожалуйста. – Он снова задумчиво посмотрел в сторону выхода.

Поначалу Алиса намеревалась закрыться в комнате, принять тёплый душ и завалиться в постель. И всё. Никаких больше бывших партнеров с куклоподобными блондинками, никаких оценивающих взглядов и уж, тем более, никаких швейцарских моралистов. Нашелся тут… Какая кому в конце концов разница, что она делает, как поступает, где она и с кем?! Какая им всем разница?! Почему её просто не могут оставить в покое?!

Так и не дойдя до своего номера, она остановилась и громко постучала в одну из дверей. Не дождавшись ответа, постучала снова и через несколько секунд услышала доносящийся из номера шорох.

– Если ты меня не пустишь, – тихо сказала она, – я открою сама.

Спустя мгновение на пороге возникла одетая в один лишь наспех подпоясанный гостиничный халат Рината. Волосы её, влажные после душа, были откинуты назад и, судя по фруктовому аромату, к которому Алиса давно привыкла, она только что втёрла в кожу любимое молочко для тела.

– Выпить хочешь? – без предисловий спросила Алиса.

Рината посмотрела на неё пристальнее и шире отворила дверь:

– Ну заходи.

Пройдя в номер, Алиса молча направилась к бару. Взяла бутылочку самого лучшего коньяка, низкий стакан с толстыми стенками и, наполнив его на пару пальцев, протянула Рине. Та покачала головой.

– А я буду. – Алиса долила остатки и сделала глоток.

– Хватит пить. – Рината подвинула к ней тарелочку с моти. – Говорят, женский алкоголизм не лечится.

Алиса вздохнула и отпила ещё. Взгляд её был направлен куда-то мимо подруги.

– Слишком много всего говорят, – сдержанно отозвалась она.

– Знаешь, почему я смотрю на это сквозь пальцы? – сказала Рина и сделала шаг к Алисе. Та взглянула на неё. – Потому что прекрасно знаю, что это такое. Как это – лишиться возможности кататься. Тем более, добровольно лишиться.

– Только ты ещё не начинай, а? – Алиса потёрла лоб свободной рукой и снова поднесла стакан к губам. – Я к тебе точно не за этим пришла.

– А зачем ты ко мне пришла? – Рината взяла с тарелочки одно пирожное, но есть не спешила и вместо того, чтобы откусить, протянула Алисе.

– Не надо мне, – грубовато огрызнулась та и, забрав с собой стакан, пошла к двери.

Рина вздохнула и, вернув моти на место, быстро нагнала её. Дотронулась до плеча.

– Что случилось? – спросила она. – Алиса повела плечом, но всё-таки остановилась, и Рината, потянув её за локоть, заставила повернуться к себе. – Алис, ну что такое?

– Ничего.

– Пойдём.

Приобняв за плечи, Рината повела её обратно в комнату. Сопротивляться Алиса не стала, но пошла неохотно. Сложный перелёт, поведение Макса, его, как всегда, безупречная женушка, нахлынувшие воспоминания… Всё это накатило как-то слишком резко, слишком сильно.

Внезапно Алиса почувствовала себя столь уставшей, что, дойдя до кровати, уселась на уголок. Обхватила стакан обеими руками и свесила голову. Рина погладила её по волосам, взяла два пирожных и, присев рядом, протянула одно ей, а от второго откусила сама.

– Да не хочу я, – снова огрызнулась Алиса, но уже как-то нехотя.

– Сладкое настроение поднимает. – Рината толкнула подругу в бок и снова протянула рисовый шарик с манго. – Какие-то там гормоны… В общем, тебе точно не повредит.

Покосившись на неё, Алиса сделала большой глоток коньяка. Пирожное так и лежало на раскрытой Рининой ладони. Она снова толкнула Алису плечом, и та, взяв его, выдохнула:

– Ты чудовище.

– Я тоже тебя очень сильно люблю. – Рината приобняла её и легонько прижала к себе. – Ну а теперь рассказывай, что случилось.

– Да ничего, – отстранившись, ответила она.

– Я вижу.

Алиса покачала бокал. Коньяк, казалось, переливался янтарными бликами, и это почему-то успокаивало её. Ей и правда пора завязывать. Но только не сегодня. Как-нибудь в другой раз…

– Почему всем кажется, что они могут лезть ко мне? – подняв взгляд, спросила Алиса. – Почему всем кажется, что они имеют право меня судить, Рин? Разве у людей собственных проблем мало?

США, Сан-Франциско, 2018 год

Рината без стука открыла дверь и прошла в комнату, освещаемую лишь небольшим бра на прикроватной тумбочке. В этой полутьме поджавшая к подбородку коленки Алиса выглядела какой-то совсем маленькой и опустошенной. Её длинные вьющиеся волосы падали на плечи, спину и причудливо свисали вдоль тела. Рина присела рядом с подругой и молча вздохнула, посмотрев на одинокий бокал с недопитым коньяком в её руке. Мягко разжав пальцы Алисы, забрала коньяк и отставила на тумбу.

– Опять мазохизмом занимаешься? – наконец нарушила молчание Рината.

Алиса, не поднимая головы, сказала что-то нечленораздельное, и она, придвинувшись ближе, залезла на постель с ногами. Устроилась рядом.

– Я тебе говорила не читать всю ту гадость, что про тебя пишут?

– Говорила.

– А ты почему не слушаешься?

– Ринат, почему они все считают нормой лишний раз пнуть меня? – Взгляд её, горящий, раздраженный, был направлен на подругу. – Я у них что, козел отпущения?!

– Конечно! Им же нужно как-то оправдать поражение Меркуловой с Самойловым. А тут ты… любимая тема для разговоров. Алиса Решетникова – предательница Родины! – Рината провела рукой в воздухе, вырисовывая невидимый заголовок. – Про меня тоже много грязи пишут. И не только журналисты. После Олимпиады в Сочи только безнадёжно-ленивый не упрекнул меня за то, что я бросила партнера и смоталась в Америку. Я уже давно поняла, чтобы сберечь собственные нервы не нужно читать всю ту грязь, коей наполнен интернет.

– Легко сказать, – уныло хмыкнув, Алиса снова потянулась к бокалу, но Рината взяла её руку и положила на свою коленку.

– Легко, – согласилась она. – Легче, чем тебе кажется. Неужели тебе недостаточно того, что тебя любят и поддерживают близкие люди? Разве тебе нужно, чтобы точно так же тебя любили все те, кто пишет гадости, лёжа на диване? В большинстве своём это неудовлетворённые собственной жизнью люди. Сами они ничего нигде не добились, зато считают себя экспертами в фигурном катании, да и вообще… Ни один уважающий себя человек не унизится до такого. Я уверена, что тот, кто сам в этой жизни что-то значит, не станет строчить такие вот мерзости. А эти… Только и могут разве что плеваться ядом… Алис, твои родители считают тебя самой лучшей, партнер готов тебя на руках носить, твой тренер прямо сказал, что такой целеустремленной спортсменки в его тренерской карьере ещё никогда не было, а твоя подруга, – Рината улыбнулась, прижавшись к Алисе плечом. – Твоя подруга не знает, что делала бы без тебя. Как и твоя крестница. И поверь, мы не одни такие. Есть люди, которые просто считают ниже собственного достоинства полоскать чужое белье.

– Их меньшинство.

– На самом деле это не так. Просто они приходят на стадионы – все те люди, которые бросают на лёд игрушки, которые встают после твоего проката… Вот они. Знаешь… – Рината заботливо собрала волосы Алисы, перекрутила их жгутом и перекинула за спину. Затем посмотрела ей в глаза и произнесла: – Когда я впервые приехала на чемпионат России в декабре четырнадцатого, как одиночница, я думала, что меня закидают тухлыми помидорами. А после произвольной программы с трибун посыпались розы… – Она помолчала и положила голову на плечо Алисы. – Сотни алых роз. И зал встал. Тогда я поняла, что меня все еще любят. И тебя, Решетникова, тоже любят. И почему ты поступила именно так, понимают очень многие. В конце концов, ты олимпийская чемпионка, мать её! Так что пусть хоть кто-то попробует сказать тебе в лицо, что ты сделала что-то неправильно! – Рината засмеялась, чем заставила усмехнуться и Алису.

– Ты, Колючка, умеешь успокоить. – Алиса с улыбкой глянула на продолжающую упираться ей в плечо темноволосую макушку Ринаты и склонила голову к ней. – Спасибо тебе.

Осака, июнь 2020 года

– Это ты сейчас в общем или о ком-то конкретном? – глядя на подругу, чуть язвительно осведомилась Рината.

– Да дружок этой… белобрысой Макса…

Алиса допила остатки коньяка и кинула взгляд в сторону бара. Рината положила руку ей на запястье и мягко забрала пустой стакан. Успокаивающе погладила её. Она переживала за неё куда больше, чем могло показаться на первый взгляд, и Алиса знала это. За последние годы они стали близки настолько, насколько вообще могут быть близки две сложные самодостаточные женщины, сумевшие добиться в жизни того, о чем другие не могут даже мечтать. Порой Рината ловила себя на мысли, что не может представить свою жизнь в Сан-Франциско без Алисы. И не только потому, что та оказалась рядом в тяжелый момент, а просто не может. Благодаря ей она наконец-то поняла, что такое – иметь подругу. Нет, даже больше, чем подругу – самую настоящую сестру.

– Он решил, что я и Алекс… – Оборвав фразу на середине, Алиса поморщилась. – Что мы спим вместе.

– Понятно. – Рина поставила стакан на пол рядом с собой. – И что конкретно тебя так сильно задело?

– Это и задело. – Алиса посмотрела Ринате в глаза. – Что он… что он так подумал.

В комнате воцарилась тишина. Несколько секунд они просидели неподвижно, застывшие, словно восковые куклы, и даже воздух вокруг, казалось, оставался совершенно замершим. Странно это было – разговаривать без слов. Но порой они оказывались излишни. Точно так же, как и сейчас. Ласково взяв Алису за руки, Рината притянула её к себе и обняла. Алиса устало прикрыла глаза. Эти годы вдали от дома, вдали от всего, что было ей дорого, оказались сложными. И всё же они подарили ей очень многое: исполнение мечты, долгожданную финансовую стабильность и, самое главное, подругу, в которой она была уверена так же, как и в самой себе.