Глава 34. Любовь и нейросети

Писклявый голос ведущей программы «Готовим дома» разносился в полумраке спальни, пока крохотная точка на цифровом экране двигалась по проекции супермаркета. Вначале она зашла в отдел нижнего белья, затем двинулась дальше. Туда, где предположительно находились специальные дресскодеры — устройства для сканирования пропорций потенциального покупателя. Они помогали с подбором одежды необходимых размеров, расцветки, цены и фасона.

Антон не понимал причины такого похода, да еще достаточно далеко от нового поселка Снежный, где среди современных особняков и величественных замков знаменитостей находился трехэтажный коттедж Боярышниковых. Милане совсем не обязательно ходить за покупками по многофункциональным гипермаркетам. Достаточно открыть очередное приложение или дать команду искусственному интеллекту, ведь тот нынче знал о своих хозяев больше, чем они сами. Даже прислуга сгодилась бы для такой работы.

Зачем же уезжать так далеко, и к тому же в час пик, когда столица буквально кипела жизнью? Палец потянулся к цифровой панели, дабы отключить слежку.

— Снять режим наблюдения с объекта АА1789? — поинтересовался электронный голос.

Антон вздрогнул и непроизвольно поежился. Никак не получалось привыкнуть к новому помощнику, хотя умом Канарейкин понимал, что Герундия уже не вернуть. Его просто стерли из базы данных после событий, произошедших в Африке. Ошибка в коде, найденная целой командой программистов, поставила решительное «нет» на любую попытку спасти цифровой компьютер. Герундий дискредитировал себя, поставив жизнь Татошки под угрозу, тем самым показав собственную некомпетентность и нарушение алгоритмов безопасности.

Разработчики принесли официальные извинения, без всяких судебных споров выплатили компенсацию и заменили один цифровой компьютер на другой — более совершенный. Вот только Канарейкина никто не спросил. Он не желал привыкать к новому «Бизарис 8.2», как называли новый цифровой компьютер. Эта модель была создана на базе старого «Бизарис 6.1» с учетом всех ошибок и недочетов прошлых — теперь искусственный интеллект обретал больше возможностей, расширялись его функции. Настолько, что почти очеловечивался.

— Частота ваших сердечных сокращений превысила допустимый порог в восемьдесят ударов в минуту, дыхание участилось, зафиксировано незначительное повышение температуры тела. Вы испытываете стресс? — поинтересовался компьютер все тем же монотонным голосом, и перед Татошкой появилась настоящая 3D-модель человеческой головы. Пока еще без четких черт, ведь искусственный интеллект принимал ту форму, которую желал его хозяин.

— Ты можешь просто заткнуться? — буркнул Канарейкин, понимая, что Бизарис считывает реакцию организма через смарт-часы и по общему состоянию.

— Вы влюблены и находитесь в стадии отрицания, — опять блеснул умом компьютер.

— Господи, замолчи, — сцепил зубы Татошка, сбрасывая проекцию торгового центра. Ему не стоило следить за передвижениями Миланы через чип. Странно, что она не выбросила его подарок вообще, ведь так стало бы проще.

Иначе почему Боярышникова ни разу не ответила на звонок?

— Ваша реакция неоднозначна. Почему вы злитесь? — почти искренне удивился искусственный интеллект.

— Потому что бесишь. Разве ты не должен подчиняться командам человека? — огрызнулся Антон, и на секунду ему показалось, будто на проекции мелькнула улыбка. Он вздрогнул, мысленно посчитав себя сумасшедшим.

— Я просто беспокоюсь за ваше психоэмоциональное состояние. Мне подобрать номера специалистов, которые могли бы решить вашу проблему?

Татошка закатил глаза и негромко фыркнул.

— Отлично, теперь мой компьютер считает, что мне нужна психушка.

— Всего лишь проработка болезненных воспоминаний с психотерапевтом, — скромно уточнил искусственный интеллект.

Некоторое время они молчали, продолжал фоном греметь голос ведущей из свернутого окна с видео и раздражать барабанные перепонки своими писками. В конце концов Татошка не выдержал, выключил шоу, с блаженством откинувшись на подушки. Очередной бессмысленный взгляд уткнулся в потолок, как все предыдущие дни после встречи с Донским и собственных обещаний.

Только две недели прошло, а Антон продолжал прятаться от всего мира в уютной норе детской спальни в квартире родителей, гладить кота и заниматься слежкой за девушкой, которая его вообще-то бросила. Или он ее. Черт ногу сломит в этих любовных перипетиях, когда сам Татошка даже не понимал своих чувств.

К тому же с каждым днем все сильнее нарастала ненависть к семье Канарейкиных благодаря его выходке. Каждое слово, произнесенное в клинике, разобрали по частям, провели целую экспертную оценку настроения собеседников. Блогеры, журналисты, ведущие грязных шоу, звезды, политики — все кому не лень обсуждали этот инцидент. Да что там, появление хештега «канарейка-убийца» во всех социальных сетях вызвало новую волну негодования общественности в сторону Татошки.

— Кажется, мне до конца дней стоит сидеть в комнате и не высовываться, — пробормотал Антон, в сотый раз просматривая ленту.

Комментарии к фотографиям пришлось закрыть, профили тоже. Несколько раз его почту пытались взломать, но здесь надо отдать должное новому цифровому компьютеру — безопасность у него была на высшем уровне. Даже от Белого кролика никаких вестей не поступало, а он вряд ли успокоился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тук-тук, можно? — из приоткрытой двери в комнату проникла полоска света, затем появилась голова Алисы. Супруга Елисея неловко улыбнулась и осторожно вошла в спальню, держа в руке тарелку с чем-то воздушным, покрытым шоколадом с толчеными орехами.

— Решили закормить меня сладким до смерти? — невесело рассмеялся Антон, тем не менее отодвигаясь в сторону и позволяя Канарейкиной сесть рядом.

Алиса улыбнулась, с удобством устроилась на мягком матрасе, который сразу же подстроился под двух человек, и кровать вместе с ним изменила форму, став шире. Маленькая десертная ложка появилась перед глазами Татошки, а следом ему вручили тарелку с пирожным. Антон внимательно осмотрел десерт, насчитав ровно пять слоев: нежный бисквит сверху укрывал нежный шоколадный мусс, потом шла тонкая прослойка тягучей золотистой карамели. Еще один слой бисквита, поверх которого расположился пласт желе из черешни, и все это венчал тонкий диск из белого шоколада, посыпанный орехами.

— Это «Жандарм из Сан-Тропе» [1] с соленой карамелью и орехами, — улыбнулась Алиса, показывая пальцем на десерт. — Немного доработала известный рецепт. Кажется, вышло неплохо.

Сочетание ягод, шоколада, карамели с бисквитом, который просто таял во рту, создали невероятный взрыв восторга от одного-единственного укуса. Антон позволил себе на минуту просто наслаждаться крохотным кусочком, смакуя восхитительную сладость, легкую кислинку и остроту соленой карамели. Ореховая крошка приятно оседала на языке, добавляя ко всему прочему дополнительную гамму эмоций.

— Потрясающе, — похвалил Антон, не удержавшись от очередного кусочка. — Лиса точно на тебе экономит. Халявный кондитер под боком с авторскими рецептами. Поди в других местах с руками бы оторвали.

Мягкая улыбка пробежала по губам Алиса, и светлая прядь выбилась из скромного пучка, когда она громко рассмеялась от подобного предположения.

— Только ему не говори, иначе с ума сойдет, — хмыкнула Канарейкина и наклонилась, проговорив негромко: — Ревнивый, ужас просто. Задолбал звонками, пока я в Париже на курсах была. Чуть с потрохами не сожрал моего преподавателя в кулинарной школе. 

— Бедняжка. — ехидно ответил Татошка, облизывая ложку дочиста. — Как он пережил-то такой стресс.

— Ныл, звонил и снова ныл. Всю команду довел до истерики, у Галины до сих пор глаз дергается, — фыркнула Алиса, и они снова рассмеялись.

Ненавязчивое присутствие супруги старшего брата немного успокаивало расшалившиеся нервные клетки. Она не пыталась лезть ему в душу, не задавала вопросов и ни в чем не упрекала, хотя по лихорадочному блеску в голубых глазах Татошка уловил неугомонный костер девичьего любопытства. Собственно, у него тоже имелась парочка вопросов к Алисе, однако сказать их вслух — боялся.

Но когда-то надо начинать, потому, вздохнув полной грудью, Антон все-таки решился:

— Ты не знаешь… — пробормотал он, затем осекся и поймал очередной внимательный взгляд.

Алиса наклонила голову набок, не пытаясь прервать его или вытащить клещами продолжение. Просто ждала, пока Татошка закончит.

— Милана, — выдавил Канарейкин вместе с судорожным вздохом, и пальцы крепче сжали стеклянную тарелку с остатками десерта. — Она связывалась с кем-нибудь из вас? Что-нибудь говорила? Может, у нее проблемы?

Повисло неловкое молчание, за время которого Алиса несколько успела кашлянуть и поскрести коротким ногтем глянцевую поверхность шелковой наволочки. Антон терпеливо ждал, наблюдая за каждым движением жены Елисея, ее метаниями, попытками что-то сказать и беспрестанным покусыванием губ до красноты. Виноватый вид Канарейкиной заставил Татошку шумно втянуть носом воздух, готовясь к неприятным словам, что не замедлили последовать после мучительных минут тишины.

— Слушай, Тони, — начала Алиса, и ладонь прикоснулась к напрягшимся мышцам предплечья под кашемировой тканью джемпера.

— Ну? — не выдержал Канарейкин, вздрогнув от звона при ударе ложки о тарелку.

Алиса нервно облизнула пересохшие губы, убрала руку и отвела взгляд в сторону.

— Она просила передать, чтобы ты больше ей не звонил. Твой профиль и контакты занесены в черный список, поэтому у тебя никак не получится с ней связаться сейчас.

Вообще-то Антон такому отношению к себе не удивился, даже наоборот — принял с легким цинизмом и спокойствием. В конце концов, если собаку бесконечно пинать, то она перестает ластиться. Сравнение грубое, но очень уж подходило Милане с ее постоянной навязчивостью, регулярными визитами и непрошибаемой уверенность в том, что они обязательно будут вместе. Как в сказке или любовном романе. Тем более, расставание произошло на трагичной ноте: у Татошки депрессия, а у Миланы — обида и боль.

Пять лет — слишком большой срок для обычной пары. После такого люди либо расходятся навсегда, либо подают заявление на узаконивание отношений. Ни того, ни другого у Боярышниковой с Канарекйиным не вышло по-человечески.

— Знаешь, я волнуюсь за нее. Отец у Миланы — редкостный скот, постоянно следит за ней. Ни вздохнуть, ни двинуться без его разрешения она теперь не может. И мать не лучше, потакает мужу во всем, цепляется к дочери при любом удобном случае, — донесся эхом до Антона голос Алисы, и он резко повернул голову.

— В смысле? — удивленно вскинул брови Татошка, отставляя тарелку на прикроватную тумбу. — Мы не в шестнадцатом веке. На каком основании Боярышников удерживает совершеннолетнюю дочь?

— Ох, Тони, — вздохнула Алиса устало и потерла переносицу. — Неужели ты не в курсе, что все эти поездки Миланы не всегда ограничивались обычным волонтерством?

Она запнулась и прищурилась, едва Татошка закатил глаза, буркнув нечленораздельно: «Конечно, знаю. Сам участвовал».

— Ну тогда ты в курсе, что некоторых людей пришлось вывозить из страны незаконно. Политические беженцы, их родные. Приходилось даже заключать сделки с «честными» торговцами живым товаром, дабы вернуть кого-то домой. Или вовсе искать обходные пути, — Алиса показала в воздухе кавычки. — Глеб Арсеньевич знал об этом. Как и о том, куда переехала часть таких спасенных.

Дальше додумывать не пришлось, поскольку Канарейкина выложила информацию как на духу. Боярышникову нужна видимость семьи, он планировал в ближайшие два-три года заняться политической карьерой следом за своим спонсором Маратом Донским. Тот метил в министры после поста мэра, потому статус главы города был лишь шагом к большому и светлому будущему.

Репутация в нынешнее время для влиятельного человека — все. Уж Татошка убедился в этом на практике, когда резко рухнули акции их компаний и пошел серьезный отток клиентуры после скандала с мошенничеством. Прекрасная жена, послушная дочь, домик с заборчиком — Марат и Глеб создавали вокруг себя образ честных людей.

По итогу каждый получал желанный приз, Милана в том числе. Два года до ее двадцатипятилетия, и Боярышникова получала бабушкино наследство, а также полную свободу действий. При условии, что все это время она будет играть любимую дочку Глеба Арсеньевича, улыбаться на камеру и ни в коем случае не общаться с его врагами.

— Приходится тайком видеться, — вздохнула Алиса. — До скандала Глебу приходилось терпеть нас, принимать в гостях. Настя после одного раза вообще отказалась ездить к ним домой. Отвратительное место. А уж о том, как мамаша Миланы поливает ее грязью, не стесняясь никого, говорить нечего.

Антон прикрыл глаза и мысленно сцепил пальцы на шее Боярышникова, сдавливая ее до хрипа. Супруга его брата резко замолчала, стоило ему подорваться с постели.

— Тони?

— Мы пять лет были вместе, — прошипел он и принялся ходить из стороны в сторону, запустив пятерню в волосы. — Ни разу, черт возьми! Она никогда мне не говорила про свою семью!

«Говорила, ты просто не слышал. Или не хотел», — пронеслось в голове следом за очередным взрывом, когда нога ударила прикроватную тумбу и боль немного отрезвила.

Когда-то Антон спрашивал Милану о причинах, заставивших ее забраться на крышу клуба пять лет назад. Множество раз обрывками фраз она отвечала на вопрос: «Почему?». Тот случай с клубникой на благотворительном вечере, когда он нашел Боярышникову в невменяемом состоянии с анафилактическим шоком. Сам делал укол своими руками, но не задался вопросом, как родители могли допустить подобное. Разве матери или отцу позволительно рисковать здоровьем дочери?

«У меня, знаешь ли, не такие веселые родственники. Мама даже не помнит, в какой месяц я родилась, а отец не устает напоминать, сколь я бесполезна». 

Люди не забирались на крыши от скуки, не бежали в другую страну за опасными приключениями от тягот золотой жизни и не искали в других тепло, которого никогда не получали от родных. Милана рвалась к Антону не столько из-за глупой девичьей любви, сколько жаждала стать частью его семьи — примкнуть к единому клану, что никогда не бросал своих в беде. Рядом с Канарейкиным всегда становилось шумно и весело, ведь априори с такими родственниками не жди покоя.

Она молила о помощи. Милана верила, что ее обязательно примут в круг. И, наверное, любила, если пять лет терпела постоянные тычки, отвратительные прозвища, а с ними жестокие слова из уст Антона.

«Если ты вновь облажаешься, я больше не пойду за тобой. Никогда». 

Боярышникова устала ждать, и виноват в этом только он.

— Я еще и бойфренд отвратительный, — пробормотал Татошка сам себе, и Алиса сочувственно посмотрела на него. Злость схлынула, оставив разбитость да бесконечную усталость от всего навалившегося. — Это же надо столько накосячить. Хватит на две жизни.

— Козел как есть, — развела руками Канарейкина и поднялась с постели. — Пошли, Лиса над обедом колдует. Что толку перетирать прошлое, надо о будущем думать.

Изо рта Татошки вырвался горький смешок, следом появился цифровой компьютер и методично произнес:

— Антон Павлович, ваше психоэмоциональное состояние достигло критической точки. Я настоятельно советую вам пройти несколько сеансов терапии. Мои сенсоры зафиксировали недостаток концентрации внимания, чувство страха, повышенную тревожность, очень пессимистичную оценку будущего… — принялся перечислять он, и Алиса с интересом наклонила голову.

— Базик, — раздраженно рыкнул Татошка. — Можно к тебе так обращаться?

— Разумеется, — мгновенно отозвался искусственный интеллект. — Вы даете мне имя. Очень мило с вашей стороны. Мои нейроны характеризуют такое отношение как начало долгой и плодотворной дружбы.

— Да, — отозвался Антон и добавил: — А теперь заткнись, Базик. Бесишь уже!

Цифровой компьютер замолчал, хотя явно обиделся на такое отношение. Впрочем, Татошка не придал этому значения. Вряд ли машина, пусть даже такая умная, могла испытывать настоящие эмоции и чувства.

— Вы очень грубый, Антон Павлович, — выдал Базик спустя минуту, на что Алиса беззвучно расхохоталась.

Нет, оказывается, искусственный интеллект очень быстро учился. В том числе и человеческим реакциям.

Канарейкину оставалось закатить глаза, негромко фыркнуть и отправиться на кухню, где, негромко подпевая какой-то певичке, порхал бабочкой Елисей. Нарушая все мыслимые законы, по коридору разносилась громкая музыка. Радовало то, что пару лет назад Павел заказал новую систему подавления шума — в противном случае к ним сейчас долбились бы соседи, требующие прекратить издевательства над их слухом.

Несколько минут Татошке пришлось постоять в проходе вместе с Алисой, пока его брат протанцевал лунной походкой от барного столика к плите со сковородкой. Манящий аромат пасты с креветками пощекотал ноздри и заставил желудок призывно сжаться, словно никакого пирожного всего полчаса назад он не видел.

— Пожалей мои уши, — простонал Антон, когда брат попытался баритоном взять высокую ноту. — Отвратительно поешь, Лисень.

— А ты злобный домашний гном, но я же тебя терплю, — мгновенно подобрался Елисей и бросил в него листом салата.

— Мне кажется, с гномом переборщил, — хмыкнула Алиса, плавно пробираясь между братьями и скользнув в объятия мужа с тихим мурлыканьем. Она дернула его за рубашку, заставляя наклониться. — Тони тебя на полголовы перерос, Лис. И в плечах пошире стал.

— То есть мои физические данные тебя уже не устраивают? — проворчал Елисей, но позволил увлечь себя поцелуем.

Антону ничего не оставалось, как пройти вперед и устроиться за барной стойкой на высоком стуле. К нему сразу же подбежал Слюнявчик с явным намерением забраться на колени и облизать все, до чего дотянулся бы шершавый кошачий язык. Потому не успел Татошка среагировать, рыжий прохиндей уже прыгнул и острые когти вцепились в джинсовую ткань, безжалостно оставляя на ней затяжки.

— Тс-с, Слюнявчик! — прошипел Канарейкин, затем попытался стащить кота с колен. Пушистый зверь недовольно мяукнул, принялся громко мурчать и тыкаться влажным носом куда ни попадя.

Безуспешная борьба за свободу закончилась полным поражением противника: Антону пришлось укладывать зверя, дабы тот успокоился и прекратил точить об него когти. Пока шла война, влюбленная парочка молодоженов уже перешла к активным действиям, будто совершенно забыла о том, что они здесь вообще-то не одни. Татошке пришлось прокашляться, затем повторить процесс еще дважды и громче, только тогда влюбленные соизволили обратить на него внимание.

— Зефирные человечки в сахарной пудре, — Канарейкин изобразил тошноту и увернулся от очередного овощного снаряда, брошенного братом.

— Вот женишься, я тоже ржать над тобой буду, — пригрозил ему ножом Елисей, затем принялся методично кромсать помидоры, аккуратно сбрасывая их в миску для салата. — Ежик, передай мне перец, пожалуйста, — обратился он к жене, которая помешивала пасту в кастрюле.

Алиса приподнялась на носочках и вытянула руку, коснувшись цифровой панели на одном из верхних ящиков. Стоило ей произнести нужную команду в ладонь Канарейкиной сразу же упала необходимая стеклянная баночка со специей.

— Держи, — протянула она перец Елисею с мечтательной улыбкой.

— Я там соли добавил, но мало. Попробуешь на вкус? — сразу же последовал ответ, и Антон перевел взгляд с одного на другого. Мысленно он представил себе единый организм, который действует и думает примерно в одном направлении.

— Все отлично. Кстати, сбрызни соком лимона, — не поворачиваясь, махнула рукой Алиса.

— О, точно!

— Кошмар, — пробормотал Татошка и с ужасом опустил кота на пол. — Лиса, ты давно делал сканирование мозга? Такое ощущение, словно ваши нейроны вступили в химическую связь, после чего мутировали и теперь у вас одно сознание на двоих.

— Совсем дикий стал? — покосился на него Елисей, затем покрутил пальцем у виска. — Просто у влюбленной пары существует гармония. Две половинки одного целого, — он обозначил в воздухе нечто похожее на плюшевые сердечки из магазина игрушек.

— Жопа, что ли? — захихикал Антон, теперь уворачиваясь на стуле от двойного удара: Алиса бросила в него шкуркой от креветки, а Лиса — кусочком огурца.

— Дурак, — презрительно фыркнул Елисей, стоило его брату залезть под барную стойку. — Тебе бы немного в романтику, иначе так и будешь бобылем ходить. Поражаюсь, как тебя девушка столько времени терпела. Потому сидишь теперь один. Тоскуешь и завидуешь.

Алиса попыталась цыкнуть на мужа, но неприятные слова успели резануть по остаткам самолюбия. Татошка подобрался, нахмурился и уселся обратно на стул, показав Лисе средний палец.

— Тебя не спрашивал, как мне с бабами отношения строить, — мгновенно взбеленился он. — Кто вообще сказал, что я по кому-то там тоскую?

Ни Елисей, ни Алиса сказать ничего не успели. В разговор снова встрял цифровой компьютер, чья 3D-проекция головы появилась прямо над столешницей.

— Прошу прощения, но я абсолютно уверен: поведение Антона Павловича можно охарактеризовать как попытку бегства от сложившейся ситуации. Недаром говорят, что любовь — чувство, заставляющее земной шар крутиться. Многие ученые убеждены в необходимости любви для людей в той или иной форме. Она, словно живительная вода в пустыне, окружает нас повсюду.

По мере того, как искусственный интеллект продолжал распинаться, лица присутствующих постепенно вытягивались. Рты синхронно приоткрылись, Алиса даже забыла про время. Благо умная плита сразу отключилась, едва кастрюля подала сигнал о готовности пасты. Оставалось смешать ее с креветками и сливочным соусом, но Канарейкина не могла сдвинуться с места: так воодушевленно говорил цифровой компьютер.

— Именно попытка избегать собственных чувств приводит психику Антона Павловича в состояние дисбаланса. Нарушается работа нервной системы, ухудшается сон и появляется раздражительность, апатия, гнев.

Подперев рукой подбородок, Антон с удобством разлегся по барной стойке и с интересом вслушивался в речь Базика. Начал компьютер с психологии, понимании собственного «Я», а также эмоций. Потом перешел к литературе, процитировав строчки из романа «Жюли Ромэн» французского писателя Ги де Мопассана: «Если вы найдёте, что женщина не стоит таких денег, вы отступаете; если найдёте, что женщина стоит больше, вы оплатите счет. Хороши нравы! Хороша любовь!». 

— Где-то есть кнопка «выкл» у твоего ИИ? — поинтересовался Елисей между делом, когда от вечных классиков цифровой компьютер перешел на современных авторов.

— Ах, вот еще пример. В книге «Горячая амазонка для властного дроида-горца» описываются сложные взаимоотношения человека и компьютера. Там героиня тоже не сразу осознают всю гамму чувств, которые испытывает к неживому созданию. Или «Продам космическую дыру». Автор через эротические сцены показывает нам сложную и запутанную сюжетную линию, через которую проходит главный герой, отрицающий любовь по отношению к своей Черной дыре…

Алиса выплюнула воду из стакана, а Лиса от смеха подавился куском сыра.

— Базик, — перебил наконец компьютер Антон, едва не сползая от смеха по столешнице. — Прекрати, иначе я умру раньше, чем меня тоже поразит какая-нибудь дыра!

Искусственный интеллект снова замолчал, задумался и принялся гонять нейроны где-то по системе в попытке понять реакцию людей. Получалось у него плохо, поскольку забитая ненужными знаниями база данных ориентировалась исключительно на прочитанные им книги о психологии, познании личности и любовные романы, коими компьютер активно пичкали разработчики в надежде очеловечить его сознание.

— Все, Базик, завязывай. Я понял, что влюблен, — хмыкнул Татошка, отмахнувшись от попытки искусственного интеллекта вставить очередную цитату. — Только больше не цитируй всякую бульварную литературу с подобием сюжета из интернета. Ладно?

— А фильмы про любовь можно? — спросил компьютер, и получил однозначный синхронный ответ:

— Нет!

[1] «Жандарм из Сан-Тропе» — это десерт ресторана Sixty авторства Рижеса Тригеля, и готовится он без орехов с карамелью. В десерте «Жандарм из Сен-Тропе» сочетаются молочно-шоколадный мусс с нугатином, черешня, соус из неё, шоколад и мята. Рецепт легко найти в интернете.