Глава 3

— Как ваше самочувствие, детектив?

— Прекрасно.

— Состояние стабильное? Вы не пьете и не сжигаете прохожих заживо?

— Идите к черту, док.

— Осмелюсь предположить, что вам мое присутствие нужнее, — Лайнел улыбнулся легко и открыто, и сделал знак официанту, чтобы принес еще кофе.

Линдси Батлер спрятала короткую ответную улыбку за своей чашкой, даже не пытаясь загадывать, чем закончится этот разговор.

Нечто среднее между деловым обедом и свиданием в небольшом светлом ресторанчике с кремовыми диванами и круглыми столиками, его непривычно короткие волосы и уйма собственного свободного времени. Почти как нормальные люди!.. Черт возьми.

— Ты пропустила уже два визита к Энингтону.

— Но я же здесь, — Линдси отставила опустевшую чашку. — И не имею ни малейшего намерения уклоняться от встреч с тобой. Кстати, эта прическа тебе идет.

— Линдс… — в светлых, чуть раскосых глазах мелькнул лишь намек на укор, но в голосе ничего подобного уже не прозвучало. — Как давно ты служишь в полиции, Батлер? Десять лет?

— Двенадцать.

— Ты лучше меня понимаешь, что значит, игнорировать установленный порядок, — сбить себя с толку он, разумеется, не дал. — Ты отстранена, и, между прочим, с сохранением жалования. Но еще один раз, и… Ты же знаешь, что будет, если ты плюнешь на систему еще раз?

— Минимальная пенсия, — Линдси расправила закатавшийся рукав белой водолазки и продолжила перечислять откровенно скучающим тоном. — Наградные серебряные часы и блестящая карьера частного сыщика. Как вы относитесь к частным сыщикам, док?

На его щеках на секунду проступили красные пятна, и теперь уже она улыбку прятать не стала.

Лайнел Герт был слабым эмпатом, хорошим психологом и красивым мужчиной. Совокупность всех этих факторов, помноженная на то, что время от времени, будучи в подходящем настроении, они вместе спали, не давала абсолютно никакого желания настраиваться на деловой тон.

— Ты бываешь невыносима, — коротко и с подчёркнуто наигранной досадой покачав головой, Лайнел слегка подался вперед, сложив на столе сцепленные в замок руки. — Ты талантливый детектив, Линдси. Тебе сохранили жалование. Несмотря на то, что твоя манера вести расследование регулярно не устраивает Управление, Департамент не разбрасывается такими, как ты.

— Такими, ты хотел сказать? — моментально посерьезневшая Батлер приподнял левую руку, демонстрируя кисть.

Ведущая рука, недавний открытый перелом. Больная тема.

— Ты же любишь эту работу, — но Лайнела такими вещами было не пронять, по крайней мере, собеседнику он этого не демонстрировал. — Так неужели же, черт возьми, так сложно было выкроить пару часов своего драгоценного времени на, я подчеркиваю, чисто формальное посещение штатного психолога?

— С Энингтоном «чисто формальное» не получится, и ты знаешь это не хуже меня, — Батлер все-таки выложила на стол сигареты, и сделала это здоровой рукой. — Я стабильна, Лэй. Я не в депрессии, не в запое, и правой рукой владею ничуть не хуже, чем левой. Не говоря уже о том, что ты такой же штатный психолог при Департаменте, как и Фрэнк.

— Но это личное. И именно поэтому… — он потянулся к своему портфелю, чтобы выложить на стол картонную папку с гербом, в какие вкладывали имеющие юридическую силу справки и документы. — Просто подпиши. Это будет официальное заключение о том, что ты пригодна к дальнейшей службе.

Секунду Линдси смотрела на папку, держа в чуть отведенной руке пачку, сигарету из которой так и не достала. Потом подняла взгляд на Герта.

— Тебя вызывали к Брэндону?

Бесшумно подошедший официант забрал их пустые чашки, заменив их полными, и этих нескольких секунд Лайнелу хватило, чтобы собраться.

— Да.

Видимо, он ошибся с выбором ресторана, когда называл место. Среди всей этой безмятежности слишком очевидно было, что светлокожая Батлер с ее зелеными глазами и длинными черными волосами, собранными сейчас в хвост, гораздо уместнее смотрелась бы на обложке глянцевого журнала. Но никак не на месте преступления, по колено в грязи и крови.

Впрочем, это была одна из причин, по которым Лайнел не рвал эту связь так долго, — она не боялась запачкаться, ни в одном из смыслов.

Дождавшись, когда они снова останутся одни, Линдси кивнула на папку:

— И он это подпишет? Серьезно?

— Никуда не денется, — он вытащил сигарету из ее пачки, и Линдси чуть наклонилась через стол, на кончике пальца вспыхнул огонек, от которого Лайнел и прикурил.

— В чем подвох? — причин улыбаться не было, но все же она это сделала, наблюдая за ним.

Курил доктор Герт обычно только ментоловые сигареты и делал это исключительно в постели.

— Ты знаешь, что было ночью в зоопарке?

— Слышала по радио, пока ехала сюда, — она откинулась в кресле, приготовившись слушать, левая рука осталась лежать на столе.

— По новостной волне или по полицейской?

— Ты это спрашиваешь как Лайнел или как доктор Герт?

Он все-таки улыбнулся, стряхивая пепел.

— Тебя ставят на это дело в паре с Маршаллом. Как только подпишешь заключение, сможешь получить жетон.

Линдси взяла чашку с кофе и медленно отпила, осмысливая услышанное.

— С тем Маршаллом? С шаманом?

— Медиумом.

— Это шутка?

Вопрос был задан спокойным, даже почти отстраненным тоном, не оставлявшим, впрочем простора фантазии: если бы эту новость сообщил не Лайнел, вполне вероятно, возник бы серьезный повод усомниться в том, что Линдси Батлер не сжигает людей заживо.

— Это более чем серьезно, — он посмотрел на сигарету, чуть поморщился, очевидно, оказались, слишком крепкие. — Ты лучший специалист по поимке кровожадных психов, Линдс. Сделаешь это, и восстановят не просто, а с повышением.

— Если доживу, — подсказала Линдси.

И осеклась. Она понимала, что сейчас ломается, просто и глупо. И отлично знала, чем закончится конкретно этот разговор.

— Маршалл это тот, который сам кровожадный псих?

— Он не псих, — сигарету Лайнел все-таки потушил. — По крайней мере, не официально. Держи, — из портфеля появилась еще одна папка. — Маленький подарок к возвращению.

Пока он наклонялся к портфелю, Батлер все-таки закурила.

С фотографии в досье на нее смотрело юное, совсем еще мальчишеское лицо. Светлые волосы, карие глаза, россыпь откровенно подростковых веснушек вокруг носа.

— Твою мать…

— Фотография старая. Сейчас он выглядит чуть иначе, — Лайнел, наконец, принялся за кофе, наблюдая за ней с нескрываемым удовольствием.

Линдси глубоко затянулась и начала читать.

Валентин Патрик Маршалл, 27 лет, не женат, детей нет.

Образование: Национальная Школа Искусств, отделение классической музыки, класс фортепиано.

— Серьезно?.. — она подняла на доктора совершенно непередаваемый взгляд.

— Он был младшим сыном в семье, — Лайнел только пожал плечами, безошибочно угадав, о чем она. — Из троих, кстати, детей. Брат был старше на семь лет, сестра на пять. Он вполне мог себе это позволить.

— Пианист, мать его, — Батлер захлопнула папку, и снова затянувшись, указала на нее взглядом.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но формулировка наводит на мысль о в конец поганой истории. Какое-то время они вроде бы часто мелькали в прессе…

— Да брось, — Герт поставил чашку на блюдце чуть громче, чем следовало. — Это было четыре года назад, в конце октября. Пять трупов.

— Четыре года назад, как раз в октябре, я ездила в отпуск с Гвен, — она, наконец, потушила сигарету. — И, кстати, с тех пор ни разу не была.

— Как она?

— Лэй.

Ответил он не сразу, видимо, подбирал слова, или же делал над собой усилие, чтобы снова сосредоточиться.

— У них там вырубило электричество во всем районе. Еще к соседям пришел их кот, которого детишки тремя месяцами раньше похоронили на заднем дворе. Зрелище было, — сама понимаешь, — Лайнел улыбнулся чуть виновато, словно это он поднял из могилы мертвого кота, всё же вытащил еще одну сигарету, но когда Линдси потянулась, чтобы дать ему прикурить, отрицательно качнул головой. — Понимаешь, есть талантливые, средние и плохие медиумы, а есть Маршаллы. Насколько я понял, у них это в крови. Все, что происходит в сознательном возрасте уже даже не обучение, так, шлифовка…

— Лэй, — она еще секунду наблюдала за тем, как длинные пальцы с аккуратным маникюром ломают сигарету, а потом накрыла его руку своей. — Я в курсе, что собой представляет семейка Маршаллов. Что там случилось?

Он нервничал, и это было плохо. Как штатный терапевт, Лайнел видел чуть больше, чем достаточно, чтобы так распсиховаться из-за какой-то старой истории.

Герт наконец на нее посмотрел, таким же непривычным, чуть неловким движением, как и пятнадцать минут назад, качнул головой.

— Меддисоны, хозяева кота, вызвали копов. Когда к Маршаллам вошли, там было пять трупов в весьма… неприглядном состоянии. Живым остался только он, — Лайнел взглядом указал на папку с досье. — Сидел под лестницей в луже чужой крови, трясся и молчал. Дело тогда закрыли за недостаточностью, сочли, что они призвали что-то такое, что не смогли контролировать. Что там было на самом деле, неизвестно, но он с тех пор наполовину седой. И очень странный.

Батлер посидела пару минут, переваривая информацию. Потом выбила еще одну сигарету для себя.

— Пять? Двое родителей, двое взрослых детей, не считая нашего героя…

— Бабушка, — Лайнел подождал еще немного, а потом, так и не услышав комментариев, вытащил из портфеля ручку и положил перед ней.

Линдси посмотрела на ручку недоуменно, а потом вспомнила.

Да, конечно. Подпись, жетон, выпотрошенный труп, психически нестабильный медиум, — потусторонняя бомба замедленного действия. Точно.

Дерьмо…

Батлер взяла ручку, и, не глядя на Лайнела, подписала заключение о собственной вменяемости, смутно подозревая, что одновременно подписывает себе приговор.