Эпилог. Пять лет спустя

Пять лет — долгий срок.

Достаточно долгий, чтобы руины в Восточном крыле Академии Ноксхейм затянуло свежей каменной кладкой. Достаточно долгий, чтобы имя Инессы перестало быть пугалом для первокурсников и превратилось в архивную запись, пылящуюся в папке Совета Магов. Достаточно долгий, чтобы я перестала вздрагивать, слыша слово «ритуал».

Сегодня мы собрались в саду нашего дома. Не родового поместья Ноктисов — Кейран так и не принял наследство, передав его троюродному дяде, — а небольшого особняка на окраине столицы, который мы купили через год после выпуска. Два этажа, каменная ограда, увитая плющом, и сад, спускающийся к реке. Я посадила здесь розы — обычные, не магические, — и они цвели каждое лето, несмотря на моё полное неумение обращаться с растениями. Кейран шутил, что это Хаос внутри меня заставляет их расти назло всем законам ботаники.

Мы сидели на террасе за большим дубовым столом, который Кейран сколотил сам. Он утверждал, что это драконья работа, но я видела, как он ругался, загоняя занозы в ладони. Теперь эти руки лежали на спинке моего стула, а его большой палец рассеянно поглаживал моё плечо.

— Опять задумалась? — спросил он тихо, наклоняясь к моему уху.

— Вспоминала, — ответила я. — Как всё начиналось.

Он усмехнулся и оставил поцелуй на моём виске. Пять лет, а этот жест всё ещё заставлял моё сердце биться быстрее.

За столом уже собрались гости. Лотти и Брам приехали первыми — как всегда. Лотти, теперь глава небольшой, но процветающей артефакторской мастерской, размахивала руками, рассказывая о новом заказе от Совета Магов. Её волосы, когда-то небрежно забранные в пучок, теперь были уложены в сложную причёску, но острый язык остался прежним. Брам сидел рядом, молча улыбаясь, и его рука покоилась на её руке. Они поженились два года назад — тихая церемония в городской ратуше, на которой я была свидетельницей. Лотти рыдала от счастья, Брам молчал, но его глаза сияли так, как никогда не сияли над книгами.

Финн явился с опозданием, как всегда, и притащил с собой не только корзину пряников, но и девушку. Милую, смешливую, с веснушками на носу и копной рыжих волос. Он представил её как Иву — травницу из его же ботанического сада. Ива тут же вступила в спор с Лотти о свойствах какого-то редкого ингредиента, а Финн смотрел на неё с таким же обожанием, с каким когда-то смотрел на свои любимые пряники. Я переглянулась с Кейраном и улыбнулась. Кажется, наш травник наконец-то нашёл своё счастье.

Огненные лилии, которые Финн когда-то подарил нам на свадьбу, до сих пор росли у крыльца, распускаясь по ночам алыми цветами. Финн говорил, что это его лучшее творение. Я подозревала, что он прав.

Рейна пришла без цветов, но с тренировочным мечом за спиной. Она стала капитаном стражи в одном из приграничных городов и приехала в столицу по делам. Когда я увидела её у ворот, она сгребла меня в медвежьи объятия и заявила, что я «расслабилась». Через час мы уже стояли в саду, и она показывала мне новый приём. Кейран смотрел на нас с террасы и качал головой, но я видела, что он улыбается.

Эллар приехал последним.

Он вышел из экипажа, опираясь на трость, и я в который раз поразилась тому, как сильно он изменился. От прежнего нервного, лихорадочного юноши не осталось и следа. Передо мной стоял мужчина с серебряными висками и спокойными, усталыми глазами. Лечение в столичной лечебнице заняло почти два года, но он справился. Теперь он жил в небольшом поместье Ноктисов, которое Кейран передал ему в управление, и занимался историей магических родов. Мы виделись редко, но каждое его письмо было тёплым и полным благодарности.

Однажды он написал мне: «Ты дала мне свободу, сама того не подозревая. Ты показала, что можно быть сильным, даже когда тебя сломали». Я храню это письмо в шкатулке вместе с самыми дорогими вещами.

За столом было шумно. Финн спорил с Лотти о свойствах какого-то редкого ингредиента, Брам вставлял редкие, но меткие замечания, Ива смеялась над шутками Финна, Рейна рассказывала о стычке с контрабандистами на границе, а Эллар сидел рядом с Кейраном, и они тихо беседовали о семейных делах. Я смотрела на них — на всех — и чувствовала, как в груди разливается тёплый, золотистый покой.

Когда-то у меня не было никого. Теперь у меня была семья.

Вечером, когда гости разошлись, мы с Кейраном остались вдвоём на террасе. Солнце садилось за реку, окрашивая небо в розовый и золотой. Я сидела на перилах, свесив ноги, а он стоял рядом, облокотившись о столб.

— О чём ты думаешь? — спросил он.

— О том, как странно всё сложилось, — ответила я. — Если бы мне сказали шесть лет назад, что я буду сидеть в этом доме, с тобой, после всего, что случилось... я бы не поверила.

— Я бы тоже, — он усмехнулся. — Особенно про дом.

Я засмеялась и толкнула его в плечо. Он поймал мою руку и притянул меня к себе.

— Ты счастлива? — спросил он тихо.

Я посмотрела в его золотые глаза. В них больше не было ни холода, ни скуки, ни страха. Только любовь. Та самая, которую он пронёс через все испытания — и которую я научилась принимать.

— Да, — ответила я. — Очень.

Я машинально коснулась груди — туда, где когда-то пульсировала метка. Теперь там была только гладкая кожа. Метка исчезла в тот день, когда мы вышли из крипты. Богиня отпустила меня. И я была свободна.

Над крышей дома скользнула тень. Я подняла голову по старой привычке, ожидая увидеть гаргулью — ту самую, что когда-то сидела на углу Западного крыла. Но небо было пустым. Гаргулья исчезла вместе с меткой. Я знала, что она всё ещё где-то там — Страж Порога, вернувшийся к своей богине, — и иногда мне казалось, что я вижу её во сне. Но она больше не появлялась в мире живых. Её работа была закончена.

— Что ты там увидела? — спросил Кейран, проследив за моим взглядом.

— Ничего, — я улыбнулась. — Просто показалось.

Он кивнул и не стал расспрашивать. Мы спустились с террасы и вошли в дом. За спиной догорал закат, а впереди была ночь, полная звёзд. И новая жизнь, в которой больше не было ни метки, ни гаргульи, ни страха.

Только любовь. Только Хаос. Только мы.