История двадцать третья, в которой я слышу голос Матильдочки

Мои спутники ещё минуты две лежат для острастки, а потом поднимают головы. Сначала выглядывает Драмир, опасливо, не отрывая рук от ушей. Я хмуро показываю ему язык. Он также хмуро кивает в ответ.

Вот люблю, когда между людьми возникает согласие и взаимопонимание. Всего лишь взгляд, всего лишь жест и мы поняли друг друга. По крайней мере он не побоялся толкнуть Зверобоя и вылезти из ласковых объятий травы.

— Эй, подруга, ты долго там валяться собираешься? — подзываю дерзкую особу, которая зашевелилась под грудой шишек.

Она медленно высовывает заляпанную смолой мордашку, к которой прилипли чешуйки шишек и хвоя. В мутных глазках плещется недоумение и крайний испуг. Однако, она продолжает гнуть свою линию, хотя и тонким голоском:

— Пока ты не извинишься и не встанешь на колени, чтобы я…

— Ещё раз гаркнуть? — лениво спрашиваю я в ответ.

— Нет! — тут же выкрикивают Драмир и девчонка.

Зверобой же откашливается и декламирует:

— Не стоит лишний раз орать, напрасно связки напрягать. Гораздо проще, но эффектней по заднице ей надавать.

Я мягко улыбаюсь в ответ. Ну не такая уж я и злопамятная, всего лишь отомщу и забуду. Или забуду, что уже отомстила и снова повторю. Но это редкость. Сейчас же я протягиваю руку нашей гостье и помогаю выбраться из-под елки.

Девчонка чего-то бурчит себе под нос, но тем не менее сдерживается. Видимо, не хочет снова улететь под зеленую хвою.

— Как тебя зовут, «королева»? Куда бежишь и откуда? — спрашивает Драмир у девушки.

Та опасливо косится на него, отодвигается чуть дальше от злорадно скалящегося Зверобоя и шмыгает носом:

— Москитолой зовут. Бегу от войны двух королей. Моё маленькое королевство как раз оказалось на их поле боя, и мои подданные… и… и я…

Девушка ещё раз шмыгает носом и заливается слезами, как принцесса Несмеяна из детского мультика. За несколько секунд перед ней возникает небольшая лужица и девушка начинает плакать в другую сторону, на сухое место.

— А как же королева пяти миров? — вырывается у меня. — Или эти миры тоже были маленькими?

— Ну да-а, ма-аленькими, — всхлипывает девушка и загибает пальцы. — Кукольный мир, Мышиный, Птичий, Собачий и Тараканий. Теперь все эти миры уничто-ожены, а ко-короли так и сражаются. Они-и-и никогда не остановя-я-я-ятся-а-а-а.

Москитола снова начинает подвывать, стенать и выражать степень крайнего отчаяния. Мне даже захотелось утешить её и сказать, что всё будет хорошо и пусть она успокоится. Но не умею я успокаивать, когда у самой тревожно на душе, поэтому просто похлопываю её по макушке, как хорошего пса, и произношу ободряющим голосом:

— Не хнычь! Прорвемся! И армии королей разгоним, и миры твои в порядок приведем.

Девушка хныкает ещё раз десять и произносит:

— Какие армии? Там только два короля и остались. Другие воины устали и разошлись по королевству — у людей своя личная жизнь есть, не всё же воевать и драться.

— Как двое? Всего двое? — ахаю я в ответ.

— Да, — пожимает плечами Москитола. — Скажите, а у вас ничего поесть не найдется?

Зверобой хмыкает и протягивает круглую лепешку. Девушка так недоверчиво смотрит на него, что я невольно заражаюсь этим недоверием и пытаюсь вспомнить — засунул мой синий спутник в хлебный мякиш крысиную отраву, или нет?

— Да не бойся, жуй давай. На меня ты не серчай, я бурчу лишь для острастки, но зато не скупердяй.

Девушка бочком-бочком подкрадывается к улыбающемуся Зверобою, цапает лепешку и тут же впивается в румяный край белыми зубками. Глядя на то, с какой жадностью она поглощает подношение, у меня возникает мысль, что бедолага бежит одна уже не первый день.

Бедняжка…

И тут же на ум приходит образ Матильдочки. Как там моя девочка? Где же она сейчас?

— Мамочка-а-а… — доносится далекий голос Матильды.

Меня словно подбрасывает в воздух невидимая пружина, я едва успеваю приземлиться на ноги.

— Матильда, девочка моя! Где ты, солнышко? — вырывается у меня крик.

К счастью, крик был мысленным, поэтому спутники не оказались подвержены звуковой атаке. Но я постаралась гаркнуть во всю мощь своих мысленных связок.

— Я в замке. Тут неплохо кормят, но нет телевизора и вместо памперсов постоянно подсовывают плохо стиранные тряпки. А ещё корона на уши сползает…

— Аня, с тобой всё нормально? Ты застыла с таким лицом, как будто собираешься добежать до ближайших кустов, — слышится голос Драмира, но я только отмахиваюсь.

— Девочка моя, где ты и как до тебя добраться?

— Мам, я в том же замке, где была и ты. Скидываю направление, ты будешь идти по нему, как заправский навигатор, только бибикать на поворотах не забывай.

Узнаю свою язвочку. Видимо, с ней всё в порядке, если продолжает измываться над бедными материнскими нервами. И в то же время у меня перед глазами возникает синяя стрелочка, которая не пропадает, как не мигай. Стрелочка показываетровно на восток, туда, где недавно лениво встало солнце.

— Матильдочка, девочка моя, я скоро буду! — мысленно зову я, но в ответ не раздается ни звука.

Троица смотрит на меня с любопытством и странной надеждой, будто я сейчас им вывалю на стол все карты и всё будет хорошо. В принципе, я так и поступаю. Рассказываю им о разговоре с дочкой и о возникшей стрелочке. Единственно, что мне не понравилось, так это то, как на меня посмотрела Москитола. Вот таким же взглядом меня буравила комендантша общежития, когда я просрочила платеж за проживание. Это длится несколько мгновений, но всё-таки я заметила этот клубок неприязни на перемазанном личике. Она тут же опомнилась и приняла вид полнейшей невинности.

Я поставила себе галочку не спускать с неё глаз. Что-то не то с этой девицей. Не нравится она мне.

— Тогда веди нас, проводница! — подмигивает Драмир и начинает собирать вещи.

— Давайте лучше я вас отведу? — тут же встревает Москитола, но я качаю головой и киваю вперед.

— За мной, мои доблестные воины. А кто не воин, тот может остаться, я не настаиваю.

Москитола не стала оставаться. Она что-то пробурчала себе под нос, но двинулась следом. А я нет-нет, да и покошусь в её сторону. Чем-то она мне не нравится, вот только непонятно чем.