Глава 4

Я начала расхаживать по комнате, пытаясь успокоиться.

Но больше я злилась на себя. Где моя выдержка? Я же леди.

А если Милена заподозрит, что я знаю больше, чем она предполагает?

Простонав, села на край кровати и обхватила руками голову.

Когда в дверь постучали, я метнула на неё гневный взгляд. Но тут же смягчилась, когда увидела маму.

— Доченька, Милена сказала, что ты захворала, — тихо проговорила она, — я пришла проведать тебя.

— Мама, входи, конечно, — я встала и шагнула к ней навстречу, и приглашающим жестом указала на кресло, — садись.

Подхватив подол платья, она села в мягкое кресло.

— Что ещё сказала сестра? — спросила я, садясь на массивный стул.

— Что у тебя истерика, — ответила маменька, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Ты нервничаешь из-за того, что приходится ехать к тётушке?

Меня так и подмывало сказать, что уезжаю как раз, потому что перенервничала. А виновата в этом единственная сестрёнка и поклонник, которого вы привечаете.

Но, тяжело вздохнув, произнесла:

— Когда я прочитала её письмо, то поняла, как ей одиноко. И мной овладело беспокойство. Увы, Милена стала свидетельницей моего нервного срыва.

Прижав ладони к груди, мама обеспокоенно проговорила:

— Доченька, может, отложишь поездку? Восстановишься, а потом поедешь. Путь-то неблизкий.

Натянуто улыбнувшись, я произнесла:

— Я уеду, как только будут готова карета.

Мама сокрушённо покачала головой.

— Отец рад, что ты едешь. Он готов выполнять любой каприз леди Воулсен.

— Она же его сестра, — пожала я плечами.

Поджав губы, мама отвела взгляд в сторону.

То, что мама и тётушка друг друга недолюбливали, знали все. Но о причине их вражды никто не догадывался.

— А насколько ты уедешь? — мама подняла на меня глаза, полные печали.

Я пожала плечами.

— Может, месяца на три.

Протяжно выдохнув, она покачала головой.

— Долго…

Мама протянула ко мне руку.

— Дай мне свою ладошку, моя красавица.

Улыбнувшись, я вложила руку в её раскрытую ладонь.

— Оливия, тебе будет там скучно. Она же домоседка, и вы никуда не будете выезжать.

— Займусь вышивкой, — парировала я.

— А здесь скоро начнутся балы.

— Пропущу этот сезон, ничего страшного.

Мама замолчала. Но через мгновение сказала:

— Я скучать буду по тебе, доченька.

— И я.

— Мне не удастся тебя отговорить от поездки? — она печально улыбнулась.

Я отрицательно помотала головой.

— Ну что ж, — мама встала, — тогда собирайся.

— Ты потом проводишь меня?

— Конечно, я выйду во двор, чтобы благословить тебя на столь дальний путь.

Я обняла её и прошептала:

— Мамочка, я тебя очень люблю.

— Оливия, я тебя тоже очень люблю.

Когда она вышла, я смахнула выкатившиеся слёзы.

Шмыгнув носом, подошла к окну.

— Но я же не навсегда уезжаю… — насупившись, пробубнила я.

Прислонившись лбом к стеклу, посмотрела вниз. Вокруг клумбы ходила повариха, поливая из лейки мамины белые розы.

Переведя взгляд направо, увидела, как кучер протирает тряпкой карету. Мою карету. В животе стянулся тугой узел.

И только сейчас я осознала, что впервые еду так далеко. Одна…