Глава 11

После Совета прошла неделя.

Егор и Ксения жили в странном, почти нереальном покое. Дни (вернее, ночи) тянулись медленно, наполненные тишиной, разговорами, чтением вслух старых книг и редкими прогулками по ночной Москве. Велеслав не показывался — затаился, но Ксения знала: он не отступится. Он слишком стар и слишком горд, чтобы простить унижение.

— Он будет ждать, — сказала она однажды, когда они сидели на диване, и она перебирала его короткие волосы ледяными пальцами. — Ждать, когда мы расслабимся, когда убаюкаем себя чувством безопасности.

— И что тогда? — спросил Егор, не открывая глаз.

— Тогда он нападёт, — просто ответила она. — Не на Совете, не при свидетелях. В тёмном переулке, под покровом ночи. Так, чтобы никто не узнал.

— А мы?

— А мы будем готовы, — она наклонилась и поцеловала его в висок. — Я тебя не отдам.

***

Следующей ночью Егор проснулся от странного чувства — будто кто-то смотрит на него.

Он лежал в спальне Ксении, на её кровати под балдахином, а она, как обычно, сидела в кресле у окна и читала при свечах. В комнате было тихо — ни шороха, ни дыхания. Но он чувствовал.

— Ксения, — позвал он.

— Я знаю, — ответила она, не поднимая головы. — Они уже здесь.

— Кто?

— Приспешники Велеслава. Трое. Стоят во дворе. Ждут, когда мы выйдем.

— Что им нужно?

— Провокация, — она закрыла книгу и встала. — Хотят, чтобы мы напали первыми. Тогда Совет будет на их стороне.

— И что будем делать?

— Не нападём первыми, — она подошла к окну, чуть отодвинула штору. — Но и не спрячемся. Пойдём, покажем, что не боимся.

— А если они нападут?

— Тогда будем защищаться, — она бросила на него быстрый взгляд. — Кинжалы с собой?

— Всегда, — он похлопал по голенищу сапога, где под штаниной был спрятан серебряный клинок.

— Хорошо. Тогда идём.

***

Они вышли во двор, и Егор сразу же их увидел.

Трое. Стояли под фонарём, в чёрных куртках, бледные, с горящими в темноте глазами. Один — знакомый, тот самый, с которым они дрались в переулке несколько недель назад. Двое других — незнакомые, но с такой же холодной, голодной энергией.

— Ксения, — сказал тот, первый, усмехаясь. — Долго же вы прятались. Велеслав передаёт привет.

— Передай ему, что я здорова, — спокойно ответила Ксения. — И что не собираюсь ни прятаться, ни бегать.

— А зря, — второй шагнул вперёд. Серое лицо, шрам через всю щёку. — Велеслав не любит, когда его не слушают.

— А я не люблю, когда мне угрожают, — её голос стал ледяным.

— Это не угроза, — третий, самый молодой на вид, с длинными волосами, собранными в хвост. — Это обещание.

Они двинулись вперёд — синхронно, как по команде. Егор почувствовал, как внутри закипает голод — не тот, привычный, от которого хотелось крови. Другой — боевой, адреналиновый, заставляющий каждую клетку тела вибрировать.

— Не нападай первой, — прошептал он Ксении.

— Не буду, — ответила она. — Но и стоять на месте не собираюсь.

Она сделала шаг навстречу — и в этот момент они бросились.

***

Драка была быстрой, жестокой, почти беззвучной.

Ксения встретила первого ударом в челюсть — тот отлетел к стене, но тут же вскочил, как ни в чём не бывало. Второй попытался схватить её за руку, но она ушла в сторону, оказалась у него за спиной и сбила с ног подсечкой.

Третий, самый молодой, бросился к Егору.

Всё произошло за секунду. Егор не успел подумать — тело сработало само. Он ушёл с линии атаки, выхватил кинжал и полоснул нападающего по руке.

Серебро.

Вскрик — не громкий, скорее шипение, как от калёного железа, опущенного в воду. Третий отшатнулся, прижимая руку к груди, и Егор увидел, как рана дымится, как чёрная кровь течёт по бледной коже.

— Серебро! — прошипел тот. — У них серебро!

— Отходим! — скомандовал первый, и все трое, не сговариваясь, растворились во тьме.

Только хлопок двери «Приоры» и звук отъезжающей машины.

***

— Ты ранен? — Ксения подбежала к Егору.

— Нет, — ответил он, тяжело дыша. — А ты?

— Царапина, — она показала руку — на предплечье красовалась неглубокая рана, уже начинавшая затягиваться. — Поцарапал один из них. Не серебром, обычным ножом. Ерунда.

— Что это было?

— Провокация, как я и думала, — она опустилась на корточки, подняла с асфальта чёрную лужицу — кровь того, третьего. — Они хотели, чтобы мы напали первыми. Тогда Велеслав получил бы повод обвинить нас в нарушении закона.

— Но мы не напали.

— Мы защищались, — она выпрямилась. — Это разные вещи. Совет признает за нами право на самооборону.

— А Велеслав?

— Велеслав будет в бешенстве, — она усмехнулась. — Он потерял троих, а мы даже не пострадали.

— Тот, кого я порезал... он выживет?

Ксения посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты впервые спрашиваешь о жизни врага, — сказала она. — Это хорошо. Это значит, ты не стал бездушным убийцей.

— Так выживет?

— Серебро не убивает мгновенно, если рана не в сердце. Он выживет. Но рука… возможно, он потеряет её. Серебро уничтожает вампирскую плоть, не даёт регенерировать.

— И он знал, на что шёл.

— Знал, — кивнула она. — И всё равно пошёл. Потому что Велеслав умеет убеждать.

***

Они вернулись в квартиру.

Ксения промыла свою царапину какой-то жидкостью (пахло травами и чем-то химическим), перевязала бинтом. Егор сидел на диване, смотрел на свои руки — он всё ещё дрожал, но не от холода или голода. От адреналина.

— Я мог его убить, — сказал он.

— Мог, — подтвердила Ксения, садясь рядом. — Но не убил. Потому что не хотел.

— Я не думал. Всё произошло само.

— Это инстинкты, — она взяла его руку, сжала. — Ты учился драться много лет. А теперь к этому добавилась вампирская скорость и сила. Твоё тело знает, что делать, даже когда голова не успевает соображать.

— Это пугает.

— Это должно пугать, — она посмотрела ему в глаза. — Тот, кто не боится своей силы, становится опасным для всех. Даже для себя.

— А ты боишься?

— Всегда, — ответила она. — Каждую ночь.

***

Следующие несколько дней они были настороже.

Ксения установила дополнительные защиты на квартиру — символы на дверях и окнах, которые Егор не мог разглядеть, даже с вампирским зрением. Они выходили только в случае крайней необходимости и всегда вместе.

Но Велеслав молчал.

— Он выжидает, — сказала Ксения на четвёртую ночь. — Хочет, чтобы мы устали, потеряли бдительность.

— Долго он может ждать?

— Годы. Десятилетия, — она пожала плечами. — Он бессмертный. Для него время — не проблема.

— А для нас — проблема?

— Для нас — время на нашей стороне, — она улыбнулась. — Ты обращён, ты становишься сильнее с каждым днём. Через год ты будешь вдвое сильнее, чем сейчас. Через десять лет — никто не узнаёт.

— А через сто?

— Через сто мы будем вдвоём смотреть на закат и вспоминать, каким дураком был Велеслав, — она рассмеялась — тихо, но искренне.

Егор улыбнулся, обнял её.

Через сто лет. Это звучало странно — для человека, который всего месяц назад считал, что ему осталось лет шестьдесят, не больше. А теперь впереди была вечность.

***

В конце недели пришла весть от Совета.

Голубиная почта? Нет, в двадцать первом веке даже вампиры пользовались технологиями — зашифрованное сообщение на старом, выключенном телефоне Ксении, который вдруг ожил.

— Они просят нас прийти, — сказала она, прочитав текст. — Хотят обсудить защиту от Велеслава.

— Это ловушка?

— Вряд ли, — она покачала головой. — Совет не заинтересован в его победе. Он нарушил слишком много правил, его терпят только из-за древности.

— И они хотят нам помочь?

— Хотят, чтобы мы помогли им избавиться от него, — она усмехнулась. — Вампирская политика. Всегда есть выгода.

— И что мы будем делать?

— Пойдём и послушаем, — решила она. — Но будем осторожны. Кинжалы с собой.

— Всегда, — повторил он.

***

Особняк Совета встретил их тишиной и запахом старой крови.

На этот раз зал был почти пуст — только Владислав, главный старейшина, и двое его помощников сидели в креслах.

— Ксения, Егор, — кивнул Владислав. — Проходите.

Они сели на скамью для приглашённых.

— Велеслав нарушил закон, — начал старейшина без предисловий. — Он нанял троих вампиров для нападения на вас. Это запрещено — сводить личные счёты с помощью других. Совет принял решение лишить его защиты клана.

— Что это значит? — спросила Ксения.

— Это значит, что отныне вы можете защищаться от него любыми средствами, — ответил Владислав. — Если он нападёт — вы имеете право убить его. Совет не станет вас преследовать.

— А если мы нападём первыми?

— Тогда вы станете изгоями, — жёстко сказал старейшина. — Не перепутайте, молодые люди. Мы даём вам право на самооборону, но не на агрессию.

— Мы не нападём первыми, — заверила Ксения.

— Умно, — кивнул Владислав. — Действуйте. И будьте осторожны. Велеслав не прощает.

***

Они вышли из особняка под утро.

— Это шанс, — сказал Егор, когда они отошли подальше.

— Или ловушка, — возразила Ксения. — Совет хочет, чтобы мы убили его. Тогда они избавятся от проблемы, а руки останутся чистыми.

— Но если он нападёт...

— Если он нападёт, мы будем защищаться, — она взяла его за руку. — А до тех пор — живём обычной жизнью.

— Вампирской, — поправил он.

— Вампирской, — согласилась она. — Самой обычной вампирской жизнью.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то новое — уверенность, покой, надежда.

— Пошли домой, — сказала она. — Я хочу просто побыть с тобой.

— Всегда, — ответил он.

Они пошли по ночной Москве, держась за руки, и город вокруг них сиял тысячами огней. Не подозревая, что в его старых переулках, в старых домах, живут те, кто помнит его ещё до этих огней.

И что двое из них — одна древняя, другой совсем новенький — идут по тротуару и строят планы на вечность.

Вечность, которая только начиналась.