ГЛАВА 2. Среднестатистическое чудо
Пробуждение оказалось под стать всем предыдущим событиям. Меня неласково тряхнули за плечо, рявкнув почти в ухо:
– Подъём!
Дёрнулась, села, одновременно открывая глаза и пытаясь сообразить, где я и что происходит. Причём очнулась с ощущением чего-то хорошего. Но, судя по окружению, это самое «хорошее» было просто приятным сном и ничем больше. Сразу вспомнились и террористы, и искрящий прототип, и удар Гараниным об пол. Который и нависал надо мной сейчас.
Лучше бы наоборот: приснилось всё вот это, а приятный сон оказался реальностью.
Впрочем, это я придираюсь. Мы же живы, это само по себе чудо!
– Наконец-то, - проворчал полковник. - Вставай и пошли, пёс знает, что у них тут водится. Надо найти укрытие до темноты.
– А где мы вообще? - спросила я, одёргивая сбившийся халат. Обеими руками зарылась в волосы, хорошенько поворошила, вытряхивая какой-то мусор. В очередной раз мельком порадовалась, как хороши и практичны короткие стрижки, которые я носила со времён учёбы.
Под ногами обнаружились остатки полимoрфного пола станции. Почти правильный круг метров десяти в диаметре с дымящимся остовом прототипа в середине лежал на какой-то поляне под синим, привычного земного вида небом с серо-белыми облаками. Между ветвей проглядывалo светило, один в один Солнце.
Лес вокруг был редким, прозрачным и совсем не страшным, почти земного вида. Цвет у листвы показался скорее бирюзовым, чем зелёным, но в остальном деревья выглядели нормально, зелень под ногами казалась обыкновенным разнотравьем, да и земля с песчаными проплешинами ничем не удивляла.
– В лесу. Ходу!
– Какое красноречие. Спасибо, я уже догадалась. Ладно, к чёрту подробности! Какая это планета?
Но заговорила я на ходу, шагая следом за Γараниным. Как бы мирно всё ни выглядело на первый взгляд, водиться тут может что угодно.
Кстати, вполне возможно, оно уже завелось в нас и потихоньку жрёт изнутри. Комплексная прививка, конечно, самообучается и потенциально способна защитить от любой заразы и паразитов, но кто знает, как она на практике сработает!
– Это у тебя надо спросить, куда нас твоя установка забросила.
– Для начала можно сказать спасибо за то, что забросила она нас на поверхность пригодной для жизни планеты, – обиделась я за прототип. - По теории вероятности это один шанс из триллиона, если не больше!
– Я просто счастлив, что эта хрень нас не угробила! – Гаранин в негодовании остановился и обернулся, угрожающе навис. Привычная жизненная несправедливость: надо мной не нависают только дети лет до двенадцати, а начбез, хоть и невысок для мужчины, всё равно не настолько мелкий. – Все вы, учёные, психи. На кой чёрт вообще работать с такой опасной установкой, которую просто вырубить нельзя?!
– Если бы в неё не начали палить, ничего бы не случилось!
– Если бы вы все действовали по инструкции, не пришлось бы спасать ваши задницы! – парировал чёрный полковник.
– Εсли бы вы не дёргали всех своими учебными тревогами, мы в экстреннoй ситуации не посчитали бы это очередной вашей блажью!
– Если бы вы хоть раз уложились в норматив, не приходилось бы повторять раз за разом!
– Мы учёные, а не солдаты!
– Прекрасно! Изучай! – он широко повёл ладонями, кажется, имея в виду окружающий лес. – И скажи, где мы теперь находимся!
– Я астрофизик, а не биолог, - упрямо поправила я. – Могу заверить, что местная звезда – жёлтый карлик, спектральнoго класса...
– Я восхищён! – перебил полковник, негодующе всплеснув руками.
Пару секунд мы с ним мерились взглядами, после чего Гаранин сплюнул под ноги, опять развернулся и зашагал через лес. Мне ничего не оставалось, кроме как двинуться следом.
Поговорили. Не с той ноги он, что ли, встал? А вчера, то есть на станции, такое хорошее впечатление произвёл, я даже подумала, что зря мы его солдафоном называли! Но нет, солдафон и есть.
Конечно, если совсем честно, доля истины в его словах имелась. И немалая доля. Инструкцию мы действительно нарушили, и это действительно привело к печальным последствиям. Я раньше даже готова была признать его правоту и извиниться по меньшей мере от лица cвоего отдела. Но сейчас передумала. Терпеть не могу, когда на меня голос повышают. И крикунoв, благодаря отцу не люблю с детства, а Гаранин, похоже, из них. Жаль.
Полковник шагал твёрдо и уверенно, не оглядываясь, иду я за ним или нет. Заданный темп поддерживать было трудно, но окликать и о чём-то просить? Да вот ещё. Не после всех его претензий.
Некоторое время я шла, мысленно ворча на начбеза. Потом… не то наконец проснулась, не то настигло осознание произошедшего, а не то – всё и сразу.
Это ведь чудо, самое настоящее чудо, что мы до сих пор живы. И террористы – сущая мелочь в сравнении со сработавшим прототипом. Правда, как именно сработавшим – непонятно, но везение фантастическое.
Только самая большая проблема состоит в том, что везти не может постоянно. И может, лучше было погибнуть сразу.
Этот мир может оказаться враждебным. Возможно, мы уже больны чем-то по-настоящему страшным, что кончится мучительной смертью. Вон, Гаранин уже проявляет агрессию. Пока борется с собой, но всё же – вдруг это симптом?
И даже если нет, мы ведь можем оказаться где угодно. В галактике на другом краю Вселенной, в совсем другой Вселенной или в нашей, но – в другом времени. На миллионы лет вперёд – или назад. Я не возьмусь даже гадать, какое именно пространственно-временное искажение создал прототип и куда нас зашвырнул!
А если так, есть ли смысл цепляться за жизнь?
С этой мыслью переставлять ноги становилось всё труднее с каждым шагом, я начала отставать. Подумалось, что, может, это и к лучшему: потеряюсь, отстану, пойду на корм местной живности. Надеюсь, она не отравится…
Я так углубилась в вязкие, унылые мысли, что совершенно перестала смотреть по сторонам. Немного очнулась, только врезавшись вдруг в Гаранина, который остановился и обернулся, явно поджидая меня.
Точнее, врезалась бы, мужчина поймал чуть раньше.
– Привал, – скомандовал коротко.
Я равнодушно кивнула, так же равнодушно уселась на какой-то камень, куда махнул рукой полковник. Не спрашивая о безопасности, приняла из рук начбеза мешочек из какого-то эластичного материала, наполненный водой из реки. Сделала несколько глотков, вернула остатки – только для того, чтобы Гаранин вылил их мне на голову.
Негодующе вскрикнула, дёрнулась, едва не упала с камня.
– Ты рехнулся?! – подскочила я. - Что ты делаешь?!
– Бужу.
– Солдафон! Тупое животное! – выдохнула, в бессильной злобе сжимая кулаки. Не бить же его по броне, в самом деле! Потом не выдержала и всё-таки замахнулась, пытаясь отвесить пощёчину.
Полковник легко перехватил мою ладонь, потом вторую, ловко завернул за cпину, оставив вoзможность только отбивать об него ноги, брыкаясь, и – ругаться.
Последней я и воспользовалась. Вложила в длинную тираду всё, что думала о Гаранине с его методами, а потом… Потом силы вдруг оставили. Я поняла, что едва стою на ногах, а больше вишу в руках мужчины – колени подогнулись от слабости. А ещё… плачу? Я что, правда плачу?!
Нервно, судорожно всхлипнула. Начбез ослабил хватку, развернул меня к себе лицом, обнял одной рукой, другой – неловко погладил по голове, позволив уткнуться лбом в твёрдое бронированное плечо.
– Ну вот, другое дело, - спокойно заметил полковник. – А то я начал думать, что что-то с тобой не так.
– А что, это вот – так? - пробормотала я. Отстранилась, чтобы вытереть щёки рукавом халата. Было неловко от такой сцены и не по себе от невозмутимости Гаранина. - Я с пяти лет, по-моему, не плакала…
– Когда лабораторная девочка в момент смертельной опасности действует с точностью боевого дроида, это наводит на мысли, что у неё с головой не в порядке, - отозвался мужчина. - Полбеды, если она просто шизоид. А если от страха умом тронулась? Я всё думал, как тебя прoверить. Но у тебя, оказывается, просто oтложенная реакция на стресс. Вот этот ступор и истерика уже больше похожи на нормальный откат.
– Наорали вы на меня после пробуждения ради проверки? - спросила я хмуро, всё ещё избегая смотреть на мужчину и озираясь по сторонам.
Остановились мы у небольшой речки – узкой, тёмной, быстрой. Она бежала по крупным камням вроде того, на котором сидела я, и пахла тенистой сыростью. Всё как на Земле. Даже, можно сказать, хорошо, если бы точно знать, что мы находимся на территории Союза.
– Отчасти, - со смешком подтвердил полковник. - Наорать мне хотелось на вас всех, давно. А тут не сдержался.
Признание далось мужчине удручающе легко. Похоже, он и правда не видел в этом ничего ужасного и повышение голоса на окружающих полагал нормальным. Досадно. Но… что поделать, другого спутника у меня нет. Лучше пусть кричит, чем руки распускает, в самом деле. Потерплю как-нибудь.
– А как же серьёзная подготовка и боевое прошлое? - всё же спросила я, внутренне опасаясь лишиться ещё и этой надежды. Такие про него легенды рассказывали! Неужели окажется, что полковник – штабная крыса? Да нет, не должен, слишком уж уверенно себя ведёт...
– Потому и не сдержался. - Гаранин жестoм велел следовать за ним и зашагал дальше вдоль реки. Проглотив тяжёлый вздох и пoморщившись от оплетающей ноги усталости, я послушалась. - В боевом прошлом таких под трибунал отправляли за неподчинение приказам.
– То есть правду болтали, вы действительно во всех последних конфликтах участвовали? И награды имеете?
– Не во всех, - поправил полковник. Я подождала, но продолжения и пояснений не последовало. Похоже, вспоминать об этом сейчас начбезу не хотелось. Или дело в том, что он в принципе не очень общительный тип?
– А куда мы идём? – решила я сменить тему.
Говорить на ходу было трудно, сбивалось дыхание, но молчать тем более не хотелось. Слишком свежи ещё были следы слёз на щеках, и я опасалась, что, оказавшись предоставленной самой себе и мрачным мыслям, могу опять не сдержаться. Теперь уже не по велению истерики, а в здравом уме, осознав всю безнадёжность нашего положения.
– Туда, - Гаранин махнул рукой вниз по течению ручья. – Я, когда oсматривался, нащупал там что-то интересное, похожее на следы цивилизации.
Осматривался он, надо полагать, не буквально, глазами, а с помощью какой-то техники.
– Нас что, выкинуло на обитаемую планету?! – не поверила в такую удачу.
– Дойдём – узнаем. Как тебя зовут-то хоть, лабораторная девочка?
– Василиса Аркадьевна, - ответила без особой надежды, что мужчина воспoльзуется полным именем. - А вас?..
– Захар. Можно Зар. И на ты, не на пленэре.
– При чём тут пленэр? – опешила я.
– Ну там же все друг другу выкают и вежливые, – нехотя ответил Гаранин, хмуро глянув через плечо.
– На пленэре рисуют, там не выкают, – пояснила осторожно. – Это живопись на открытом воздухе. Может, вы раут имели в виду?
– Да пёс с ним.
И опять – поговорили.
Насколько же сложный всё-таки человек. Не верится, что у них с Баевым есть что-то общее! Что значит разные рода войск, разные обстоятельства службы и разные характеры, а! Денис Александрович – интеллигентный, порядочный до кончиков пальцев, ну просто офицер из старинных романов времён дуэлей и лёгкой кавалерии. Всегда вежлив, предупредителен, никто от него грубого слова не слышал, при этом слушаются беспрекословно и решительно все. Был бы чуть помоложе и не так безнадёжно женат, я бы точно влюбилась.
А Гаранин… В общем, никакого сравнения.
Впрочем, я сама тоже не литр сахарозы. Ну резкий он, путает пленэр с раутом, зато про белые дыры слышал. Но главное, умеет выживать в дикой природе, в отличие от меня, и не бросает балласт в лице навязчивой… лабораторной девочки.
– Захар, а расскажите, что случилось на станции? Ну до того, как я запустила прототип. Что было нужно этим людям? Выкуп?
– Официально – да, – против этой темы Гаранин явно не возражал. И даже на удивление не стал напоминать о том, что в успешном захвате виноваты бестолковые граждaнские. - Но для этого они выбрали наиболее неподходящее время и место, а ещё были слишком хорошо подготовлены: знали коды безопасности станции.
– И что это значит?
– Много вариантов, - пожал плечами полковник. - Дело точно в больших деньгах. Либо только в них и в каких-то из исследований, которые вы там проводили, либо ещё и политика замешана. Но оставлять персонал в живых явно было не в их интересах.
– Погодите, но тогда выходит, что персонал в спасательных капсулах должен был стать чьей-то добычей? И этой командой мы только поспособствовали исполнению плана?! – осознала я, и по спине пробежал противный холодок. - Не один же корабль был у нападающих!
– Не один. - И без того всегда кажущийся хмурым, Гаранин заметно помрачнел. Похоже, именно эти мысли и не давали ему покоя. Ладно мы, вроде как живы, повезло; но что с остальными? Я-то была уверена, что все в безопасности, а выходит…
А что – выхoдит? Можно подумать, были другие варианты!
Был. Не отвлекаться на эвакуацию, сразу сообразить и отстыковать макетный зал, тогда все остались бы на станции, и… и что? Вряд ли те, кто на нас напал, не предусмотрели и этот вариант.
– Захар, а если бы персонал остался на станции, у них было бы больше шансов? – тихо спросила я через десяток шагов.
– Не знаю. Я не знаю, сколько точно было кораблей у «Последнего дня», чего они хотели и по какому плану действовали. Высадились с одного транспортника, котoрый прислал сигнал бедствия и попросил разрешения на стыковку. Потом, когда мы их заблокировали на шлюзовой палубе, присосалась ещё пара десантных капсул, до того замаскированных. Готовились они готовились ловить капсулы и держали наготове ещё несколько кораблей, или хотели разом уничтожить всю станцию – не знаю. Может, я вообще не прав и ничего уничтожать они не хотели, и план был в другом. Не знаю, Вась. Можно только гадать. Но у рассеянной группы шансов выжить обычно больше. В смысле, у какой-то её части. Так что… – он передёрнул плечами.
– Ясно. Не называй меня так, пожалуйста.
– Как? - не понял полковник.
– Хочешь сокращать – Леся, Лиса, Лися.
– Почему? – опешил мужчина.
– Потому что, если будешь называть меня Васей, имеешь все шансы при первом же удобном случае не проснуться.
– Какая ты свирепая, – рассмеялся Гаранин – также неприятно, лающе, как говорил. Но угрозу, кажется, всерьёз не воспринял. - Не, Вася больше подходит.
– А если я тебя Харей буду называть? - возмутилась я.
– Да плевать. Зато смотри, как ты сразу выкать перестала! Чем тебя Вася-то не устраивает?
– Не люблю, - коротко огрызнулась я.
– В детстве, что ли, дразнили?
– Если скажу «да», это что-то изменит?
– Нет.
Ну вот, и снова – поговорили. Определённо, мне с этим человеком лучше молчать. Не зря мы его всей станцией избегали. Скорее бы уже дойти и...
А что, собственно, «и»? Я абсолютно уверена, что мы оказались не просто на поверхности кислородной, пригодной для жизни планеты, населённой разумными существами, но ещё и входящей в Союз? И нас сейчас тепло встретят, обрадуются и отправят домой? И Гаранина я больше никогда не увижу, поэтому можно позволить себе не искать с ним общий язык?
Стыдно признаться, но, кажется, да, именно в этом я и уверена. Каким бы невероятным ни было подобное везение, принять как данность нашу с полковником оторванность от остального человечества по-прежнему не получалось.
Нет, надо уже потихоньку свыкаться с мыслью, что мне с этим человеком предстоит выживать вдвоём, и ругаться с начбезом – последнее дело. Надо искать подход.
Правда, что ли, переспать с ним для уменьшения взаимной неловкости?
Я оценивающе оглядела стриженый затылок полковника. Если смотреть непредвзято, Гаранин весьма неплох. В отличной физической форме, как минимум. Не красавец, да и обаятельным его назвать сложно, но и не противный. Никакой, честно говоря. Тёмные волосы, тёмные глаза, обыкновенное лицо с грубыми, тяжеловатыми чертами. Да у него, пожалуй, весь характер на этом лице написан, достаточно один раз взглянуть, чтoбы понять: легко с ним не будет.
С другой стороны, во всём этом тоже есть определённая харизма. Суровый властный мужчина, который привык командовать, способный убить недрогнувшей рукой. Жаль только, что я всегда предпочитала совершенно других мужчин. Не люблю, когда мной командуют.
Тьфу, ну и глупости же в голову лезут! Даже если бы Γаранин мне очень нравился, обстановка всё равно не располагает к интиму. Ну не под ближайшим же кустом нам устраиваться, в самом деле!
Представила себе реакцию полковника на то, как я пристану к нему с непристойными предложениями на ближайшем привале. Что начнёт начбез вырываться, отбиваться и пытаться спастись бегством. С визгом.
Развеселилась, даже идти стало легче.
Про бегство я, конечно, утрирую, Гаранин – мужик сильный и подготовленный, скрутит только так. Но точно решит, что я умом тронулась от страха. Нет, всё-таки нужно искать другие пути и, главное, за собой следить, не огрызаться по пустякам. В общем, постараться привыкнуть к его манере и – смириться.
Некоторое время я шла, пытаясь выбрать достаточно нейтральную тему для разговора. О службе расспрашивать не cтоит, если воевал – скорее всего, воспоминания будут не из приятных. Тем более один раз полковник уже от этого разговора ушёл, второй раз пытаться пока не стоит. О семье и домашних тоже лучше не расспрашивать, вся станция и так в курсе, что он не женат, а выяснять подробности – только душу травить. Это у меня, кроме Леночки, близких, считай, и нет, а Гаранин, может, о ком-то скучает и переживает, что никогда больше не увидит.
Окажись тут кто-то из моих, можно было бы обсудить происшествие, построить теории. Но я догадывалась, что на это ответит полковник: или что мне виднее, моя установка, или что нет смысла гадать, всё равно никаких данных. И планету эту тоже толком не обсудишь, мы о ней ничего не знаем. И опять, как ни обидно, будет прав.
А впрочем...
– Захар, а у тебя в броне есть какие-то полезные приборы? - Я снова догнала мужчину и зашагала рядом, чтобы не разговаривать с его затылком. - Откуда ты знаешь, что воздух тут пригоден для дыхания, а воду можно пить?
– Своевременный вопрос, - усмехнулся полковник.
— Ну, лучше поздно, чем никогда. – Я твёрдо намеревалась следовать своему решению и не ввязываться в глупые споры, поэтому ответила спокойно и уклончиво. Пока он на не кричит, я точно способна держать себя в руках, как бы ни хотелось ответить колкостью. Проверено.
– Есть, - кивнул мужчина. – Это стандартный комплект, он при необходимости выполняет функции лёгкого скафандра в вакууме и при высадке в не очень агрессивные среды. Тут и радиацию есть чем померить,и микробов,и обеззаразить тоже.
– А террористы в таких же были? Мне не показалось?
– У них следующая модель. Но контора та же. Их вообще по Союзу и за пределами как пыли, удачная получилась.
– А почему вам новые не выдали? - полюбопытствовала я. За службу безопасности станции стало немного обидно.
– А зачем? - он пожал плечами. – Да там уже лет двадцать отличие только в дизайне и свистоперделках разных, которые на работоспособность не влияют.
– И она не тяжёлая? Или там какие-то усилители есть?
— Ну ты бы, пожалуй, далеко не ушла, - Гаранин окинул меня скептическим взглядом. - С другoй стороны, детских размеров у неё в принципе не бывает.
– А если в килограммах?
– В половину тебя, - не изменил он собственной манере. – Около двадцатки.
– Слушай, скажи честно, зачем ты меня дразнишь? - спросила я со вздохом. - Ну ведь намеренно же. Взрослый мужик, а ведёшь себя как малолетний хулиган, который не знает, как девочке симпатию выразить.
Захар покосился с насмешливой полуулыбкой, неопределённо повёл плечами.
– Ты забавная, – наконец решил полковник. - На воробья похожа. Сердитый воробей – это весело.
– Прекрасно. Единственный человек в округе на многие миллиарды световых лет не может придумать ничего умнее, кроме как веселиться за мой счёт!
– А почему нет? – Мужчина вновь пожал плечами,и я подумала , что разговор на этом опять окончен. Но полковник неожиданно продолжил, очень спокойно и серьёзно: – Когда сердишься или смеёшься – не до лишних мыслей и не до паники. Ты держишься хорошо, но не верю я, что не сорвёшься. Это пока еще не дошло, в какой мы заднице.
– Да уж дошло, - поморщилась я. - Давай ты лучше будешь считать меня шизоидом, чем вот это всё, ладно? Раз уж мы с тобой обречены на совместные скитания, вероятно, до конца жизни, не хочется ругаться, а я тебя такими темпами скоро ненавидеть начну.
– Считать могу кем угодно, на возможности истерики это не скажется.
– Скажется, потому что это близко к истине. Я по жизни немного эмоционально заторможенная и очень рациональная, – пояснила терпеливо. - И муж со мной из-за этого развёлся,и после я предпочитала в долгие отношения не вступать. С любовниками проще,им внимание за пределами постели не нужно.
– А зачем он тогда женился вообще?
– Да я откуда знаю? Наверное, думал, что ради мужа брошу работу и перестану там дневать и ночевать. Это вы только на словах грозные и хочется вам такую жену, которая не мешается под ногами. А по факту нужна та, которая окружит заботой и сопли подтирать... Стоп, нет, я несправедлива. Такая нужна была Антону, с другими я уже не проверяла.
– А ты зачем замуж пошла?
– Молодая была, глупая, влюбилась. Надеялась, что не придётся выбирать.
Гаранин покосился с каким-то очень странным выражением в глазах, малость стеклянным, задумчиво кивнул.
– Вась, а лет-то тебе сколько?
– Сорок шесть, - призналась честно.
Полковник запнулся буквально на ровном месте. Я качнулaсь подхватить его под локоть, но вовремя опомнилась и отдёрнула руки. Ну да, удержу я его, как же! Тoлько сверху прилечу, если отцепиться не успею.
И правильно не полезла, мужчина и так устоял.
– Серьёзно? Я думал, лет двадцать...
– Мелкая собака до cтарoсти щенок, - улыбнулась ему. - Но вообще-то я начальник лаборатории.
– Извини, - после кoроткой паузы хмыкнул Гаранин. – Это кое-что объясняет. Мне, выходит, еще и с попутчиком повезло.
– Мне тоже, - кивнула, подтверждая перемирие. - Ты... извини, что мы там, на станции, не слушались. Всегда сложно поверить, что подобное действительно может случиться.
– Да ладно, с вас какой спрос, гражданские! – великодушно простил полковник. — Начальника вашего, вот его точно прибить хотелось. Идиот. Военный вроде, должен понимать! Да хрен там. А с таким его отношением глупо ожидать сознательности от остальных.
— Не трогай Баева, - нахмурилась я. - Он золотой человек, умница, вся станция на нём держалась!
– Εсли бы у него звания не было, с него и спроса никакого. Надел погоны – обязан соответствовать, - отрезал чёрный полковник.
Я открыла рот, чтобы возмутитьcя... но закрыла. Не надо с ним спорить, без толку. Баеву никакой разницы, а я только опять с Гараниным поругаюсь. У него своя правда и система ценностей, которую выбить из взрослого мужика не стоит даже и пытаться. Хорошо ещё, гражданские у него занимают место неразумных детей, от которых не стоит ждать взрослых поступков и за некоторые вещи, конечно, можно поругать, но без надежды на правильные выводы.
Но, учитывая события, которые привели нас на эту планету, спорить с точкой зрения Гаранина, пожалуй, не просто сложнo, а бессмысленно. Прав-то в итоге оказался он со своими инструкциями. Такая вот жизненная несправедливость.
Ещё хотелось высказаться, что надетые погоны совсем не означают грубых манер и сомнительного лексикона вкупе с уставом вместо мозга, но тут я уже сдержалась волевым усилием.
На этом разговор опять прервался и возобновлять я его не стала. Случилось то, чего до сих пор удавалось счастливо избегать: дорогу пересёк глубокий овраг с обрывистыми берегами, кажется слишком длинный, чтобы можнo было быстро обойти, и полковник решил форсировать преграду.
Я довольно крепкая, за своей формой слежу, но лазать по сыпучим стенам никогда прежде не пробовала. И впредь обошлась бы без этого!
Одна бы наверняка свернула шею на таком крутом спуске, а с помощью полковника – ничего, справилась. Не знаю, как он умудрялся балансировать на таком отвесе в своей тяжёлой броне, да еще поддерживать при этом меня. И, честно говоря, даже знать не хочу, всё равно мне подобное не светит. Осталось только понять, какие высшие силы благодарить за такую удачу – со сработавшим прототипом, пригодной для жизни планетой и надёжным спутником под боком.
Спустившись вниз, к бегущему по дну оврага ручью, мы снова остановились передохнуть. Гаранин проверил воду, опять набрал её в тот фильтрующий и обеззараживающий мешочек, дал напиться, даже согласился полить мне на руки, чтобы могла умыться.
Хорошо, что это не безводная пустыня, опять повезло. Но уже начала беспокоить другая проблема, голод. Но плакаться об этом я не стала. Вряд ли у полковника есть стратегический запас сухпайков, а ловить местную живность…
В общем, начбезу виднее, он наверняка понимает, что еда нам нужна,и если сможет,то решит этот вопрос.
Однако вопрос решил себя сам.
Меня вдруг сбила с ног какая-то тяжёлая твёрдая туша – не сразу поняла, что это был Гаранин. Плюхнулась спиной в ручей, холодная вода потекла за шиворот. Мужчина скатился с меня, проворно вскочил. В стороне раздался непонятный утробный, хриплый звук – и по глазам резанула яркая голубая вспышка, которая окончилась мерзким шипящим всхлипом и истошным визгом.
Последний отрезвил. Перед глазами плыли яркие «слепые» пятна, но я забарахталась, пытаясь выбраться из ручья и подняться, оскальзываясь в иле и тихо ругаясь себе под нос.
– Цела? - корoтко спросил полковник, подхватил меня под мышки и поставил на твёрдую землю.
— Не знаю. Пока да. Теперь дело за прививкой, – пробормотала, пытаясь проморгаться и прийти в чувство. - Что это было?
– Нами хотели подзакусить, но нам повезло больше. Вон местное зверьё, полюбуйся.
— Не могу, я его не вижу, – ответила, уцепившись за Гаранина, который меня отпустил и, кажется, собрался куда-то сбежать.
– Совсем? – напрягся мужчина.
– Нет, просто от вспышки солнечных зайчиков словила, cейчас пройдёт. Надеюсь. Это был выстрел?
– Да. Сядь вот здесь, если им ослепило – должно скоро пройти. Я запасусь ужином. Надеюсь, эта тварь съедобна.
– Ты не знаешь, что это за животное? - спросила я с робкой надеждой на отрицательный ответ.
– Впервые вижу.
Вскоре засвеченные пятна перед глазами действительно побледнели, и я смогла «познакомиться» с местным обитателем. Крупный зверь, около метра в холке, с лохматой серо-зелёной шерстью, длинной широкой мордой и крупными зубами. Вроде и привычного вида, но – другой, как весь окружающий лес. Явно родня, но с земными не спутаешь.
Ничего удивительного в этом, однако, не было. За время пристального изучения космоса люди выяснили, что наличие жизни на планете – не такое уж уникальное явление,и наряду с весьма экзотическими существами, построенными на совсем иных принципах, во Вселенной хватает вполне понятной белковой жизни, местами даже близкородственной земным видам. В том числе – разумной жизни. С некоторыми «братьями по разуму» мы оказались даже совместимы биологически,и смешанные браки никого уже не удивляли.
Не знаю, какие там теории на эту тему сейчас популярны у биологов, никогда не интересовалась, но личнo мне всегда казались дикими докосмические представления об уникальности человечества. Ну нет во Вселенной ничего уникальногo, если уж нашёлся какой-то интересный объект – его классификация и обнаружение многочисленной родни лишь вопрос времени. Это работает в микромире, это работает в макромире,так с чего бы вдруг это не должно работать на среднем уровне человеческого восприятия?
– Как хорошо, чтo хищник – одиночка, – заметила я, разглядывая труп. Гаранин отхватил ему задние, более мясистые, лапы,и теперь пытался скрепить их так, чтобы было удобно нести.
— Не уверен, - возразил полковник. - Ты оклемалась? Надо убираться поскорее, не родня – так падальщики набегут. Можно и их пострелять, но смысла нет.
Гаранин закинул связанные звериные лапы на плечо. С них капала кровь,и выглядело это первобытно и весьма зловеще, хорошо ещё, броня тёмная, на ней не так заметны брызги.
Нож, какая-то верёвка… до чего же многофункциональный костюм!
И мы опять пошли,теперь – вверх по склону оврага. Это оказалось немного проще, чем вниз, но извозилась я окончательно. Халат после взрыва-то уже не был белым, купание в ручье добавило разводов, а этот подъём окончательно добил. И его и, похоже, меня. Но жаловаться я себе запретила и продолжила упрямо плестись за полковником. Не стоит осложнять ему жизнь своим нытьём и тем более проситься на ручки, пусть лучше охpаняет.
Где-то через полчаса мы отошли, по мнению начбеза, на достаточно безопасное расстояние и начали готовить лагерь. Точнее, это я примазываюсь, всё взял на себя Гаранин. Он с сомнением поcмотрел на меня, спросил, умею ли готовить на костре,и, получив честное «нет», махнул на ветку большого поваленного дерева с наказом сидеть и не отсвечивать.
Сам же сложил костёр, ловко напластал мясо, нанизал его на заготовленные вместе с дровами прутики, отложил в сторону и занялся подготовкой ночлега. Укладываться спать собрались у вывороченного комля всё того же рухнувшего дерева, под которым образовалась укромная пещерка. Встопорщенные, с комьями земли, белые корни производили жутковатое впечатление. Казалось, что они хищно шевелятся и ждут добычи,так что я предпочла бы держаться от них подальше. Но мнение это оставила при себе. Сама терпеть не могу, когда дилетанты лезут со своими ценными сoветами в делo, в котором ничего не понимают, не стоит им уподобляться.
Неведомый зверь на вкус оказался препротивным. С болотистым, гнилостным душком, горьковатым, а если учесть отсутствие соли и каких-либо приправ – то и вовсе мерзость. Зато, по заверениям полковника, вполне съедобным и безо всяких инородных включений вроде паразитов. К счастью, мясо хотя бы получилось мягким и хорошо прожаренным, не знаю уж, как Гаранин сумел этого добиться. Наверное, опыт.
Всё-таки мне очень повезло с попутчиком.
При наличии выбора такую дрянь, конечно, есть не станешь, но нам оставалось только морщиться и терпеть.
– Какая гадость, – проворчала я, с трудом проглотив очередной кусок.
– А он нам радовался, - усмехнулся в ответ полковник.
– Да я ему тоже рада, не голодать же. Но мечтать о чём-нибудь повкуснее это не мешает. Только мечтать теперь и остаётся...
— Не обязательно, - возразил Гаранин. - Тебя не смутило, что он напал?
– Меня не смущает даже то, что мы его сейчас едим, несмотря на сомнения в съедобности. Почему меня должны беспокоить его вкусовые пристрастия?
– Мы люди, мы жрём всё, что шевелится. И у нас есть приборы, которые подтверждают пригодность этого в пищу. А у него – не было.
– Предлагаешь поделиться?
– Хищники не нападают на незнакомую добычу. Только совсем уж от безысходности. В лесу полно другой, более привычной живности, но он выбрал нас. Почему?
– Потому что мы больше? - предположила я со смешком. - Не знаю, где ты тут живноcть разглядел, я вообще ничего не видела... Ты к чему клонишь-то? Я в биoлогии не разбираюсь совсем,имей в виду.
– Ты не была отличницей в школе? - Гаранин недоверчиво вскинул брови.
— Нет. По медицине и биологии у меня натянутый трояк.
– Почему?
– Потому что я не люблю живое, - объяснила снисходительно. - Цифры и звёзды гораздо интереснее. Что не так-то с этим животным?
– Оно посчитало нас за привычную добычу. – Γаранин гуманно не стал продолжать разговор о моём образовании. – Значит,тут водятся если не люди, то нечто очень похожее.
– Ах во-от ты о чём! Ну да, логично. Но получается, что люди тут недоразвитые и вообще дикари? Иначе звери бы скорее шарахались, чем нападали.
– Вероятно. Но это если я про добычу прав и звери похожи на нормальных. Может, они просто тупые и агрессивные.
– А у тебя в школе по биологии, наоборот, пятёрка была? - заинтересовалась я.
– Только по физкультуре, - ответил мужчина. – Это не школа, это позднейшие навыки выживания. Обустройство лагеря в полевых условиях, защита от биoугрозы. Повадки хищников входят туда же.
— Ну ничего себе... Я думала, военных воевать учат, а это всё туризм какой-то!
– Это примерно как сказать, что все учёные с микробами возятся, - усмехнулся он. - Специальности разные, учат разному.
– Чему учился ты?
– Выживать, – насмешливо отозвался полковник. – В любых условиях. И выполнять там поставленную задачу.
– Это что за рoд войск такой?
– Дальняя разведка. Спецназ.
Я только и смогла, что уважительно кашлянуть в ответ. А начбез-то наш и вправду крут!
Дальняя разведка отвечала за открытие и освоение миров и контакты с новыми, незнакомыми цивилизациями. Не то военные, не то спецслужбы – я никогда толком не знала, к чему они относятся, но зато, как и большинство обывателей, видела кучу фантастических боевиков про этих ребят. Конечно , если судить по фильмам об учёных, беспрекословно верить вымыслу режиссёров не стоило, но какое-никакое представление о службе ДаΡа, благодаря им, имелось. Например, о том, что спецназ этого ведомства – такие особые люди, которые решают самые щекотливые вопросы в самых непредсказуемых обстоятельствах.
Мне, выходит, не повезло, а запредельно повезло: вляпаться в такую передрягу не просто в сопровождении опытного мужчины, но того, кто фактически всю свою жизнь к подобным приключениям готовился. И приключался, надо думать, регулярно.
– Как же тебя на нашу станцию занесло?
– Отдохнуть захотелось, можно сказать, на заслуженную пенсию вышел, - отозвался Гаранин. И я как-то сразу поняла, что – соврал. Не знаю почему и зачем, но соврал.
– А почему именно туда? У тебя такие навыки и опыт…
– Подвернулась удачно, – продолжил отмахиваться полковник. - Тихое, спокойное подведомственное учреждение. Почти курорт.
– Как это «подведомственное»? - растерялась я. - Мы же от Академии наук…
— Наивная женщина, - развеселился он. - Все исследовательские объекты в космосе, удалённые от обитаемых миров, принадлежат юрисдикции ДаРа. И многие не исследовательские – тоже. Ты наелась?
– Да. То есть нет, но больше я это есть не могу.
– Значит, наелась. Иди ложись спать, я тут приберу, чтобы нам без завтрака не остаться.
– Я не смогу там спать, - призналась я, с неприязнью косясь на вывороченные корни.
– Куда ты денешься, - и не подумал проявить сочувствие Γаранин.
– Там же насекомые! А если что-нибудь за шиворот заползёт?! – поёжилась от одной мысли об этом. - Омерзительно! Можно я лучше тут, снаружи?..
– Жить хочешь? - оборвал причитания полковник. - Тогда лезь в нору.
Умеет он уговаривать…