Глава 2

Память — подлая сука, которая бьет под дых именно в тот момент, когда ты меньше всего этого ждешь, Вэл в очередной раз убедился в этом на собственном опыте.

Он лег спать в половине третьего и проснулся в пять, глупо и унизительно хватая ртом воздух, чтобы загнать поглубже пусть немой, но крик.

Воспоминания не возвращались к нему кошмарами, — кошмаров Маршалл, очевидно, по роду деятельности, не видел никогда.

Если прошлое и возвращалось, то исключительно образами, размытыми, обрывочными, но яркими. Иногда они говорили, иногда приходили молча, но всякий раз обходились большими усилиями, которые необходимо было прикладывать, чтобы, к примеру, не разнести в гранитную пыль семейный склеп, подняв попутно все городское кладбище.

Упокоить это самое кладбище назад было бы делом хлопотным, да к тому же, отдающим перспективой расстрела с формулировкой «Потерял контроль». А поскольку пулю в затылок Валентин получить не стремился, равно, как и не считал подобный расход сил рациональным, приходилось искать другие способы держать воспоминания в узде.

Защитные руны не помогали, это он выяснил очень быстро, — никакая магия не поможет против самого себя.

Самым действенным оказалось спать только по необходимости и как можно меньше. Когда падаешь в постель после двух суток, проведенных между Тем миром и этим, сознанию становится до смешного плевать на пытающиеся пробиться к нему видения.

Но память — подлая сука, которая всегда бьет под дых и не желает, к тому же, признавать никаких правил.

Все еще живым Валентин себя осознал, только сунув голову под ледяную воду. Отросшие ниже ушей волосы лезли в глаза, и он убрал их назад так резко, что капли полетели на пол. Широкая седая прядь, почти незаметная сейчас, оказалась прямо надо лбом, и Вэл медленно сосчитал до пяти и обратно, прежде чем отвести взгляд от своего отражения.

В доме было темно, — свет он не оставлял даже в холле. В этой же темноте, разбавленной только уличным освещением, Валентин сварил кофе.

Тишина пустого дома не давила, только нашептывала десятками глухих ласковых голосов, то гневных, то убаюкивающих. Раньше они приходили чаще, но постепенно Валентин научился не слушать, и, наверное, навещать его стало скучно.

Выключив газ, он пару секунд всматривался в густую черную жидкость в турке.

Кофе сварился. Голоса затянули нечто среднее между песней и плачем.

«Пошли вон».

Можно не слушать, но нельзя игнорировать, иначе слишком велико однажды станет искушение ответить.

Не говоря уже о том, что никто, кроме него самого, не смеет командовать на его территории, чем бы оно ни было и откуда бы ни пришло.

Пытаться уснуть было заведомо бессмысленно, и Маршалл зажег настольную лампу в кабинете, отпил крепкий на грани терпимости кофе и включил ноутбук.

Среди прочих привилегий, гарантированных принадлежностью к древней и уважаемой фамилии, значился доступ к базам данных Департамента, и именно в одну из таких баз Валентин вошел, прикуривая первую на сегодня сигарету.

Пачку он закончил к восьми часам, а к девяти уже начал следующую, выходя из машины и без особого интереса разглядывая канонично унылое здание, похожее на пенал.

Один этаж на поверхности, еще четыре под землей, узкие коридоры, молчаливый и исключительно профессиональный персонал.

Городским моргом последние лет тридцать заведовал вампир, и лично Валентин находил в этом не только иронию, но и определенный шарм.

Прихватив из багажника дежурный пакет со сменной одеждой, он вошел внутрь и на долю секунды зажмурился от яркого электрического света, показавшегося контрастно реалистичным после вечной полутьмы дома. Кивнув паре знакомых санитаров, Вэл направился к лифтам.

Отведенный для его работы «кабинет» располагался на нижнем, пятом, этаже.

Эдвин вошел в лифт на втором, где находилась администрация, и, окинув его коротким внимательным взглядом, улыбнулся лишь уголками тонких бледных губ.

— Работаешь?

Вэл вернул ему полуулыбку, такую же бледную и усталую, продемонстрировал пакет.

— Скажешь что-нибудь хорошее?

— Работы для тебя здесь сегодня не предвидится? — вампир поднял бровь, будто интересуясь, ну и как тебе новость.

— Ты закрыл мне допуск? — Вэл прислонился плечом к стене. — Неужели тебе после меня плохо спится?

— Не хами, — Эдвин занял смежную стену. — И нет, мальчик мой, я тут ни при чем. Если ты, конечно, не подумаешь, что это я вырвал твоему клиенту язык.

Лифт с тихим звоном остановился, двери разъехались.

Валентин отлепился от стены.

— Что?

Эдвин сделал приглашающий жест в сторону коридора.

— Хочешь взглянуть?

Не глядя на него, Валентин раздраженно хлопнул по кнопке с цифрой два.

— Я же осматривал тело…

— Копы тоже осматривали, — Эдвин сложил руки на груди, по-прежнему олицетворяя собой вековую невозмутимость. — Однако выяснилось это только здесь.

— То-то радости будет Брэндону, — Валентин коротко потер переносицу.

— Ты дашь ему так удачно сэкономить? — вампир хмыкнул, и когда лифт остановился, первым вышел на нужном этаже. — Ты плохо спишь, это заметно.

— Как обычно, — Валентин нагнал его спустя пару шагов. — Вскрытие делал ты?

— Строго говоря, — Эдвин открыл кабинет, пропуская его вперед. — Все сделали до меня.

Его губы снова тронула усмешка, и Валентин едва не рассмеялся сам.

Очевидно, всё тот же вековой опыт научил Эдвина сообщать о чужих промахах тактично.

— А если без покойницких замашек?

— А если без них, — вампир кивком пригласил его сесть. — Тот, кто его убил, хорошо знал, что делает. Аккуратный разрез, все органы удалены вполне профессионально. Не вырваны, а именно удалены, обрати внимание.

— У парня, по всей видимости, завидное терпение, — Вэл пристроил пакет на вешалку и сел.

Кабинет Эдвина представлял собой нечто среднее между классическим вампирским логовом и офисом врача в частной клинике. Светлые стены, диван, даже цветок в горшке.

— Только вот на наркоз он явно поскупился. Хочешь кофе?

— Кофе скоро польется у меня из ушей, — Вэл вытащил сигареты, но закуривать не стал, просто положил пачку на стол. — Ты с кем-нибудь уже об этом говорил?

— Ты первый, — Эдвин расположился в своем кресле, и выглядел при этом без преувеличения, величественно.

Сколько точно ему лет, не знал никто, включая самого Валентина. Он просто был, и спорить с ним не смел даже почти что всемогущий Брэндон.

— Шеф обещал прикрепить меня к кому-то из детективов.

— Тебе же понадобятся жетон и официальные полномочия, — Эдвин пожал плечами и чуть качнулся в кресле.

— Это точно, — Валентин прищурился, все же закуривая. — Как раз к задержанию успеют.

— Чего ты хотел? — Эдвин подвинул ему пепельницу. — Те, кто успел с тобой поработать, традиционно отправляются либо в запой, либо лечить нервы в санаторий.

— А те, кого не жалко, не стали бы спешить с утра пораньше в морг, — Вэл коротко кивнул и выпустил дым.

— Если ты помнишь, я за последние пару лет много раз тебе повторял: Тино, научись светскости, — вампир подцепил его зажигалку и стал лениво вертеть в пальцах, как накануне делал сам Валентин. — То, что раньше можно было списать на возраст и обстоятельства, теперь будет толковаться как хамство.

— Эд, — показавшийся горько-кислым дым обжег горло, и Вэл, поморщившись от отвращения, смял сигарету.

Эдвин только качнул головой, давая понять, что продолжать этот разговор сейчас не намерен.

— Я порылся в базе, — Валентин наконец откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на животе. — Искал преступления с надругательствами над телом жертвы.

— То есть, ты предвидел, что у меня не найдется для тебя трупа, который ты мог бы допросить?

— Решил сэкономить финансирование санаториям, — Вэл коротко хмыкнул и тряхнул головой, откидывая волосы с лица. — Наткнулся на одно дело, ты, вероятно, помнишь: беспорядочные убийства молодых людей в прошлом году, брюшную полость разрывали предположительно голыми руками и вырывали куски плоти.

Эдвин кивнул, разглядывая зажигалку, потом аккуратно поставил ее на стол.

— Материалы должны быть в архиве. Там был обвинительный приговор.

— Был, — почувствовав себя, наконец, достаточно уютно, Вэл кивнул и вытянул ноги, скрестив лодыжки. — Осужденный некто Майкл Ровен.

— Дай угадаю, — Эдвин снова усмехнулся, но теперь уже в этой усмешке не было ни намека на приветливость или веселье. — Ты задумался, не поднять ли Ровена и не побеседовать ли с ним о том, каким же больным ублюдком надо быть, чтобы жрать еще живое мясо?

— Как вариант, — медиум пожал плечами. — Но проблема в том, что материалы засекречены, Эд. Красный уровень доступа даже для меня. Ни протоколов суда, ни даты казни, ни номера могилы. Вообще ничего. Нет даже имени копа, производившего задержание. Все выглядит так, будто этот Ровен просто растворился в момент ареста.

То ли ему показалось, то ли по лицу вампира действительно прошла тень.

— И, — Эдвин тоже откинулся на спинку кресла, копируя его позу. — Чего ты в связи с этим ждешь от меня?

Показалось или нет, но за эту тень Вэл зацепился, даже выпрямился, подаваясь вперед.

— Жертв доставляли сюда, а значит, заниматься ими мог только ты. Ты же знаешь, Эд, я узнаю то, что мне нужно. Но для начала мне хотелось бы выяснить, что из себя представлял этот Ровен. Нелюдей поднимать намного сложнее, и мне совсем не хотелось бы повстречаться с чем-то… охренительно запредельным.

— Охренительно запредельным, — с коротким кивком Эдвин потянулся к пачке, выбил сигарету и поднес к лицу.

По вполне очевидным причинам, вампир не курил, но запах табака был его маленькой слабостью. А Младшему… и Единственному теперь Маршаллу позволялось о ней знать по той же простой, но не всегда и всем понятной причине, по которой же Самый Влиятельный Покойник Города мог быть для него просто Эдом.

— Сожалею, Тино, но единственная информация, которую я тебе могу по этому поводу дать, это имя детектива. Больше, чем он, я не расскажу в любом случае.

— И номер телефона, — подсказал Валентин, приподнимаясь, чтобы достать из кармана мобильный. — Ты забыл упомянуть личный номер. Черт!..

Экран безнадежно погас, — за утренними изысканиями он попросту забыл зарядить мобильный.

Валентин убрал трубку обратно в карман, с изрядной долей недовольства подумав, что нужно выспаться. Шутка или нет, он действительно стал слишком много ошибаться.

Внимательно следивший за его манипуляциями Эдвин вырвал листок из блокнота.

— Предупреждаю сразу, я понятия не имею, где детектив сейчас и чем занимается.

Валентин взял листок и поднес к глазам.

— Линдс Батлер… — он снова поднял взгляд на вампира. — Запой или санаторий?

Тот снова откинулся в кресле, но юмор явно оценил.

— Скорее, где-то между. Отстранили от работы на полгода пару месяцев назад.

— Даже так? — Вэл убрал записку с номером телефона в бумажник, явно ожидая продолжения, но Эдвин только поднял руки ладонями вверх, давая понять, что больше из него на эту тему вытянуть ничего не удастся.

И Валентину ничего не осталось, кроме как смириться, — он и так получил достаточно.

— Что вообще детектив из себя представляет?

— Честный коп, — вампир снова поднес к лицу сигарету. — Мечта всех психоаналитиков и маньяков этого города, заноза в заднице капитана Брэндона и ходячее воплощение Группы Риска в одном флаконе.

— Группа Риска?.. Опасный дар?

— Пламя, — не без удовольствия наблюдая выражение лица медиума, Эдвин все же отложил сигарету. — Ты, кстати, слышал про Художника? Весной.

— Это тот отморозок, который писал картины скальпелем на коже живых еще людей? — сигарета покатилась по столу, и Валентин наблюдал за ней, как загипнотизированный.

— Он самый, — сигарету Эдвин все-таки поймал. — И заметь, он для своих натурщиков обезболивающих уколов не жалел. За редким исключением.