Глава 8

Когда они вошли в кабинет, Эдвин уже расположился за столом. Выглядел он при этом так, будто вовсе никуда не отлучался с момента их последней встречи.

Валентин решил начать так же — словно и не выходил.

И не было долгой муторной ночи, состоящей из переездов с одного места преступления на другое.

— Собираешься порадовать меня или капитана?

— Все для тебя, мой друг, — Эдвин улыбнулся им неожиданно широко и очень по-вампирски, демонстрируя кончики клыков. — Все, как ты любишь.

— Серия? — Вэл занял тот же стул, на котором сидел прошлым утром.

Батлер осталась стоять у двери.

Такие ночи все же выдавались редко. Обычно было одно, пусть и кровавое, преступление за раз.

Валентин не любил думать о том, что каждое из них до определенной степени походило на шкатулку с секретом — на первый взгляд вроде бы ничего выдающегося, все как всегда. Рутина. Но если поднести к глазам и рассмотреть, не жалея времени, непременно найдется… что-то.

Это были опасные мысли. Нехорошая страсть к работе именно такого толка.

Помимо Полицейского Департамента существовал непрерывный поток клиентов — люди и нелюди готовы были платить, и платили много. Кто-то хотел знать, жив ли пропавший родственник. Другие не могли оформить наследство без совета почившего дедушки и его же прямого указания на тайник, в котором припрятано семейное состояние.

Это была непыльная работа. Непыльная, хорошо оплачиваемая, приносящая по мере выполнения новые заказы.

И тем не менее, Валентин отказывал им с легкостью, если ему звонили из полиции. Откладывал на потом, давно и безоговорочно расставив приоритеты.

Кто-то считал, что он руководствуется гражданским долгом.

Иные полагали, что таким образом он искупает вину за убийство, за которое сам не понес наказания.

Третьи были уверены, что Маршалл просто не может без этого жить, компенсирует собственную потребность в жестокости и крови, с головой окунаясь в последствия чужих деяний.

На деле же он не испытывал особого трепета. Не чувствовал, что на него возложен долг.

Однако же мысль о возможности побеседовать с очередной жертвой очередного убийства до определенной степени его… волновала.

Ему не терпелось, и Эдвин, как никто другой, это знал. И понимал.

Вампир кивнул и немного отъехал от стола, чтобы оба оставались в поле его зрения.

— Сила и глубина разрезов говорят о том, что они были сделаны одной рукой, хотя и разными инструментами.

— Осталось только установить связь, — на детектива Валентин посмотрел мрачно, но в целом выглядела та лучше, чем сутками ранее.

— Да, кстати, — Эдвин чуть качнулся вместе с креслом, словно подгоняя себя таким образом. — Жертва номер два. Ей сначала разрезали ткани, а потом расширили межреберное пространство. Выглядит странно, но очень похоже на то, что сама она сопротивляться не пыталась.

— И кому-то пришлось повозиться, чтобы вытащить на свет три пары дополнительных ног, — Линдси кивнула и прислонилась к стене спиной, сунув руки в карманы джинсов. Если ей и было неуютно в одежде Эдвина, она никак этого не выказывала.

— Примерно так, — вампир пожал плечами и посмотрел на Валентина. — Я попробовал представить, какая девушка тебе понравится больше: полуразложившаяся и с травмой челюсти или же свежая с паучьими лапками.

— И как успехи?.. — тот хмыкнул, откидываясь на спинку стула.

— Сделал ставку на вторую. И ампутировал все дополнительные конечности. Так, на всякий случай. Ее привезут, когда скажешь.

— Звони, — медиум чуть склонил голову в знак своей признательности. — А то я начинаю забывать, для чего меня вообще здесь держат.

Помещение, отведенное исключительно для работы Маршалла, представляло собой старую прозекторскую, разделенную теперь на две части тяжелой металлической дверью с небольшим слуховым окошком из пуленепробиваемого стекла.

Первую, — меньшую — часть, занимала вешалка, узкая скамейка и раковина.

Оставив Линдси часы и телефон, Валентин взял коробку с углем и плотно закупоренный флакон с кровью. Откуда Эдвин брал эту кровь, он никогда не интересовался.

— Можете подождать здесь.

— Здесь? — детектив обвела небольшое пространство, где они едва помещались вдвоем, более чем выразительным взглядом.

Оставшийся в коридоре Эдвин усмехнулся вполне отчетливо.

С каждым часом вампир становился все бледнее, высокие скулы проступали резче, а светлые волосы будто выцветали. Даже мертвому нужны были сон и отдых.

Валентин кивнул, словно признавая свое упущение. Им всем хотелось закончить поскорее, но Батлер все же заранее предупреждала, что не знакома с частностями.

Нужно будет на досуге прочитать ей обзорный курс, потому что рявкать на этого… эту детектива Вэл все-таки не решался.

— Видите эту дверь, Линдси? Она отлита по специальной методике, и с первого раза ее не вынесет даже Эд. Когда я вхожу внутрь, должны закрываться два замка: один изнутри запираю я, другой — кто-то снаружи. Когда поднимаешь мертвых, может случиться всякое. И если предположить, что оно все-таки случится, ни я, ни то, что я поднял, ни кто-либо другой, вошедший вместе со мной, оттуда не выйдем, — он подождал, давая детективу осмыслить. — Так что? Вы подождете здесь?

Слушала Линдси внимательно, и то, что она слышала, ей не нравилось. Как минимум, потому что закрадывалось отчетливое подозрение: то, что для Маршалла должно было быть естественным с детства, дается ему не очень-то легко.

Или же дело в паранойе, усугубленной истероидными реакциями.

— Я вас поняла, — кивнула она, однако, только выдержав приличествующую случаю паузу и хорошенько взвесив свои возможности. — Но подожду там.

И открыла перед Валентином дверь.

Тратить силы на споры Маршалл не стал.

Пропустив ее вперед, он запер дверь изнутри, и только дождавшись, пока щелкнет внешний замок, повернулся к покойной.

Тело лежало на каталке, прикрытое простыней.

Кроме каталки с трупом, единственной мебелью в узком и длинном помещении, выложенным кафелем до потолка, оказался закрепленный на стене столик, на который Валентин поставил коробку и флакон, принесенные с собой.

Линдси предпочла остаться у двери и по возможности слиться со стеной. В ее подсказках Маршалл не нуждался, а сама детектив учиться предпочитала на практике.

— Встаньте с другой стороны, пожалуйста, — попросил Валентин негромко, принимаясь чертить углем круг. — Мне будет удобнее находиться перед ней, когда она сядет.

Батлер стала обходить каталку против движения медиума, не сводя глаз с тела.

Никакого особенного трепета по поводу происходящего она не испытывала, равно как и не собиралась выкрикивать лозунги в поддержку инициативной группы, устроившей в конце прошлого года у ворот городского морга пикет в защиту прав покойных от вмешательства шарлатанов. Но легкий жутковатый холодок все же пробежал от поясницы к пальцам.

Закончив с защитным кругом и символами, Валентин выпрямился, еще раз придирчиво оглядел общую картину, и, убедившись, что напарник… напарница находится на безопасном расстоянии, с глухим звуком вытащил пробку из флакона с кровью.

Несколько капель упали на каждый начерченный символ, и ровно в тот момент, когда Вэл встал напротив ног покойной, тело дернулось, как под током, и снова упало на спину. Каталка жалобно задребезжала.

Остекленевшие и невидящие, подернутые матовой поволокой глаза девушки широко распахнулись, руки раскинулись в стороны, а правая нога согнулась и застучала пяткой по металлу.

Невозмутимо наблюдавший за происходящим Валентин, наконец, поднял руку ладонью вверх.

— Сядь.

Убитую сотрясла дрожь, а потом она медленно, будто кто-то тянул ее за невидимые веревочки, начала подниматься, пока не села неестественно, неправильно, пугающе прямо.

Голова девушки склонилась набок, будто бы она разглядывала Валентина своими мертвыми глазами.

Маршалл молчал.

Линдси не могла знать наверняка, но отчего-то была уверена: что-то пошло не так, не по той схеме, по которой тот планировал вести допрос.

— Я Валентин Маршалл, — медиум заговорил тихо и неожиданно властно. — Тебе есть, что сказать мне?

Все таким же, ломаным, неестественным движением голова жертвы склонилась на другой бок.

А потом она издала такой вопль, от которого у Линдси заложило уши.

Инстинкт сработал быстрее разума, и она пригнулась, закрывая голову руками.

Крик повторился снова, теперь уже выше и пронзительнее, вернулся эхом от стен, наполненный такой злобой, от которой хотелось зажмуриться и бежать, не разбирая дороги.

— Стой!

Где-то рядом загрохотала опрокинутая каталка. Стук, звон.

Валентин не кричал, а приказывал, громко и уверенно, хотя дыхание его слегка сорвалось, как если бы он долго бежал, и этот голос заставил Линдси очнуться.

Она успела осесть на пол, и теперь снизу вверх видела Маршалла, вжавшегося спиной в дверь. Покойница билась прямо перед ним, на расстоянии поднятой ладони, размахивала руками и ногами, пытаясь достать, вцепиться в горло, и низко, отчаянно рычала, не в состоянии подавить ту власть, которую успел взять над ней Валентин.

— Закройся!

Оставалось только надеяться, что парень послушается, но в разумности напарника Батлер как раз не сомневалась.

Она перепрыгнула лежащую на полу каталку, и последним, что видел Валентин, падая на кафельный пол под весом чужого тела, оказалось поднявшееся до потолка чистое и яркое пламя.