Глава 5. Золотая кружка

Суббота наступила быстрее, чем я ожидала.

Всю неделю я жила в ритме, который сама себе задала: лекции, тренировки, библиотека. Мышцы понемногу привыкали к нагрузкам Торвальда, а пальцы — к перу. Я переписала уже полдюжины манускриптов и получила первые серебряные монеты. Они лежали теперь в жестяной коробочке под половицей — пятнадцать штук, тускло поблёскивающих в свете свечи. Мало, но моё.

Утро субботы выдалось ясным и по-осеннему прозрачным. Я проснулась с ощущением, что сегодня должно случиться что-то хорошее. Не месть, не план, не очередной шаг в игре против Инессы — а просто что-то хорошее.

После короткой лекции по травологии, на которой Финн умудрился уснуть с открытыми глазами и был безжалостно разбужен профессором, мы встретились у ворот Академии. Лотти пришла первой и топталась на месте от нетерпения. Брам явился с книгой под мышкой — видимо, планировал читать даже по дороге. Финн прибежал последним, растрёпанный и запыхавшийся, но с широченной улыбкой.

— Все здесь? Отлично! — он хлопнул в ладоши. — Тогда вперёд, в «Золотую кружку»!

---

Дорога в город шла под уклон, петляя между холмами. Ноксхейм возвышался за спиной тёмной громадой, а впереди расстилалась долина, подёрнутая лёгкой дымкой. Воздух пах прелой листвой и дымом далёких печных труб.

Мы шли неспешно, и Финн всю дорогу травил истории — одну нелепее другой. О том, как однажды перепутал ингредиенты для зелья и вместо сонного настоя сварил жидкость, от которой у профессора выросли фиолетовые брови. О том, как пытался приручить плотоядный кактус и тот сожрал его конспект. Я смеялась так, что заболели щёки.

— Ты всё врёшь, — сказала Лотти, вытирая слёзы.

— Преувеличиваю, — поправил Финн с достоинством. — Это разные вещи.

Город встретил нас шумом и суетой. Узкие улочки были забиты телегами, лавками и разносчиками. Где-то звенел молот кузнеца, где-то кричал торговец рыбой, а из открытых дверей пекарни тянуло таким густым, сладким запахом, что у меня закружилась голова.

Я вдруг поняла, что не была здесь... никогда. То есть в прошлой жизни меня просто не брали. Инесса и её свита ходили в город каждые выходные, а я сидела в общежитии. И сейчас, шагая по брусчатке рядом с Лотти и Брамом, я чувствовала, как внутри распускается что-то давно забытое. Ощущение жизни.

«Золотая кружка» оказалась уютным трактиром в подвальчике на Рыночной площади. Низкие своды, деревянные столы, в углу — камин, в котором уже потрескивали дрова. Пахло элем, мясным пирогом и специями. Мы заняли стол у окна, и Финн тут же заказал четыре кружки сидра и большой пирог на всех.

— За начало выпускного года! — Лотти подняла кружку. — И за то, чтобы он не стал последним.

— За нас, — добавил Финн.

— За выживание, — подытожил Брам, и мы чокнулись.

Сидр был яблочным, терпким и слегка щипал язык. Я сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу. Хорошо. Просто хорошо.

— Смотрите, — Лотти кивнула в угол зала. — Это же компания с Высшей Магии.

Я обернулась и заметила группу студентов за дальним столом. Они сидели шумно, пересмеивались, и среди них я увидела Кейрана. Он сидел чуть поодаль, лениво вертя в пальцах кружку, и слушал какого-то парня, который что-то темпераментно рассказывал. На Кейране был тёмный камзол без гербов, и без обычной свиты он выглядел почти... обычно. Почти как человек, а не как наследный дракон.

А рядом с ним сидела Инесса.

Она была в кремовом платье, с идеальной укладкой, и держалась так, будто весь трактир был её личной гостиной. Её рука покоилась на рукаве Кейрана — жест собственницы. В прошлой жизни этот жест заставил бы меня сжаться от зависти или стыда. Сейчас я просто отметила его и отвернулась.

— Надо же, Ноктис тоже здесь, — хмыкнула Лотти. — И его невеста.

— Да, — сказала я ровно. — Они помолвлены.

— Ты в порядке? — Лотти бросила на меня острый взгляд.

— В полном.

Она кивнула и не стала развивать тему. Мы заказали ещё сидра и продолжили болтать.

Через полчаса я отлучилась к стойке — попросить у трактирщика ещё пирога. Когда я возвращалась с дымящимся блюдом в руках, путь мне преградила Инесса. Без свиты, но с той самой улыбкой, от которой у меня в прошлой жизни сжимался желудок.

— Эрида, — пропела она, — какой сюрприз. Я и не знала, что ты ходишь в город. Ты же всегда предпочитала... уединение.

— Времена меняются, Инесса.

— Вижу. — Она скользнула взглядом по моему простому платью, по блюду в руках, по столу, где сидели мои друзья. — И компания у тебя теперь... новая. Травник-неудачник, дочь ремесленника и засоня с Общей Магии. Очень мило. Ты решила, что это твой уровень?

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Несколько недель назад я бы опустила глаза и промолчала. Сейчас я поставила блюдо на ближайший столик и посмотрела ей прямо в глаза.

— Мой уровень — это те, кто не втыкает нож в спину. А у тебя, Инесса, кажется, других и не бывает.

Улыбка Инессы дрогнула. На мгновение из-под маски выглянуло что-то хищное и злое.

— Осторожнее, милая. Ты забываешь своё место.

— Я ничего не забываю, — сказала я тихо. — Особенно то, что ты сделала. И что ещё сделаешь.

Повисла пауза. Инесса смотрела на меня так, будто впервые увидела. Сквозь фарфоровую красоту проступило замешательство, смешанное с раздражением.

— Идём, — раздался голос за её спиной.

Кейран. Он подошёл незаметно и теперь стоял в шаге от Инессы, переводя взгляд с неё на меня. На его лице не было ни насмешки, ни скуки — что-то другое. Скорее усталое понимание.

— Нас ждут, — сказал он Инессе, не глядя на неё. Его глаза задержались на мне на мгновение дольше, чем следовало.

Инесса поджала губы.

— Разумеется. — Она взяла его под руку с той же собственнической грацией. — Приятного вечера, Эрида. Надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе.

— Не пожалею, — ответила я.

Они ушли к своему столу, а я подхватила блюдо и вернулась к своим.

— Что это было? — тут же спросила Лотти, подавшись вперёд. — Она к тебе цеплялась?

— Пыталась, — я села и взяла кружку, чтобы успокоить дрожь в пальцах. Не от страха — от ярости.

— И ты ей ответила, — с лёгким удивлением произнёс Брам.

— Она назвала вас... неудачником, дочерью ремесленника и засоней.

Финн поперхнулся сидром. Лотти изумлённо приподняла бровь.

— И что ты сказала?

— Что мой уровень — это те, кто не втыкает нож в спину.

Повисла пауза. Потом Лотти расхохоталась — громко, на весь трактир, не заботясь о приличиях.

— Эрида Вэллфорд, — выдохнула она, отсмеявшись, — да ты просто сокровище.

— Я бы заплатил, чтобы увидеть лицо Инессы в этот момент, — пробормотал Брам с лёгкой улыбкой.

— Я видел, — Финн выпучил глаза. — Она была... в шоке. Честное слово. Королева курса чуть не подавилась.

Я улыбнулась. Напряжение отпускало, сменяясь чем-то тёплым и лёгким. Я не просто постояла за себя. Я постояла за них. За тех, кто теперь сидел со мной за одним столом и называл своей.

---

Когда мы вышли из «Золотой кружки», на город уже опускались сумерки. Улицы зажглись фонарями, и в их тёплом свете брусчатка казалась золотой. Мы шли обратно к Академии, сытые и довольные, и Финн снова травил истории, а Лотти ему не верила, а Брам молча улыбался в темноту.

У самого подножия холма, где дорога сворачивала к воротам Ноксхейма, я на мгновение задержалась. Обернулась на город, раскинувшийся в долине, на его мерцающие огни, на тёмные крыши и острые шпили храма в центре. Где-то там осталась та Эрида, что плакала по ночам от одиночества и боялась каждого стука в дверь.

Я вдохнула холодный воздух и пошла дальше, догоняя друзей. Впереди была Академия, впереди был год, полный испытаний, и где-то там, за горизонтом, — ритуал, который я должна предотвратить. Но сегодня я не думала об этом.

Сегодня я просто жила. И я постояла за тех, кто этого стоил.

---

Когда мы поднялись к воротам Ноксхейма, уже совсем стемнело. Фонари у входа горели тусклым жёлтым светом, и горгульи на башнях казались чёрными вырезами на фоне звёздного неба. Мы разошлись по общежитиям — Лотти махала рукой, пока не скрылась за углом, Финн что-то кричал про завтрашний обед, а Брам молча кивнул и исчез в темноте.

Я шла по коридору к своей комнате, всё ещё чувствуя тепло сидра и отголоски смеха. На душе было легко — легче, чем все последние недели. Я постояла за себя. Я постояла за друзей. И я сделала это перед Инессой, которая в прошлой жизни заставляла меня дрожать от одного взгляда.

У двери я остановилась.

Из тени у колонны выступила фигура. Кейран. Он стоял, прислонившись плечом к каменной кладке, скрестив руки на груди. Свет единственного факела падал на его лицо, выхватывая из темноты острые скулы и золотые глаза.

— Ты сегодня вечером была... занимательна, — произнёс он вместо приветствия.

Я не стала спрашивать, как он пробрался в крыло Общей Магии — драконы, видимо, умеют обходить замки. Вместо этого я остановилась в двух шагах от него.

— Ты пришёл поговорить о моей занимательности или о своей невесте?

Он чуть сузил глаза.

— Инесса не привыкла, когда ей отвечают. Особенно те, кого она считает своей собственностью.

— Я не её собственность. Никогда не была.

— Теперь я это вижу. — Он помолчал. — Она тебя задела. Ты ответила. И ты ответила жёстко. Я шесть лет наблюдал за тобой, Вэллфорд, и ни разу не слышал, чтобы ты кому-то перечила. А теперь ты перечишь всем. Инессе. Мне. Даже Торвальду.

— Тебя это пугает?

— Меня это интригует, — сказал он тихо. — И это хуже.

Я прислонилась спиной к дверному косяку, копируя его позу.

— Зачем ты здесь, Кейран? Инесса будет недовольна, если узнает, что её жених бродит по чужим крыльям.

— Инесса не знает. — Его голос стал тише, серьёзнее. — И я здесь не ради неё. Я здесь ради тебя.

— Объясни.

Он помолчал, подбирая слова.

— Сегодня в трактире ты сказала ей: «Я ничего не забыла. Особенно то, что ты сделала. И что ещё сделаешь». Что ты имела в виду?

Я замерла. Сердце стукнуло где-то в горле. Он услышал. Конечно, услышал — драконий слух не пропускает ничего. Я сказала больше, чем следовало, и теперь он здесь — не с насмешкой, а с вопросом.

— Ты слышал, что слышал, — ответила я осторожно.

— Эрида. — Он впервые назвал меня по имени без «Вэллфорд», и это прозвучало странно — лично, почти интимно. — Я знаю, что с тобой что-то случилось. Я чувствую это в твоей ауре. В твоём магическом фоне есть что-то, чего не было раньше. Что-то древнее. И опасное.

— И что ты будешь делать? — спросила я, глядя ему в глаза. — Расскажешь Инессе? Морвусу? Или потащишь меня на допрос?

Он покачал головой. Медленно. Тяжело.

— Я не расскажу. Пока.

— Почему?

— Потому что Инесса тоже что-то скрывает. — Он оттолкнулся от колонны и подошёл ближе. Теперь нас разделяло не больше полуметра. — Она говорит со мной о свадьбе, о союзе родов, о будущем — и ни слова о том, чем она занята по ночам. Я не слепой, Эрида. Она что-то планирует. Что-то, связанное с тёмной магией.

Я смотрела на него и впервые видела не маску. Не скучающего аристократа. Не надменного дракона. Я видела человека, который запутался. Которого обманывают. И который пытается разобраться.

— Ты не доверяешь ей, — сказала я тихо.

— Я никогда ей не доверял. — Он помолчал. — Но я должен на ней жениться.

— Из-за рода?

— Из-за всего. Долг, политика, отец. Ты не поймёшь.

Я усмехнулась, вспомнив свою семью, свои монеты под половицей и родителей, которые верят в светящиеся камни.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь.

Он долго смотрел на меня. В золотых глазах что-то дрогнуло — тень, похожая на ту, что я видела в галерее у портрета Умбрии. Потом он отступил.

— Будь осторожна, Эрида. Инесса опасна. И Тамира — тоже. Они не простят тебе сегодняшнего.

— Я знаю.

Он развернулся и пошёл прочь. Но у конца коридора остановился и бросил через плечо:

— И... ты хорошо держалась сегодня. В трактире. Я редко вижу, чтобы Инессе давали отпор.

— Спасибо, — сказала я, не удержавшись.

Он кивнул и исчез в темноте.

---

Я зашла в комнату, заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Разговор получился совсем не таким, как я ожидала. Он не угрожал. Не допрашивал. Он... почти признал меня равной.

Я подошла к окну и выглянула наружу. На углу Западного крыла гаргулья сидела на своём месте. Она посмотрела на меня, моргнула и снова застыла.

Я задёрнула штору и легла спать, но ещё долго ворочалась, прокручивая в голове его слова. «Ты хорошо держалась». Неужели мы и правда ищем одно и то же? Или он просто пытается разобраться в своей невесте?

Сон пришёл незаметно.

Я стояла посреди чёрной воды. Она была гладкой, как зеркало, и тёплой, как кровь. Вода доходила до щиколоток и отражала небо, которого не существовало, — россыпь звёзд, что двигались не по законам астрономии, а по воле чего-то большего. Хаос. Живой, дышащий.

Я знала это место. Я была здесь однажды — в миг между смертью и возвращением.

— Ты хорошо держалась сегодня, — раздался голос.

Я обернулась. Она стояла в десяти шагах, и вода вокруг неё не отражала звёзд, а поглощала их. Богиня Эрида. Тёмный силуэт, сотканный из дрожащего воздуха и роящихся искр. Глаза — два водоворота. Губы — трещина в реальности, что растягивалась в улыбке.

— Сегодня мне все это говорят, — ответила я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

— Но я говорю это не как дракон, — она склонила голову набок, и движение это было чужим, нечеловеческим. — Я говорю это как та, кто дала тебе силу. Ты использовала её сегодня. Не для мести. Для защиты.

— Я защищала друзей.

— Друзей, — повторила она, пробуя слово. — Ты обзавелась друзьями. Это неожиданно. В прошлой жизни у тебя их не было.

— В прошлой жизни у меня не было многого.

Она усмехнулась, и от этой усмешки вода под моими ногами пошла рябью.

— Ты дерзка. Мне это нравится. Но помни, Эрида: я дала тебе не просто силу. Я дала тебе срок. Год и один день. Ты можешь пить сидр, смеяться с друзьями и ставить на место врагов. Но не забывай, зачем ты здесь.

— Я не забываю, — сказала я, и голос стал твёрже. — Каждый день я помню, что Инесса сделала со мной. И что она собирается сделать снова.

— Хорошо, — она шагнула ближе, и вода вокруг меня стала горячей. — Потому что Хаос не терпит промедлений. Твои друзья — это хорошо. Твой дракон — это интересно. Но твоя цель — месть. Если ты упустишь её, Хаос найдёт другой выход. И это может стоить тебе всего, что ты сейчас имеешь.

Я смотрела в её глаза-водовороты и чувствовала, как метка на груди пульсирует в такт её словам.

— Я не упущу.

— Посмотрим, — она провела рукой по воздуху, и звёзды над нами задрожали, закрутились спиралью. — А пока — спи. Завтра у тебя много дел.

Я хотела спросить ещё что-то, но вода под ногами разверзлась, и я полетела в темноту.

---

Я проснулась от собственного крика. Села на кровати, хватая ртом воздух. Метка на груди горела — не больно, но ощутимо, словно богиня только что прикоснулась ко мне.

В комнате было тихо. За окном занимался серый осенний рассвет. Гаргулья на углу Западного крыла сидела неподвижно.

Я опустила руку к груди. Метка медленно остывала. Значит, это был не просто сон. Это был разговор. И богиня напомнила мне о главном.

Я встала, плеснула в лицо холодной водой и посмотрела в зеркало. На меня глядела не та Эрида, что смеялась вчера в трактире. На меня глядела та, что заключила договор с Хаосом.

— Год и один день, — сказала я отражению. — Я помню.