Глава 4. Тени Архива

Утро началось с ломоты в мышцах и твёрдого решения: сегодня я найду работу.

После вчерашней тренировки тело ныло так, будто меня переехала телега. Синяк на колене из фиолетового стал почти чёрным, а ладонь до сих пор саднила. Но вместе с болью пришло странное, непривычное удовлетворение — как после хорошо сделанного дела. Я больше не пряталась. Я действовала.

Занятия в тот день заканчивались рано, и я сразу направилась в библиотеку. В прошлой жизни я знала здесь каждый угол — не потому что любила читать, а потому что это было единственное место, где меня не травили. Библиотекарь, сухой старик по имени мастер Квилл, привык ко мне и не задавал лишних вопросов.

Мастер Квилл сидел за своей конторкой, как и всегда — сгорбленный, в очках на цепочке, окружённый стопками книг и свитков. Он поднял голову, когда я подошла, и прищурился.

— Вэллфорд. Давно тебя не было.

— Я была занята, мастер Квилл. Но теперь мне нужна работа.

Он снял очки и протёр их краем рукава.

— Работа? Тебе?

— Мне, — я выдержала его взгляд. — Вы говорили в прошлом году, что ищете переписчика для ветхих манускриптов. Эта должность ещё свободна?

Квилл помолчал, разглядывая меня с новым выражением — не с жалостью, как раньше, а с лёгким, оценивающим интересом.

— Свободна, — сказал он наконец. — Но работа скучная, кропотливая, и платят за неё серебряными монетами. Ты уверена?

— Уверена.

Он кивнул и протянул мне ключ на длинной цепочке.

— Архивный Ярус, секция «Г». Там лежат манускрипты по истории магических родов за последние двести лет. Их нужно переписать в новые книги, старые рассыпаются. Почерк у тебя приличный, помню. Плата — три серебряных монеты за страницу. Справишься за неделю — получишь бонус.

Я сжала ключ в ладони. Три серебряных монеты за страницу — это немного, но начало.

— Спасибо, мастер Квилл.

— Не благодари, — он снова уткнулся в свои бумаги. — Работа — лучшая благодарность.

---

Следующие два дня слились в монотонную череду: лекции, тренировка у Торвальда, вечерние часы в Архивном Ярусе. Я переписывала манускрипты, пока пальцы не начинали дрожать, а глаза — слезиться от напряжения. Но каждый вечер, ложась спать, я чувствовала не только усталость, но и тихую гордость. Я зарабатывала. Сама. Без чужой подачки.

На третий день Инесса решила напомнить о себе.

Это случилось после лекции по артефакторике. Я собирала конспекты, когда в коридоре меня нагнала знакомая поступь — быстрая, цокающая каблуками. Я не обернулась. Знала, кто это.

— Эрида! — голос Инессы звенел, как натянутая струна. — Постой.

Я остановилась. Медленно обернулась. Инесса стояла в окружении Ливви и Тамиры, но на шаг впереди — как королева, ведущая свиту. Её улыбка была ослепительной, но глаза — холодными и цепкими.

— Ты нас избегаешь, — сказала она с притворной обидой. — Мы почти не видимся. Я скучаю.

— Я занята, Инесса.

— Занята? — она рассмеялась — серебристо, фальшиво. — Чем же? Переписыванием пыльных книжек за гроши? Я слышала, ты устроилась к Квиллу. Это правда?

Я почувствовала, как Ливви за её плечом прячет усмешку. Тамира смотрела с откровенным презрением.

— Правда, — сказала я ровно.

Инесса покачала головой с видом заботливой старшей сестры.

— Милая моя, это же унизительно. Если тебе нужны деньги, ты могла просто попросить у меня. Я бы одолжила. Мы же подруги.

— Мне не нужны одолжения, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Мне нужно своё.

Улыбка Инессы на мгновение дрогнула. Она не ожидала отказа — и уж точно не ожидала, что он прозвучит так спокойно. Раньше я бы начала оправдываться, лепетать, благодарить за «щедрость». Сейчас я просто стояла и смотрела.

— Что ж, — она выпрямилась, и маска заботы сползла с её лица, обнажив что-то острое, хищное. — Поступай как знаешь. Только не говори потом, что я не предлагала помощь.

— Не скажу.

Она развернулась и ушла, уводя свиту за собой. Ливви бросила на меня насмешливый взгляд через плечо. Тамира — холодный, обещающий.

Я выдохнула и прислонилась спиной к стене. Сердце колотилось, но не от страха. От возбуждения. Она почувствовала, что теряет контроль. И это только начало.

---

Вечером того же дня я пришла в столовую позже обычного и с облегчением увидела за знакомым столом три макушки.

— Эрида! — Финн замахал ложкой, едва не снеся кружку Брама. — Садись! Ты пропустила грандиозный скандал!

— Какой? — я поставила поднос и села.

— Профессор Грейвз, — начала Лотти, понизив голос до заговорщицкого шёпота, — поймал третьекурсника на списывании ментального контура. А тот возьми и ляпни: «Я не списывал, это мои мысли просто похожи на чужие».

— И что Грейвз?

— Сказал: «Если ваши мысли похожи на чужие, значит, у вас их нет», — Брам хмыкнул и отхлебнул чай. — Парень теперь на отработках до конца семестра.

Я рассмеялась — искренне, легко.

— А ты как? — Лотти глянула на меня внимательно. — Выглядишь уставшей. Опять в библиотеке?

— Переписываю манускрипты. Нужны деньги.

— Слушай, — Финн вдруг стал серьёзным, — если хочешь, могу спросить у дяди. У него лавка в городе, иногда нужны помощники. Платят получше, чем у Квилла.

Я удивлённо подняла бровь.

— Ты бы сделал это ради меня?

— Ну... — он почесал затылок, слегка покраснев, — ты теперь с нами. А мы своих не бросаем.

В груди потеплело. Я опустила глаза в тарелку, чтобы никто не заметил, как дрогнули губы. Свои. Меня назвали своей.

— Спасибо, Финн. Я подумаю.

— Кстати, о городе! — Лотти оживилась и подалась вперёд. — В эти выходные идём отмечать начало выпускного года. В «Золотую кружку», там подают отличный сидр и пироги с мясом. Ты с нами?

Я замерла. В прошлой жизни меня ни разу не звали в город. Инесса с подругами ходили туда каждые выходные, а я оставалась в общежитии, убеждая себя, что мне и одной хорошо.

— С вами? — переспросила я.

— Ну да! — Финн расплылся в улыбке. — Брам, Лотти, я и теперь ты. Отметим начало конца.

— Я... да, наверное, — я запнулась, но тут же выпрямилась. — Да. Я пойду.

— Отлично! — Лотти хлопнула ладонью по столу. — Тогда в субботу, после занятий, встречаемся у ворот.

Я кивнула, всё ещё переваривая приглашение. Пока Лотти и Финн обсуждали, кто что закажет, я исподтишка разглядывала их. За эти дни я успела привыкнуть к их компании, но почти ничего о них не знала. В прошлой жизни я не интересовалась. Сейчас — хотелось заполнить этот пробел.

— Лотти, — спросила я, когда она на минуту умолкла, — а ты на каком факультете?

— Артефакторика, — она ухмыльнулась и продемонстрировала браслет с тускло мерцающими камешками. — Семья у меня ремесленная, не дворянская. Дед держал мастерскую, отец держит. Так что я в Ноксхейме по квоте для одарённых простолюдинов. Стипендия, общежитие, всё такое.

— Не дворянская? — удивилась я. — Но ты держишься так, будто...

— Будто мне плевать на титулы? — она подмигнула. — Так и есть. Магия не спрашивает родословную. А если кто-то считает иначе — это их проблема.

Я невольно улыбнулась. Вот откуда её независимость и острый язык.

— А ты, Финн?

— Я с факультета Травологии, — он развёл руками. — Отец — младший сын из купеческого рода Винкотт, мать — травница. Так что я не наследник, не аристократ, а просто парень, который любит возиться с растениями.

— И зельями, — добавил Брам, не поднимая глаз.

— И зельями, — согласился Финн. — Особенно теми, которые взрываются.

— Один раз, — Лотти подняла палец, — один раз он случайно устроил дымовую завесу на весь корпус, и его до сих пор дразнят Туманом.

— Туманом Винкоттом, — гордо поправил Финн. — Звучит благородно.

Я рассмеялась. Потом перевела взгляд на Брама. Он был самым молчаливым из троих.

— А ты, Брам?

— Общая Магия, — сказал он коротко.

— Как я?

— Угу.

— Его папаша — советник в городском магистрате, — вставил Финн, — а мать — целительница. Но Брам решил не идти ни в политику, ни в лекари. Ему просто нравится... э-э-э...

— Спать, — подсказала Лотти.

— Читать, — поправил Брам с лёгкой улыбкой. — И не лезть в чужие дела.

Я спрятала улыбку. Разные. Совсем разные. Но каждый по-своему настоящий.

— А можно вопрос? — Лотти вдруг стала серьёзной и покосилась в сторону дальнего стола, где сидела Высшая Магия. — Что у тебя с Инессой?

Я чуть не поперхнулась чаем.

— В смысле?

— Сегодня в коридоре я случайно слышала ваш разговор, — призналась она. — Она тебя отчитывала как провинившуюся служанку. А ты стояла и даже бровью не вела. Раньше бы ты извинялась и кланялась. Что изменилось?

Все трое смотрели на меня. Я помолчала, подбирая слова.

— Инесса, — сказала я наконец, — шесть лет притворялась моей подругой. А на самом деле ей нужна была не подруга, а ручная мышка, которая всегда под рукой. Подай, принеси, помоги с проектом. Я была удобной.

Лотти нахмурилась. Финн перестал жевать. Брам поднял глаза от кружки.

— А теперь? — спросил он тихо.

— А теперь я перестала быть удобной, — я пожала плечами, но в голосе прорезалась сталь. — И ей это не нравится.

Повисла пауза. Потом Лотти хмыкнула:

— Ну, наконец-то. Честно говоря, я всегда удивлялась, как ты терпишь её и её свиту.

— Они же... — начала я и запнулась.

— Да знаю я, кто они, — Лотти махнула рукой. — Аристократки. Высшая Магия. Инесса у нас чуть ли не королева курса. Только её свита — это стая. Ливви без неё шагу ступить не может, Тамира злая, как голодная крыса, а остальные — просто тени. Инесса их держит на коротком поводке.

— Ливви из рода Корбетт, — добавил Финн. — Старый род, но обедневший. Она цепляется за Инессу, потому что та даёт ей доступ к деньгам и статусу. А Тамира — из Вэллсов, дальние родственники Ноктисов. У неё личный зуб на всех, кто не склоняет голову.

Я смотрела на них с изумлением. Они знали. Они всё знали.

— Почему вы мне не говорили? — вырвалось у меня.

— А ты бы послушала? — Лотти грустно улыбнулась. — Ты была так влюблена в эту «дружбу», что ничего вокруг не видела. Мы пытались пару раз, но ты нас избегала.

Мне стало стыдно. Я опустила глаза.

— Простите, — сказала я тихо. — Я была дурой.

— Была, — согласился Брам. — Но теперь, кажется, нет.

— Так, — Финн хлопнул ладонью по столу, разряжая обстановку, — хватит о грустном. В субботу идём в город, пьём сидр и забываем об Инессах, Тамирах и прочих радостях жизни. Ты с нами, Эрида?

— С вами, — сказала я и впервые за вечер улыбнулась без тени.

— За это надо выпить, — Лотти подняла кружку с чаем. — За выпускной год.

— За нас, — добавил Финн.

— За то, чтобы выжить, — подытожил Брам.

Мы чокнулись кружками, и я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне не хочется, чтобы вечер заканчивался.

---

Прошло ещё два дня. Лекции, тренировки, вечерние часы в Архивном Ярусе — рутина, которая почти стала привычной. Но где-то на задворках сознания постоянно зудела мысль о запретной секции. Я должна была попасть туда. Должна была найти информацию о ритуале, о богине, о том, что Инесса планирует сделать с Источником Хаоса.

На пятый день я закончила переписывать очередную страницу и отложила перо. Солнце клонилось к закату. Архивный Ярус тонул в густом, пыльном полумраке. Я встала и, повинуясь внутреннему толчку, снова направилась к двери запретной секции.

Массивная, обитая железом, покрытая тускло мерцающими рунами. Я коснулась холодного металла. Пароль Тамиры не сработал. Нужен был другой ключ. Другой доступ.

Я разочарованно выдохнула и уже собиралась уйти, когда услышала шаги.

Тяжёлые, уверенные. Я обернулась.

Из полумрака вышел Кейран. В руках он держал ту же книгу в тёмном переплёте, что и в прошлый раз. Его глаза, едва заметно блеснувшие в сумерках, скользнули по мне, потом по двери — и вернулись ко мне.

— Снова ты, — произнёс он. На этот раз без насмешки. Скорее с усталой обречённостью.

— Снова я, — ответила я, скрестив руки. — Ты что, следишь за мной?

— Может, это ты следишь за мной, — он сделал ещё шаг вперёд, и теперь нас разделяло не больше метра. — Стоишь у двери в запретную секцию. В руке — ключ от Архивного Яруса. На пальцах — чернила. Ты работаешь на Квилла?

— А ты что здесь делаешь?

— Я задал вопрос первым.

— А я не обязана отвечать.

Он усмехнулся — коротко, уголком рта, — и вдруг посмотрел на меня иначе. Не как на загадку. Не как на пустышку. А как на равную, которая только что поставила его на место.

— Работаю на Квилла, — сказала я, смягчившись. — Переписываю манускрипты. А ты?

Кейран помолчал. Потом кивнул на книгу в своей руке.

— Ищу информацию об одной старой магии. Тёмной. Запрещённой. Связанной с Хаосом.

Я замерла. Он смотрел на меня в упор, и в его золотых глазах читалось: он знает, что я связана с Хаосом. Он не знает как, но он чует.

— И что же ты ищешь? — спросила я осторожно.

— Пока не скажу.

— Тогда и я не скажу, зачем мне запретная секция.

Он снова усмехнулся — на этот раз почти тепло.

— Знаешь, Вэллфорд, — он шагнул ближе, и его голос понизился до шёпота, — ты изменилась не просто так. Я помню тебя шесть лет. Ты была тенью. А теперь... теперь ты смотришь мне в глаза и не боишься. Это пугает меня больше, чем любая запретная магия.

Я не нашлась, что ответить. Он постоял ещё мгновение, потом развернулся и пошёл прочь.

— Если узнаешь что-то важное, — бросил он через плечо, — дай знать. Возможно, мы ищем одно и то же.

---

Я вышла из библиотеки, когда последние лучи солнца уже погасли за шпилями Ноксхейма. В голове всё ещё крутились слова Кейрана: «Возможно, мы ищем одно и то же». Я прокручивала их снова и снова, пытаясь разгадать, что он имел в виду. Союзник? Угроза? Или просто дракон, который суёт нос в чужие тайны?

Ноги сами вынесли меня не к общежитию, а в другую сторону — через галерею, мимо спящих портретов, к тяжёлой двери, ведущей в Академический сад.

Сад Ноксхейма был старым — старше некоторых башен. Говорили, что его заложили ещё основатели Академии, и с тех пор он разросся, переплетая магические растения с обычными, создавая лабиринт из зелени, теней и тихих уголков. Днём здесь гуляли студенты, но ночью сад пустел — то ли из-за строгих правил, то ли из-за суеверий. Я не боялась. После всего, что со мной случилось, бояться тёмных аллей было почти смешно.

Я толкнула дверь и шагнула внутрь.

Воздух здесь был другим — влажным, густым, пахнущим ночными цветами и сырой землёй. Дорожка из белого камня убегала вперёд, подсвеченная редкими магическими фонарями. Над головой сплетались ветви древних дубов, образуя свод, сквозь который проглядывали звёзды. Где-то в глубине сада журчал фонтан — тихо, убаюкивающе.

Я шла медленно, вдыхая прохладный воздух и чувствуя, как напряжение дня понемногу отпускает. После стычки с Инессой, после разговора с Кейраном, после часов переписывания манускриптов — тишина сада была как бальзам.

У развилки я выбрала левую тропинку, более узкую и заросшую, и вышла к каменной скамье под старым вязом. Здесь было совсем темно — фонари остались позади, — но луна давала достаточно света, чтобы разглядеть очертания. Я села и откинулась на спинку, глядя в небо.

Мысли потекли свободнее. Я вспомнила сегодняшний ужин. Финн, краснеющий до ушей. Лотти с её бесстрашным языком. Брам, роняющий редкие, но меткие фразы. Они звали меня с собой в город — в «Золотую кружку», пить сидр и есть пироги. И я согласилась. Не по плану. Не из стратегии. А просто потому что захотелось.

В груди что-то дрогнуло — тёплое, забытое. Когда-то я считала, что одиночество делает меня неуязвимой. Теперь я понимала: настоящая сила — это иметь тех, кто стоит за спиной. Даже если эта спина пока не очень крепкая.

Я просидела в саду, наверное, с полчаса, когда услышала мягкий шорох. Повернула голову и замерла.

На каменной ограде, отделявшей сад от Восточного крыла, сидела гаргулья. Та самая — с Западного крыла. Она смотрела на меня, склонив голову набок, и в её глазах-угольях плясали искры. В клюве она держала травинку — самую обычную, сорванную где-то здесь, — и это было так нелепо, так по-живому, что я невольно улыбнулась.

— Ты следила за мной? — спросила я тихо.

Она не ответила. Моргнула. Потом развернулась, расправила крылья и бесшумно скользнула в темноту.

Я смотрела ей вслед и чувствовала, как метка на груди тихо пульсирует — не тревожно, а умиротворённо. Словно богиня говорила: «Ты на верном пути».

Я встала со скамьи и неспешно пошла обратно к общежитию. Завтра будет новый день. Лекции, тренировка, библиотека. А в субботу — город. Сидр. Пироги. Друзья.

И где-то среди этих простых вещей я продолжу плести свою паутину. Только теперь у меня есть не только план мести, но и кое-что ещё. Что-то, ради чего стоит возвращаться в сад по ночам.

Я легла спать с улыбкой — и впервые за долгое время мне не снились кошмары.