Глава 55

Оливия Боварни

Позавтракав кое-как, не чувствуя ни вкуса, ни насыщения, я, в сопровождении Агаты вышла на прогулку. Пятый день я жила в замке тётушки. Я была намерена остаться здесь, пока мой кучер не сообщит о возвращении герцога Боварни.

Моя душа была истерзана на маленькие лоскутки. Я с усилием собирала себя буквально по кусочкам.

Каждое утро, просыпаясь, я возносила молитвы Богу о душе моей почившей мамы. Просила у неё прощения за то, что не попрощалась с ней. Злилась на отца, тётушку… Внутри бушевал ураган обиды, отчаяния и бессилия.

Я надеялась, что когда этот шторм утихнет, когда гнев и обида покинут мою душу, оставив лишь светлые воспоминания о прежней жизни… Я стану прежней…

Стану той Оливией, которая умела смеяться, мечтать… Буду радоваться восходу солнца, получать удовольствие от музыки, продолжу с увлечением вышивать и с надеждой взгляну в своё будущее.

А пока я через силу ела безвкусную пищу. Заставляла себя выходить на унылые прогулки по осеннему лесу. И, сидя по вечерам около огромного камина, заворожённо смотрела на пляшущие языки пламени.

— Госпожа, давайте я вас под руку возьму, — предложила служанка, легонько ухватив меня за рукав. — Вы так ненароком оступитесь. Под ноги совсем не смотрите. Задумались поди о чём-то?

Я остановилась и посмотрела по сторонам. С деревьев слетели последние листья, обнажая сплетение голых ветвей. Пожухлая трава, прижимаясь к земле, прикрывала чёрную тропинку, которая убегала в чащу леса.

— Куда ведёт эта тропинка? — спросила я.

— К реке, — ответила Агата, — но мы с вами пойдём на во-о-он тот пригорочек.

— А что там?

— Вот когда подымимся на него, увидите, как красиво здесь осенью.

— Осень везде одинаковая, — устало отозвалась я. — Но пойдём… Посмотрим.

Мы направились к холму. Взобравшись на него, я закрыла глаза. Сильный, пронизывающий ветер чуть ли не сбивал меня с ног.

— Госпожа, позвольте мне вас за руку взять! — выкрикнула Агата. Я вздрогнула, почувствовав на запястье её холодные пальцы. — Вы же еле на ногах стоите!

Глубоко вздохнув, я открыла глаза и посмотрела на возвышающуюся гору. Серая, неприветливая… Затем перевела взгляд на полупрозрачный лес, над которым выглядывали макушки одиноких елей, словно редкие зелёные украшения.

Они казались чужаками, заброшенными в далёкую страну. Так и я… Чужая… Везде чужая… Дома у меня нет… Мой дом был там, где была моя мама. А теперь… Теперь осталась лишь пустота, холод и горькое осознание утраты.

— Госпожа! К нам кто-то скачет! — выкрикнула Агата. Её дрожащий голос, осипший от страха, едва пробивался сквозь порывы ветра.

Я обернулась и замерла.

К нам приближался отряд, состоящий из семи всадников. Их фигуры, укутанные серыми накидками, казались призраками, вынырнувшими из осеннего тумана.

— Госпожа… — жалобно пропищала служанка, сильнее сжимая мою руку.

— Не показывай, что испугалась, — велела я ей, стараясь придать голосу твёрдость, хотя сама едва сдерживала дрожь. И шагнула вперёд, закрыв её собой.

Незнакомцы остановились в нескольких шагах от нас. Я не слышала, о чём они переговаривались между собой, но, отделившийся от них мужчина, направил своего коня на нас.

— Миссис Оливия… — просипела прислужница, дрожа всем телом.

— Молчи. Говорить буду я, — велела я ей и, вскинув голову, устремила взгляд на приближающегося всадника, стараясь скрыть волнение.

Вглядываясь в лицо мужчины, я больше хмурилась. И, когда он спешился около нас, я изумлённо воскликнула:

— Аскер?!

— Да, голубка моя, — усмехнулся он. В его глазах вспыхнул лукавый огонёк.

Выглянувшая из-за моей спины Агата, смерила его испепеляющим взглядом и, насупившись, поинтересовалась:

— А где же твой чёрный конь?

— Сменил, — с пренебрежением бросил Аскер, отмахнувшись от её вопроса. Затем повернулся ко мне и, смягчив тон, сказал: — Ну, здравствуй, Оливия.

— Здравствуйте, — сдержанно поприветствовала я мужчину, стараясь не выдать смятения, вызванного его неожиданным появлением.

— Зачем так далеко от замка отошли? — уголки его губ дёрнулись. — Неподалёку беглых стражников видел. Тебе лучше бы…

— А, случайно, это не ваши побратимы, те самые беглые стражники? — съязвила Агата, указав на мужчин, ожидающих в стороне своего друга.

— Рот закрой, — рыкнул Аскер, мгновенно преобразившись. Его глаза налились яростью и, оскалившись, с отвращением добавил: — иначе холодный ветер надует лихорадку.

От возмущения моя служанка потеряла дар речи. Она, задыхаясь от гнева, начала выкрикивать:

— Как так?! Да что ж за наглец?! Госпожа, пойдёмте домой и натравим на этих…

— Уйди! — выкрикнул мужчина, метнув на побледневшую Агату взгляд, полный презрения. — Ты приказов не понимаешь?

— Твоих, что ли? — округлила глаза прислужница.

На лице Аскера заходили желваки. Он, качнув головой, обернулся к своим дружкам и подозвал одного, выкрикнув имя:

— Мартин!

Паренёк встрепенулся и незамедлительно соскочил со своего коня. И, слегка прихрамывая, подбежал к нам.

— Чего изволите… — юный вояка запнулся и, уставившись на Аскера, медленно произнёс: — чего тебе, дружище?

— Избавь меня от неё, — Аскер указал на мою служанку и, под истошные крики Агаты, которую Мартин грубо схватил за руки, произнёс: — Пока мой друг оттаскивает твою служанку, хочу спросить…

— Отпустите её! — потребовала я, сделав шаг в сторону стражника, удерживающего девушку.

Ярость вскипала во мне, заглушая страх.

— Ей не причинят вреда, — процедил мужчина, схватив меня за запястье. — Мне нужна помощь…

Я остановилась и, повернувшись к нему, попыталась высвободить руку.

— Я выслушаю вас, как только отпустите мою служанку.

— Нет, — мотнул головой Аскер. — Сначала поговорим.

— Но…!

— Оливия, у меня мало времени, — его лицо исказилось от злости. — Выслушаешь меня, потом прикажу отпустить твою писклявую вошь.

— Х-хорошо, — согласилась я, ещё раз взглянув на Агату. На её бледном, перекошенном от ужаса лице, выделялись глаза, полные мольбы и отчаяния. Поджав губы, я кивнула и, как можно ровно, вымолвила: — говорите…