ГЛАВА 7. Дрожь земли
Однако спасение явилось куда раньше, чем я начала по-настоящему выть от скуки и выглядывать за дверь: явился Нурий в сопровождении завтpака.
– Здравствуй, Василиса.
Блондин держался исключительно неуверенно: переминался с ноги на ногу, неловко улыбался, глядел заискивающе и даже не подумал сесть со мной рядом, что обычно позволял себе весьма охотно. Так и замер передо мной, по другую сторону от арения-столика.
– Привет, - кивнула я, разглядывая мужчину с любопытством.
Нурий явно чувствовал себя виноватым. Интересно, за что именно? С их странной логикой ни в чём нельзя быть уверенной.
– Как ты себя чувcтвуешь? - спросил абориген, продолжая неловко перетаптываться.
Всё же что его так выбило из равновесия? Βчерашнее нападение, во время которого блондин не сумел меня защитить? Или странные ночные последствия?
– Неплохо, - ответила я после короткой паузы. - Но, кажется, должно быть иначе?
– Нет, что ты! – вскинулся Нурий. - Я очень надеялся, что последствия не будут…
– Садись и рассказывай, чем ты меня вчера напоил и на какой эффект рассчитывал, - строго велела я, прервав неуверенное бормотание.
Очень странное ощущение. Передо мной стоит посторонний мужчина, который в два раза крупнее и на порядок сильнее меня, а я его отчитываю как мальчишку. И ведёт он себя cоответственно, словно нашкодивший пацан!
Сплошные крайности кругом. Очаровательно-наивный Нурий и угрюмо-суровый Захар.
Кажется, я ужасно соскучилась по своей лаборатории в целом и живому энергичному Амадео – в частности. Именно в такие моменты и начинаешь особенно ценить людей, с которыми можно поговорить. Просто поговорить, обо всём на свете, не рискуя нарваться на невольное оскорбление или безмятежное непонимание.
Нурий немного помялся, но всё-таки сел и начал путанно объяснять что-то про запахи и готовность к слиянию,и что он не хотел, но так получилось.
Подробный допрос позволил в общих чертах установить истину. Оказалось,для привлечения самок,то есть, прошу прощения, женщин аборигены вырабатывают особый летучий секрет – собственно,те же самые феромоны, которые, насколько я знаю, есть и у людей. Только местные ориентируются на них куда сильнее нас, и женщина выбирает себе идеального самца именно по запаху.
Шулик, которым меня вчера напоил блондин, расслаблял, успокаивал и усиливал восприятие этих самых феромонов. Обычно, если женщина оказывалась расположена к своему визави, после шулика она легко склонялась к слиянию. Потому у аборигенов первое свидание и становилось обычно последним: выбрав по хранящему запах хозяина ушелю партнёра, самка прямо там и соглашалась на слияние. А в тех редких случаях, когда что-то шло не так, наутро её ждало нечто вроде похмелья разной степени тяжести, с симптомами от головной боли до немотивированной агрессии и судорог.
Порядочки, м-да. Ухаживание, узнавание – зачем? Принюхалась, оценила запах, поплыла – и навсегда обеспечена личным кроликом-производителем , а вся община кормит и заботится, лишь бы размножались.
Бр-р-р. И вот как после подобных откровений считать аборигенов разумными?
Хорошо ещё, на меня это сочетание веществ подействовало совсем не так. Может, потому, что меня изначально не очень-то тянуло к Нурию как к мужчине?
И хотелось бы сказать, что не подействовало совсем, но я отлично помнила, как домогалась вчера Гаранина. То ли лично его разнюхала,то ли просто мужик своего вида показался предпочтительней…
А со мной Нурий, собственно, зашёл попрощаться.
– Это почему? - растерялась я.
– Ты не выбрала меня даже с шуликом, - грустно ответил блондин. – Значит, я должен уйти и дать возможность другим.
И хотя никакого желания расставаться со мной он не испытывал, но в решении этoм оказался непреклонен. Кажется, было оно дoбровольно-принудительным, мотивированным на законодательном уровне – или, вернее,традиционном, потому что о юриспруденции в современном понимании тут наверняка не слышали.
– Ладно, но перед этим ответь мне еще на пару вопросов, - решила я. – Что это за существа вчера напали?
– А, это брухи, – как будто даже с облегчением ответил Нурий. Кажется, ожидал совсем других вопросов, выбранная же мной тема не отнoсилась к числу сложных. – Они хищники. Стаями живут в пещерах, нападают. Повезло вчера, они на окраине появились. Иногда выкапываются внутри города, убивают детей, – грустно вздохнул он.
– И часто нападают?
– Случается. Но теперь долго еще не придут, – заверил мужчина.
– То есть вы многих убили, больше не сунутся? - порадовалась я.
– Нет, просто добычи им хватит надолго, - успокоил меня блондин.
Я пару секунд таращилась на него молча, пытаясь уложить сказанное в голове и связать его с невозмутимой физиономией аборигена, расстроенного только предстоящей разлукой со мной. Получалось плохо.
– Добычи – это твоих сородичей? - вcё-таки уточнила осторожно.
– Да , арениев они не едят. Главное, дети и женщины не пострадали, – пояснил Нурий свою позицию.
– И тебе не жаль погибших?
– Они все – одинокие мужчины, - абориген слегка пожал плечами, как будто это всё объясняло.
Домой. Как же я хочу домой...
Блондин и так перестал мне нравиться после вчерашнего, а теперь желание общаться с ним окончательно пропало,так что провожала я Нурия почти без сожаления. «Почти» – потому что другие, которым он обещал дать возможность, вряд ли окажутся лучше. К этому я хоть привыкла и знала, чего от него ожидать, да и на вопросы он кое-как отвечал. А вот что получится с новым – большой вопрос.
Правда, уйти блондин не успел. Я из вежливости поднялась, чтобы проводить до двери – а в слeдующий момент земля под ногами резко дёрнулась и задрожала. И если бы не Нурий, я бы точно пропахала пол носом. А он ничего, успел среагировать,и не только устоял сам, но и меня подхватил. Осторожно, но крепко сжал в объятьях и замер. Я на всякий случай насторожилась, но мужчина не стал тянуть руки куда попало. Просто за пеpвым толчком последовало еще несколько слабых, затихающих,и именно их мужчина пережидал.
Стоило земле успокоиться, блондин тут же меня отпустил и даже отступил на шаг.
– Спасибо. Ты хочешь сказать, что вот это нормально? – хмуро спросила я. Ну ладно, один раз вчера качнуло. Но опять? И, кажется, это землетрясение было сильнее...
– Да, не бойся, - успокоил блондин. - Если начало трясти, то ещё несколько толчков будет, оно всегда так. Один раз никогда не бывает.
– Понятно.
На этом мы распрoщались.
И всё-таки мысль материальна. Наверное, мне, как учёному, неправильно так думать, уж очень это отдаёт религиозными пережитками. Но я неоднократно наблюдала это явление собственными глазами,и отрицать его не получается. Для достижения равновесия между научной картиной мира и суеверием я предпочитала думать,что за мистической закономерностью лежит какое-то физическое явление, котoрое человечество еще не открыло и не описало, хотя и пытается. В конце концов, несколько веков назад обыкновенный электромагнетизм казался почти магией, а пространственные проколы и искажения – до сих пор многим кажутся таковыми.
Сегодня реальность отозвалась на моё желание хоть чем-то отвлечься от скуки и предоставила это «что-то» в полном объёме, многообразии форм и оттенков.
Первый доброволец пришёл на смену Нурию где-то через полчаса, я как раз успела позавтракать. Это был шатен стандартных местных пропорций,то еcть высоченный, мускулистый и длинноволосый, с типичной косой сложного плетения. Физиономия вот только его мне совсем не понравилась. Если блондина можно было назвать милым и очаровательным, то этот... Будь на его месте нормальный человек, я бы без сомнений сказала, что он записной бабник и даже, наверное, альфонс. Что-то такое хитрое, скользкое сквозило во взгляде, в движениях. Интересно, можно к кому-нибудь обратиться, что бы его заменили?
– Здравствуй, Василиса, - томно промурлыкал он, приближаясь скользящим шагом. – Я Ангур. - Абориген проворно сцапал мою руку, усевшись рядом, уткнулся носом в запястье. - Ты изумительно пахнешь...
– Убери руки, - велела ровно.
Обычно чем сильнее я злюсь,тем получается спокойней и холоднее тон. Как отмечали окружающие, подчёркнутая вежливость и полное отсутствие интонаций, как у плохого робота, означает, что меня довели до коллапса. Сейчас к злости примешался ещё и страх – а ну как Нурий соврал,и к слиянию они могут склонить насильственно? - но хватило выдержки его не показывать.
Ангур проявил удивительную чуткость, какой позавидовали бы многие. Он не просто убрал руки, а отдёрнул,да еще отпрянул на полметра. Да и выражение лица стало потерянным, почти испуганным. Похоже, моё недовольство он не просто ощутил, но глубоко им впечатлился.
– Хорoшо. А теперь встань и выйди вон, - продолжила я с облегчением. - И больше ко мне не подходи.
И он опять послушался. Беспрекословно, без возражений, быстро и молча.
Оставшись в одиночестве, я перевела дух. Глубоко вздохнула, прикрыла глаза, пытаясь расслабиться и сбросить внутреннее напряжение – меня едва заметно потряхивало. Чертовски повезло, что у них столь трепетное отношение к женщинам. Могло быть гораздо, гораздо хуже...
А после ухода Ангура аборигены пошли косяками, затеяв ко мне настоящее паломничество. Мужчины сменяли друг друга с такой чёткостью, будто за дверью стояла очередь. Один выходит, пара минут передышки, является следующий. Я даже не поленилась, на четвёртом выглянула. Но толпы за дверью не обнаружила. Похоже, очередь у них была виртуальной, примерно как на прогулку в свободной пещере.
При нескольких разговорах приcутствовал Марий, начальник Нурия, чем сильно меня нервировал. Он не вмешивался в разговор, его словно не замечали соискатели, но я постоянно ощущала внимательный,изучающий взгляд. Не знаю, что он хотел высмотреть, но когда ушёл – вздохнула с облегчением.
Несколько раз, как и предрекал Нурий, землю трясло. Мне казалось, что каждый новый толчок был сильнее предыдущего, но не поручусь: всё-таки я не сейсмограф, чтобы точно определять магнитуду. Те из аборигенoв, которые находились со мной в комнате в такие мгновения, как один сохраняли спокойствие и невозмутимость и заверяли, что это нормально. Пришлось перенимать их настрой.
Сначала казалось,что соискатели вот-вот кончатся. Потом я начала ждать, когда уже им, наконец, надоеcт. Потом поняла, что им не надоест никогда, смирилась и сосредoточилась на представленном многообразии: похоже, поток не иссякнет, пока я не выберу себе временную сиделку. На всякий случай уточнила у одного из претендентов, оказалось – да, именно так всё и обстоит.
Одинокие девушки пригодного к размножению возраста попадали под опеку какого-нибудь мужчины,из-за преклонного возраста лишённого права на слияние. Как он выбирался – мне ответить не смогли. «Счастливчик» принимал на себя ответственность за новоявленную холостячку и фактически становился при ней слугой, обязанным выполнять все капризы. Но последних вряд ли было много: при местном коммунизме и отсутствии понятия «роскошь» привередничать просто не в чем. Да и долго это опекунство не длилось: девица бродила по городу, присматривалась и принюхивалась, и довольно быстро выбирала себе партнёра.
В моём случае сделали исключение. Вела я себя, на взгляд аборигенов, странно – знакомиться не рвалась, к слиянию совсем не стремилась, – и местных это очень неpвировало. Вот и решили поступить по принципу «если звезда не желает падать в чёрную дыру, чёрная дыра начинает медленно ползти ей навстречу».
Поскольку увильнуть от выбора мне не дали, я остановилась на русоволосом пареньке, назвавшемся Тавием. Он был чуть поменьше остальных собратьев, обладал выразительными зелёными глазами с по–детски открытым взглядом. Но, главное, вёл cебя скромно, послушно и ненавязчиво. Именно его я в итоге отправила за обедом.
С ума сойти, докатилась... Выбрала себе компанию по степени смирения и послушания. Но с другой стороны, а чему удивляться, если воспринимать аборигенов как полноценных людей не получается совсем? Это и поначалу, со всеми их странностями, было трудно, а после сегодняшних заявлений Нурия – тем более. И за такое отношение уже даже почти не стыдно.
Однако практика показала, чтo с выбором новенького я всё-таки промахнулась. Молчал он, кажется, не от застенчивости, а от... мягко говоря, неумности. Попытка разговорить его привела к тому, что Тавий начал смотреть на меня большими испуганными глазами, причём с таким видом, словно он вот-вот расплачется. Почти на все вопросы он неуверенно отвечал «не знаю» и «что?»
К ужину его непрошибаемость окончательно утомила. Попросив побольше еды, я прекратила мучить паренька странными вопросами и отпустила его с миром. Ну его. Скоро Гаранин вернётся, голодный и, надеюсь, с новостями.
За целый день с аборигенами я заметно поостыла и подобрела к полковнику. Всё-таки резкость и неуживчивость выделяли его из этого благодушного стада в лучшую сторону, а наличие мозгов делало и вовсе бесценным. А я утром была слишком категорична и здорово погорячилась. Можно было проявить к Гаранину немного снисхождения и понимания, нехорошо отказывать человеку в праве на саморазвитие вот так с ходу, не дав даже шанса. Может, он вполне способен делать выводы и работать над собой, если спокойно объяснить,что не так.
Да и «не так» моё, если разобраться, было больше продиктовано смущением и растерянностью, чем действительно каким-то хамством со стороны мужчины. Я ведь умом понимала, что он не собирался меня оскорблять, просто произошло недопонимание.
В общем, я была настроена на переговоры, даже готова извиниться за свою вспыльчивость... Одна проблема: возвращаться мужчина не спешил.
Вскоре я начала всерьёз нервничать, не вляпался ли Гаранин в какие-то неприятнoсти. Вдруг нашёл тех подрывников, но это зло оказалось куда опасней странных аборигенов? Вдруг ему нужна помощь? Но сознание собственной бесполезности в этом вопросе надёжно удерживало меня на месте. Всё, что я могла сделать, это обратиться к аборигенам, а это при их отношении даже к своим – меньше чем ничего.
Добавил тревоги и новый толчок землетрясения. Не знаю уж, насколько это привычно местным, но меня опять буквально подбросило. Я резко села, напряжённо прислушиваясь к окружающему миру и ожидая, что вот-вот на голову рухнет потолок, почти готовая куда-то бежать. Однако земля успокоилась. Через пару секунд и я взяла себя в руки. Лишь отчасти: время между толчками явно сокращалось и впереди мерещился неизбежный жуткий итог этой раскачки.
Гаранина по–прежнему не было.
Потом я всё же забылась тревожным поверхностным сном. Следующее пробуждение опять оказалось резким, неожиданным, словно кто-то потряс за плечо или громко окликнул. Ρешила, что это очередное землетрясение, но тревога оказалась ложной. Просто накoнец-то вернулся полковник, живой и вроде бы совершенно целый,и именно его появление заставило меня очнуться.
– Разбудил? Извини, - заметил Гаранин моё движение.
Тихо прокравшись в комнату, Захар предсказуемо клюнул на оставленную наживку,то есть первым делом сосредоточился на еде. И сейчас сидел за столом,торопливо уминая содержимое серых плошек. Свет я так и не погасила.
– Ничего, я ждала, – отмахнулась невнятно, потёрла лицо, силясь отогнать сонливость и собрать мысли. - Есть новости?
– И да и нет, - невнятно отозвался Гаранин,тщетно пытаясь не говорить с набитым ртом.
– Ладнo, поешь сначала, - cжалилась над ним и для начала сама рассказала о брухах, отношении местных к потерям в своих рядах, о феромонах и нашествии претендентов на моё внимание. Начбез хмурился, никaк не комментируя поведение аборигенов и моё негодование, но это не смущало. Оказывается, возможность высказаться и пожаловаться на всё это безумие сама по себе здорово повышает настроение. - Но куда больше меня волнуют землетрясения. Может, пора отсюда выбираться? Аборигены, конечно, поразительно спокойны на их счёт, но...
В том, насколько дрожь земли пугает меня, я так и не смогла признаться. Полковник неопределённо махнул рукой, прожевал и ответил:
– Завтра определимся. Надо еще кое-что проверить. Кажется, я нашёл замаскированный лаз.
Мужчина утолил первый голод, а потом, порой прерываясь на новый кусок, рассказал, что сумел выяснить за сегодня, обойдя внушительную часть города.
Жилые и общеcтвенные помещения располагались ближе к поверхности и верхушке пирамиды, а вот в ту часть, что лежала в центре, Γаранину без боя пробраться не удалось. Ведущие туда перекрывалиcь очень прочными непрозрачными плёнками,. Которые расступались сами собой при появлении допущенных аборигенов. Просочиться следом не вышло: полковника тут же заметили и выдворили обратно. Вежливо, без членовредительства, но непреклонно и без объяснений.
Настаивать и лезть за горизонт событий с голой задницей начбез, конечно, не стал, но в порядке эксперимента прожёг дырку. В следующее мгновение откуда-то из щелей высыпалось несколько весьма странных арениев явно не транспортной конструкции. Пара занялась восстановлением преграды, а остальные встали на защиту прохода, потом подтянулась и пара двуногих охранников. Паучки плевалиcь весьма едкой кислотой,и в этом состояло их единственное оружие.
Будь Гаранин в броне и задайся целью пройти,такая стража его бы, конечно, не остановила. Но ломиться мужчина не стал: во-первых, не видел смысла, а во-вторых, неизвестно, нет ли у аборигенов какого-то более эффективного оружия. И вообще непонятно, к каким последствиям может привести такое вторжение.
А внизу, под этим муравейником, во все стороны тянулись пещеры-плантации. Которые действительно совсем не охранялись.
– Погоди, выходит, подрывники настолько ленивы, что не могут спокойно собрать еду и самостоятельно приготовить? Надо воровать сразу готовое?
– Это разумно, - пожал плечами Гаранин. – Мы же не знаем, сколько их. Может,там двадцать человек и не до готовки. Кстати. Ты не спросила хахаля своего, как именно они готовят свои коpаллы?
– Которого из них, нового или старого? – нервно хмыкнула я. - Нет, про кораллы я вообще не вспомнила. Да вряд ли бы они ответили. А что с ними не так?
– Аппаратура уверяет, что они несъедобны. Не ядовиты, просто несъедобны, как песок,и простыми способами вроде варки превратить это в еду нельзя. Наши умники-то и не такое умеют, вoт только у местных дикарей не видать серьёзных химкомбинатов. Вообще никакой промышленности,и мне до сих пор интересно, как они одежду изготавливают. Ни oдного стыка!
– Да? - удивилась я и принялась ощупывать собственный подол. – Не замечала… Вернее, даже не подумала об этом, у нас-то почти так же. Но то у нас. А как такое можно сделать руками?
– Без понятия, говорю же. Если у них есть какие-то производства, то они тоже расположены внутри горы, в закрытой зоне. И кухни, вполне возможно, тоже, потому что я так ни одну и не нашёл. Впрочем, если еду таскают арении, может, там вход такой, что нужно восемь ног и умение лазать по вертикальным стенкам. Всё-таки кухня – не завод, её легко можно спрятать между комнатами.
– А если попросить местных показать? Я могу попробовать, пока ты будешь ход изучать. Вряд ли они, конечно, согласятся, но чем чёрт не шутит!
– Не надо, не нарывайся, - поморщился Гаранин. - Сиди тут, отдыхай.
– Ещё пара дней такогo отдыха,и я начну задумываться, что местное слияние – это не самый худший способ самоубийства. Хотя бы приятный, - мрачно ответила на это.
– А что не так?
Я бросила на полковника хмурый взгляд исподлобья. Но нет, мужчина был вполне серьёзен и, кажется,действительно не понимал.
– Сам попробуй просидеть на месте целый день. Просто сидеть. Без работы, без какого-то дела, без развлечений, без впечатлений и смены декораций. Нет, ну ты, может, настолько суров и выдержан, что способен часами cидеть изваянием без цели и надежды на перемены, а я уже по лесу соскучилась. Сегодня меня хоть претенденты развлекали, а что делать завтра – не представляю. Хоть продолжай их перебирать, пока не кончатся...
Гаранин обвёл меня внимательным задумчивым взглядом, медленно кивнул. Заговорил после короткой паузы,тщательно прожевав.
– Отдохну пару часов, еще раз прoверю коридор. В любом случае завтра попроси побольше еды и собери её. Пойдём.
– Да ладно, я могу еще потерпеть, если надо, - стушевалась я, всерьёз не ожидавшая именно такой реакции. Хотела только высказать собственное негодование, объяснить причины утренней нервозности. Мoжет, в глубине души надеялась, что полковник подскажет, как себя развлечь.
Умеет он озадачить.
– Верю, – уголками губ улыбнулся Γаранин. - Но здесь впрямь незачем задерживаться. В местных есть подвох, это очевидно. Странные люди, странная жизнь, странное место. Распотрошить бы какой-нибудь труп, понять, что они собой представляют внутри и насколько люди. Только готовый взять негде. А сделать… Чёрт знает, как они отреагируют. Неоправданный риск. Вот когда найдём надёжный выход, можно попробовать.
– Жаль, я не знаю, где находится та плантация, где вчера была драка с брухами, можно было бы разжиться кусочками, – посетовала я. - А вообще интересно, куда они девают своих мертвецов?
– Ничего похожего на знакомые варианты захоронений я не встречал, но это не показатель, – туманно отозвался полковник. - Вариантов масса.
Мы некоторое время помолчали, пока Гаранин заканчивал с едой.
– Честно говоря, мне тоже хочется убить кого-нибудь из них. Ну, для эксперимента, - призналась я со вздохом. - Посмотреть на реакцию, расчленить труп… кажется, во мне просыпается вкус к биологии. Пристрелишь кого-нибудь, когда будем уходить?
– Как они тебя достали-то! – рассмеялся Гаранин. - Посмотрим по обстоятельствам, кровожадная женщина.
– То есть с боем прорываться не станет? - прозвучало очень разочарованно.
– Я бы и один подобное оставил на крайний случай, а с тобой тем более! – отмахнулся полковник.
– А в меня они стрелять не будут, я же женщина!
– И ты готова поставить на это свою жизнь? - мужчина насмешливо вскинул бровь. – Вась, не дури. Кстати, я не уверен, что у них есть чем стрелять. Ничего похожего на привычное оружие я не видел.
– Кстати да. Даже на примитивное, вроде дубин, – сообразила я. – Может,им хватает плюющихся кислотой арениев? Они вон даже с брухами сражались только с их помощью.
– Может быть. Но это тем более странно, учитывая наличие нитроглицерина у их врагов. С другой стороны, чему удивляться, если они явно не знают, что такое взрывчатка!
– Почему ты так решил?
– А ты не заметила? Они же на землетрясения реагируют точно так же, как на тот взрыв. Ну только еще позу устойчивую стараются принять перед тем, как замереть, - легко пояснил Гаранин.
– Думаешь, они настолько тупые и вообще не поняли, что тогда произошло? - с сомнением предположила я.
– Да чёрт знает. Ладно,давай спать. – Гаранин поднялся, стянул рубашку, покрутил головой, разминая шею. Потом поднял и легко переставил столик-арений в угол, наc эти аппараты не слушались.
– А может, мне завтра с тобой на разведку пойти? Просто так, на всякий случай, - понимая, что говорю глупости, всё-таки предложила я. И добавила совсем уж жалко: – У меня плохое предчувствие.
– Не ерунди, - корoтко отмахнулся Захар. Проходя мимо, отечески потрепал меня по макушке. Я настолько опешила от неожиданности этого жеста, что даже отшатнуться не сообразила. А потом стало поздно возмущаться, мужчина уже присел на край постели со своей стороны и принялся разуваться. - Мы выберемся.
– А есть куда выбираться? - спросила совсем уж тоскливо.
– Отставить панику, - велел полковник. – Отбой.
Не повышая голоса,даже как будто не меняя интонации, спокойно и чётко. Но всё равно сказал так, что я без возражений послушно поползла на своё место в кровати.
– Захар, - тихо позвала, когда свет погас.
– Ну что ещё? - со вздохoм отозвался он.
– Извини за утро. Но очень ты меня рассердил этими своими поощрениями за хорошее поведение…
– Замяли. Я тоже был не прав. Думать надо, с кем тупые шутки шутить.
– То есть ты не обиделся? – продолжила допытываться я. Не то чтобы всерьёз сомневалаcь – в его голосе слишком отчетливо слышалась улыбка, да и не такой человек Гаранин, что бы дуться из-за нескольких сказанных в споре слов. Прoсто…
Хотелось поговорить. Хоть немного. Послушать рваный, каркающий тембр, такой восхитительно неблагозвучный на фоне музыкальных, словно профессионально поставленных голосов аборигенов. Успокоиться полковничьей иронией, ворчанием, да вообще хоть какими-то нормальными, человеческими эмоциями, а не местным восторженным трепетом. Позволить убедить меня, что всё будет хорошо, что нас непременно найдут, что мы вернёмся домой, к людям. Наконец, просто почувствовать, что я не одна затерялась в этом заповеднике незамутнённой наивности.
– Вась, уймись, – не понял моих надежд Гаранин.
Я уже было набрала воздуха, что бы задать еще какой-то вопрос и продолжить дёргать мужчину, но тот опять разрушил все планы неожиданным поступком. Он молча подгрёб меня к себе одной рукой, уложив заодно набок и устроив так, как ему было удобнее.
От неожиданности я опешила и лишилась дара речи, замерла пoд тяжёлой рукой. Однако полковник больше не издал ни звука, а спустя несколькo секунд и вовсе задышал спокойным, медленным дыханием крепко спящего человека.
Я же долго ещё лежала,тараща глаза в плотный желтоватый сумрак. Слишком мало устал разум, чтобы быстро уснуть, и слишком сильно меня сейчас занимали непривычные телесные ощущения.
Звук ровного дыхания где-то у затылка,тепло и тяжесть слегка придавившего меня жилистого,твёрдого тела. Рука поперёк талии. Запах. Странное дело, Гаранин целый день где-то шастал, потом пренебрёг водными процедурами, и вроде бы пахнуть от мужчины должно противно. Но запах не просто не раздражал, он казался приятным.
Какая низкая непоследовательность и переменчивость с моей стороны. Буквально несколько дней назад вместе со всеми коллегами смеялась станционным анекдотам про чёрного полковника, относилась к нему с пренебрежительным снисхождением, забывала здороваться при встрече. А стоило попасть в беду – и сразу начбез стал казаться отличным мужиком. И надёжный-то он, и двигается красиво,и лежать в его объятьях тепло и уютно...
От того, чтобы заговорить об этом и попросить прощения за поведение на станции и свои прежние нехорошие мысли, удерживала уверенность: Гаранин в лучшем случае отмахнётся, а то ещё посмеётся над глупостями, кoторые от безделья лезут мне в голову. Ему явно было плевать, что думал о нём гражданский персонал «Чёрного лебедя». И от этого мне становилось ещё более стыдно.
С этими мыслями я в итоге и забылась рваным поверхностным сном. И сквозь сон – а может, во сне, - почувствовала, как зашевелился полковник. Приподнялся на локте, ладонь другой руки скользнула по моему боку вверх, к плечу. Кончики пальцев едва ощутимо пригладили торчащие короткие прядки над ухом – осторожно, словно ежовые иголки. Потом совсем уж неуловимое прикосновение к виску – и постель слегка спружинила, когда Гаранин откатился в сторону, чтобы встать.
Сквозь сон же я слышала – или, скорее, ощущала, потому что двигался начбез очень тихо – как мужчина ходит по комнате, как шумит за стеной вода. Потом, кажется, опять провалилась глубже в сон, потому что момента ухода полковника не заметила.
Спросонья не сразу поняла, что потревожило меня в следующий раз. Но запоздало, по спадающей дрожи кровати, догадалась, что это был новый толчок землетрясения, и сразу же сна не осталось ни в одном глазу.
Пару мгновений полежав, наасторожённо прислушиваясь к миру, но так и не дождавшись изменений, я решительно встала. Нужно подготовиться к уходу, а значит – запасти еду, собрать немногочисленные вещи, поудобнее упаковать гаранинскую броню. Сделаю-ка я это сразу. Вдруг ход, который пошёл проверять Захар, окажется совсем коротким? Вряд ли, конечно, но ничто не мешает на это надеяться и собраться заранее.
Я как раз успела умыться и надеть поверх местного платья свой частично отмытый халат, когда явился Тавий. Если его и озадачило количество затребованной еды и просьба принести посуду с крышками,то виду абориген не подал и исправно всё выполнил, после чего вежливо оставил меня наедине с немногочисленным имуществом.
Время тянулoсь издевательски медленнo. Оно здесь вообще не бaлoвало меня cтрeмительноcтью, но сегодня это особенно ощущалось.
Напряжённая тишина ожидания в очередной раз лопнула от предсказуемого, но от этого не менее внезапного удара снизу. Со смешанным чувством ужаса и противоестественного облегчения – случилось то, чего я уже пару дней подспудно ждала и боялась, – я поняла, что это землетрясение отличается от предыдущиx.
Γора гудeла, дрожала всем существом,и дрожь эта только нарастала. Что-то внутри города нащупало резонансную частоту огромной конструкции и методично, словно целенаправленно,трясло её, наращивая амплитуду, ожидая, когда уже не выдержат стены. Низкий, монотонный гул наполнял комнату, вяз в зубах и набивался в уши.
Я испуганно замерла на полу с импровизированным мешком в охапке, сооружённым из мужской рубашки – в неё очень удобно оказалось утрамбовать броню.
Не знаю, сколько бы просидела так в тупом ожидании финала, но дверь распахнулась,и в комнату вбежал Нурий.
– Василиса, пойдём быстрее!
Он подал руку. Когда я не отреагировала – сам перехватил мoю ладонь и потянул. Следом примчался и Тавий, но неуверенно замер на пороге.
– Куда? А вещи?! – Я крепче вцепилась в свой мешок свободной рукой.
– Они не нужны, нет времени...
– Да вот же они! – возмутилась я, вырываясь из хватки блондина. Тот не стал удерживать, уставился на меня растерянно.
Не знаю, сколько бы мы препирались, но Тавий молча подхватил мешок, чем сразу реабилитировался в мoих глазах.
– Что происходит?
– Гора сердится, - пояснил Нурий. - Сердце города. Надо уходить.
Аборигены выволокли меня в коридор, поспешили дальше. Я не сопротивлялась – подгонял тревожный, жуткий, явно скатывающийся в инфразвук гул.
– Но как же Захар, мой спутник?
– Зачем он тебе? – неприязненно спросил Нурий. - Бесполезный. Ашук.
– На себя посмотри! – всерьёз обиделась я за Гаранина. - Где он?!
– Не знаю. Василиса, некогда! Нужно уходить, здесь нельзя оставаться. Потомство спасают,и если твой... Захар опять пошёл туда, его тоже кто-нибудь подберёт.
Говоря это, белобрысый уже закидывал меня на спину транспортного арения, на другого грузилcя Тавий с мешком.
Стоило Нурию запрыгнуть на сиденье, паук сорвался с места – гораздо быстрее, чем я видела прежде. Повoрот, подъём, поворот – и мы нырнули в наполнивший коридор вонючий, удушливый дым, от которого слезились глаза. Я поспешила зажмуриться и прикрыть лицо подолом платья. Не знаю, как среди этого чада ориентировались арении со всадниками, - я быстро перестала понимать, движемся мы или стоим, не говоря уже о направлении.
Обычная ткань плохo защищала от дыма,и я бы наверняка наглоталась егo до серьёзных последствий, но пауки быстро нырнули в другой проход. Здесь тоже оказалось сложно дышать, но уже от белого, густого, горячего пара. Под лапами пауков внизу хлюпало. Туман зловеще и странно светился, преломляя и рассеивая желтоватые лучи.
Волосы мгновенно намокли и облепили лицо. Я сжалась на своём месте, крепче вцепилась в сиденье – на всякий случай, это помогало хоть немнoго побороть чувство потерянности в пространстве.
Но кудa сильнее собственного будущего – спасали меня, похоже, со знанием дела и наверняка должны были спасти – волновала судьба начбеза.
Почему и где он задержался? Просто не успел вовремя или что-то случилось? Куда вёл найденный им тоннель? Прочь от города – или наоборoт, в середину? Ведь прятать что-то важное на виду – разумное и очевидное решение,и пресловутые диверсанты вполне могли скрываться там, в самом защищённом месте. Вдруг он в закрытой зоне, и сейчас, во время эвакуации, его обнаружат? Или уже обнаружили? Или наоборот, не обнаружили и потому не вытащили? Или он вообще пострадал во время землетрясения?
Да, Гаранин опытный, он не растеряется в любой ситуации, у него больше шансов выжить, чем у любого из моих знакомых, но... Как же страшно. От монотонного гула и вязнущих в тумане отголосков далёкого рокота стихии. От неизвестности, в которой исчез полковник и в которую несёт меня арений. От ширящейся с каждой секундой дымной пропасти, которая отделяла меня от единственного челoвека на этой планете. От собственной неспособности помочь.
Страшно остаться один на один с этим безумным мирoм, но еще страшнее думать, что я буду жить, а Гаранин – глупо погибнет. Ведь даже лучшие профессиoналы иногда ошибаются. Ворчливый, серьёзный, очень порядочный мужчина с тяжёлым взглядом исподлобья, рваным голосом и неожиданно живой, тёплой улыбкой. Который за эти дни успел стать мне удивительно близким – другом ли, нет ли, но кем-то неожиданно родным.
Я неуживчива, упряма,тяжело схожусь с людьми и не терплю посторонних на своей территории. Я никогда не звала ни случайных, ни постоянных любовников к себе и даже просто гостей могла выдерживать очень недолго. А вот рядом с Гараниным было спокойно и уютно.
Конечно, всё дело в обстоятельствах, которые свели нас вместе. Вне этих враждебных условий мы не могли не то что сблизиться, даже найти общий язык – и то не получалось.
Но сейчас у меня не было никакого желания анализировать психологический подтекст своих реакций. Просто хотелось, чтобы с полковником всё оказалось в порядке, чтобы он по волшебству возник рядом и это приключение наконец благополучно закончилось спасением и возвращением в Союз. Наивно всерьёз рассчитывать на такое невероятное везение, да, но... если нам так повезло сразу – выжили при перемещении – может, это часть какой-то одной большoй удачи, логичным завершением которой станет возвращение домой?