Глава 23

Иногда, что бы мы ни делали и как бы ни распланировали свою жизнь, судьба преподносит нам сюрпризы. Для кого-то они становятся приятной неожиданность, а для кого-то – началом очередной трагедии. Проснувшись с утра с головной болью, Софи не сразу поняла, что вчера произошло, а когда до больной головы дошли картинки и воспоминания вчерашнего вечера, стало снова больно. Кажется, она должна бы давно уже смириться, что вся ее жизнь – одна сплошная боль разочарований и попыток начать нормально жить, только вот все эти попытки проваливаются, так и не успев нормально начаться. Стоило ей включить мобильный телефон, который она отключила еще вчера в машине Власова, как тут же на дисплее телефона высветился номер матери. Тяжело вздохнув, Софи все же ответила на звонок. Не может же она всю оставшуюся жизнь игнорировать свою родительницу. – Привет, мама, – немного усталым голосом проговорила она, уже готовясь к очередной порции нотаций, и чутье ее не подвело. – Ты куда вчера пропала? Почему отключила телефон и не брала трубку? – голос родительницы был недовольный. – Я вчера уехала с Ильей, – проговорила Софи и на том конце провода повисла тишина. Видимо, мама стала переваривать, кто такой Илья и зачем ее разведенная дочь могла с ним уехать и куда. – С Власовым? – А ты знаешь другого? – О-о… Ну тогда ладно. Я-то думала ты сбежала с моего праздника, а если так, тогда хорошо. И что у вас? Вы встречаетесь? Знаешь, Илюша мне сразу понравился. Такой солидный, воспитанный, а главное – богатый, – на слова матери Софи только закатила глаза. Сколько лет прошло, а эта женщина никак не меняется. Все-таки корысти в ней больше, чем материнской любви и заботы. – Мы не встречаемся, мама. – Ну, это дело времени. Знаешь, что я подумала? Софи уже заволновалась и отругала себя за то, что рассказала родительнице с кем вчера пропала, лучше бы она просто сказала, что у нее заболела голова и она решила уехать домой. Так бы мать просто попричитала и отругала ее за то, какая она безалаберная и вообще не очень-то воспитанная дочь, потому что из-за простой головной боли сбежала с праздника матери. – Что опять ты придумала, мама? – Я сделаю ужин и приглашу Илюшу. Как тебе идея? – Отвратительная идея, мама. И вообще, мне пора. Давай потом как-нибудь созвонимся. – Как пора и куда? Ты что, не дома? – Нет. Я на работе, – соврала София. Сейчас она просто лежала на диване с тарелкой мороженого и смотрела слезливую мелодраму. – Сегодня выходной. – Не у всех. Все, мне пора бежать. Сбросив вызов Софи, поставила телефон на беззвучный режим и снова приступила к поеданию мороженого. Весь оставшийся выходной она провела словно зомби и была безумна рада будничным рабочим дням. Неделя пролетела практически незаметно. Софи как можно чаще оставалась на работе и пыталась завалить себя какими-нибудь делами, чтобы как можно меньше времени оставалось на раздумья. Она очень надеялась на то, что рано или поздно все придет в норму, и она все забудет. Всегда все когда-нибудь забывается. Главное, чтобы как можно больше прошло времени. Как-то в один из дней она зашла в социальные сети и наткнулась на фотографию Кости и его молодой жены. Фотография была сделана в компании когда-то еще их общих знакомых. Наталья была в красивом подвенечном белоснежном пышном платье, а Костя в идеально черном костюме. Нетрудно было догадаться, что это свадебный снимок. – Быстро, однако ж, – чуть слышно проговорила Софи, пролистывая фотографию бывшего мужа в социальной сети. Она сидела за столом ординаторской, когда дверь распахнулась и вошла Елена Аркадьевна. – О, Софья, а ты что тут делаешь? У тебя разве дежурство? – Добрый вечер. Нет, но я подменяю Сергея Владимировича, у него что-то дома случилось, попросил выйти за него. – А-а… Ясно. У тебя история болезни Громова Петра Юрьевича. Старик в сто седьмой палате который. Его вчера утром оперировали. – Это Галин пациент, а ее истории на столе, – кивнула София в сторону стола своей коллеги. Кром тут же прошла по кабинету, останавливаясь у указанного стола, и стала перебирать истории болезни. – У тебя все хорошо? Какая-то бледная последнее время. Ничего не болит? – поинтересовалась у нее заведующая отделением. – Да, – махнула рукой София. У нее болело и еще как. Больше недели прошло после событий, которые перевернули ее жизнь с ног на голову, и она все еще не могла прийти в себя. Даже не с кем было обсудить все происходящее, а так хотелось какого-нибудь совета, как ей жить и что теперь делать. – Рассказывай, горе ты мое. Что на этот раз? Костик развод не дает? – Елена Аркадьевна, найдя историю болезни, опустилась на стул рядом со столом Софии и заглянула ей пристально в глаза. – Да нет, с мужем мы официально развелись. У него ребенок будет от той любовницы, они, кстати, поженились. Сейчас на фотографии в социальных сетях случайно наткнулась. Кто-то из наших общих знакомых выложил, кого на свадьбу позвали. – Ох ты. Как он быстро определился: и жену новую нашел, и ребеночка заделал. Вот так пострел. Ну Костя, ну артист, – усмехнулась заведующая отделением. – А ты страдаешь из-за этого? – Нет. Что вы. Я даже рада за него, что хоть у кого-то все хорошо. – Вот и отлично. За тобой же вроде кто-то ухаживал? Недавно только цветами все отделение завалил. С ним что? – Ничего. Разошлись, – грустно проговорила Софья, опуская глаза в стол. Ну вот опять. Стоило ей только подумать о Богдане, как слезы тут же подступили к глазам. – И ты поэтому такая расстроенная? – Возможно. Я немного после расставания перенервничала, плохо спать стала, да и еда в меня не лезет. Какой день уже на легких салатах сижу, больше ничего съедобного не могу съесть, сразу тошнить начинает. Кром с прищуром посмотрела на Софию. Обвела ее задумчивым взглядом. – А голова не кружится? – Нет, – еще не понимая к чему ведет заведующая, ответила Софи. – Уверена? – Да. А почему вы спрашиваете? – У меня так же было, когда я первым забеременела. Я еду на дух не переносила. Питалась капустными листами и яблоками первое время, а потом все наладилось. Ты бы поднялась в гинекологию. Сегодня там Петр Алексеевич дежурит, пусть тебе УЗИ сделает. – Да нет, – покачала головой из стороны в сторону Софи. – Этого не может быть, тем более я бы заметила. У меня только пару дней назад месячные закончились, так что это исключено. Елена Аркадьевна закатила глаза и посмотрела на Софию, как на несмышленого ребенка. – София Андреевна, ты вот вроде сама врач, а иногда говоришь такие глупости. Вставай, пошли. И не принимая никаких возражений, Елена Аркадьевна поднялась со стула и посмотрела на коллегу, которая, округлив глаза, смотрела на нее, не зная, что делать. – Ну и? Мне долго тебя ждать? У меня еще работы вагон и маленькая тележка, пошли давай. Софи быстро кивнула и, подскочив со стула, направилась за заведующей отделением. Они на лифте поднялись в отделение гинекологии. В коридоре никого не было. Оно и понятно, час назад уже был отбой, и все больные уже разошлись по палатам. Горел свет только за столом постовой медсестры, которая что-то активно писала в истории болезни. – Петр Аркадьевич у себя? – спросила Кром у медсестры. – Нет. В смотровой. Минут пять назад туда ушел. – Отлично. Нам как раз туда и нужно. Софья, пошли. Кром подхватила Софи под локоток и быстро потянула за собой. Петр Аркадьевич, как и говорила постовая медсестра, нашелся в смотровом кабинете. Он с кем-то говорил по телефону, но стоило ему увидеть пришедших гостей, тут же закончил разговор. – Привет, Петь. УЗИ нам сделай, пожалуйста. – И вам, дамы, доброй ночи. А чего случилось-то? – Да вот решаем, беременны мы или нет, – кивнула Кром в сторону Софи, которая скромно жалась за широкой спиной заведующей. Перт Аркадьевич, смотря на Софи, задорно хохотнул и потер ладони. – Ну, чего стоим? Ложимся на кушетку и оголяем живот. В сторону кушетки София шла, словно на казнь. Так она еще никогда не нервничала. Это же нужно было так подставиться. Лучше бы она молчала. «А что будет, если Кром окажется права?» – тут же подумала Софи и сглотнула подступивший ком к горлу. Оставит ли она ребеночка? Несомненно. Только вот будет очень тяжело. А особенно, когда узнают ее родители и прикопаются – кто отец, будет еще хуже, но она справится, всегда справлялась со всеми трудностями, а ребенок – это счастье, и нисколько не трудность. Она лежала на кушетке с задранной медицинской кофтой. В смотровом кабинете повисла гробовая тишина. Петр Алексеевич медленно водил аппаратом УЗИ по животу, а у Софи в ушах от напряжения звенело. – Ну, что я могу сказать, – разбил тишину доктор. – Даже не знаю, обрадуетесь ли вы, Софья Андреевна, или нет, но вы беременны. – Что? – вырвался неожиданный вопрос. – Беременны, говорю. Поздравляю. Можете вставать, вот салфетки. Словно как в дурном сне, Софи поднялась с кушетки, вытирая свой живот. Кром что-то говорила ей, но она ничего не понимала, словно в уши воды налили. Руки задрожали. А в голову полезли миллионы вопросов. Софи даже не помнила, как она дошла до ординаторской, включила чайник и заварила себе чай. Она вернулась мыслями в мир, только когда почувствовала, как обожгла язык горячим чаем и закашлялась. – Что мне теперь делать? – глухо проговорила она и со стороны двери раздался голос Елены Аркадьевны. – Рожать. Софи вздрогнула. Она даже не заметила, как Кром прошла в ординаторскую. – Я так понимаю ребенок не от Кости? – Софи отрицательно покачала головой. – Отцу ребенка говорить будешь? – Софи снова отрицательно покачала головой из стороны в сторону. – Почему? – все не унималась Елена Аркадьева со своими расспросами. – Просто тут такая ситуация… – и Софи все, как на духу, выложила женщине о своих отношениях с Богданом. – Так что вот. У него будет ребенок от жены и в их семью я лезть не хочу, – закончила София. Чай она уже давно допила и сейчас сидела с пустой кружкой. – Ну и дура, а может и нет. Ты сама-то ребенка этого хочешь? – Не знаю. Я настолько растеряна, что не знаю, что мне вообще делать. У меня нет своего жилья, да и как с работой? Я, когда рожу, куда ребенка дену? Нужно будет выходить на работу раньше декретного отпуска, чтобы денег заработать. Нужно же на что-то жить. – Няню наймешь, в чем проблема? – легко отозвалась Кром. – Я, когда с малым на руках от первого мужа ушла, тоже думала, что будет тяжело и я одна это все не вывезу, но ничего, выжила. Наняла няню на первое время, а потом сын в садик пошел. Так и справлялись, пока я второй раз замуж не вышла, – улыбнулась Елена Аркадьевна. – Первое время будет тяжело, но ты девочка сильная, умная, вывезешь. Мы, женщины, еще и не на то способны ради своего счастья, а дети, поверь, это еще то счастье. Иногда, конечно, когда они мозги выносят своим подростковым возрастом, их придушить хочется, но ничего, время проходит, они растут, и ты уже скучаешь по тем временам, когда они в подгузниках ползали. Софи слушала, как Кром рассказывает про все тяготы материнства, и ей становилось еще хуже. Она не сомневалась, что страх рано или поздно пройдет, потому что просто деваться некуда, но сейчас она даже не знала, за что браться первым делом. – А насчет жилья ты не беспокойся. Живи, как и жила, в квартире. Плати только за коммуналку, потому что на первое время тебе деньги понадобятся. – Это как-то неправильно, – пожала плечами Софи. – Неправильно все взваливать на свои хрупкие плечи и тащить все это, а то, что я предлагаю, это очень даже правильно. Знаешь, наверное, даже лучше, что ты не скажешь отцу про ребенка, хотя у дитя должен быть отец, но навряд ли тот уйдет от своей семьи, так что живи, как жила, тебе же легче будет. Наверное, – задумчиво проговорила Кром и Софи с ней полностью согласилась. Она не хотела лезть в семью Богдана и разрушать ее, как бы она его ни любила, а малыш будет только ее. Ее маленькое любимое счастье. «Надо же, столько лет пытались с Костей завести ребенка и не получалось, а тут провела три недели с любимым мужчиной и забеременела», – подумала Софи. Судьба – штука непредсказуемая, не знаешь, когда она настигнет и с чем.