История двадцать четвертая, в которой все почему-то превращаются, одна я как дура…

Спустя три дня пути, в ходе которых мне всё больше и больше нравился Драмир, и не нравилась Москитола, мы подошли к огромной поляне. В течение этих дней мы повстречали несколько деревень и сел, где хмурые люди на чем свет стоит ругали королей. Ругали в основном за то, что те забросили управление и теперь некому собирать налоги, чтобы тратить деньги на рыцарские турниры и праздники. Народ начал выкарабкиваться из нищеты и уже подумывает о создании парламента и упразднении монархии.

Я улыбалась на гневные выкрики селян о подобном беспределе и сдерживала желание покрутить пальцем у виска. Не понимает народ своего счастья, ну и ладно.

И вот мы выходим на большую, в двадцать футбольных полей, поляну. И что же мы там видим? В центре этой поляны красуются две сидящие фигуры, которые старательно оплевывают друг друга. Кругом ни души, только эти двое.

Та, что покрупнее, плюется с большой силой и после каждого плевка фигуру поменьше относит на полметра. Зато та фигура, что поменьше, подбирается ближе и выдает десять плевков за тот раз, пока первая собирается для нового выстрела.

Я узнала их. Ничего не кольнуло ни под сердцем, ни в самом сердце — два короля так и остались всего лишь случайными любовниками в сказочном мире. Можете обзывать меня как хотите, но им я благодарна только за Матильдочку…

Синяя стрелочка показывает, что нужно пройти как раз мимо сидящих королей. Что ж, не будем обходить их. Тем более, что нужно братьев уведомить о желании мамаши завладеть государством и «навести тут порядок».

— Здрасте! — восклицаю я, когда мы подходим к сидящей паре.

Всехубьюлибур торчит воткнутый в землю и по его виду можно понять, что мечу откровенно скучно. Секира карлика тоже валяется рядом и грустно пялится в безоблачное небо. Видимо братья настолько сильно устали, что у них не осталось сил для продолжения боя.

— Аня? Привет! Ты снова пришла, чтобы узнать ласки Хлопаря? — радостно приподнимается мускулистый мужчина.

— Ага, щассс! — шипит карлик. — Она явилась для суровых объятий Шлепаря. Иди же ко мне, моя радость.

— Стоп, мужчины! — выставляю я вперед ладони. — Я к вам по делу. У меня похитили вашу дочь и хотят…

Глаза мужчин стали величиной с хорошее яблоко. Я даже споткнулась, глядя на них.

— Кого? Дочь? — икает Шлепарь.

— Дочь? Кого? — не находит ничего более умного Хлопарь.

— Вашу дочь. И не надо делать такие непонимающие глаза. Да-да, вашу дочь Матильду. Её похитила…

— Да наплевать, кто её похитил! — восклицает Хлопарь. — Главное, что у нас получилась дочь, а этого не может быть. Давай, Аня, ложись!

Вот теперь пришла моя очередь делать глаза величиной с антоновку:

— Чего? Зачем это?

— Как зачем? Будем делать наследника. Наследница нам не нужна, — резонно поясняет карлик и начинает расстегивать ремень.

Я беспомощно оборачиваюсь на своих сопровождающих. Драмир хмурится, а вот Зверобой с Москитолой покатываются со смеху. Ну ничего, сейчас я наведу порядок. Я разворачиваюсь и набираю в грудь воздуха. Опытные спутники тут же кидаются ничком на траву и стараются закопаться поглубже.

— А ну стоять!!! Ремни застегнуть, уши открыть!!! Замереть и слушать меня!!!

Сказать, что оба короля офигели, означало бы ничего не сказать. Их обоих относит метров на пятьдесят, и там закидывает до ушей ошметками дерна. Когда смогли очухаться, то оба короля походят на новичков-землекопов, которым забыли выдать лопаты.

— Что это было? — спрашивает Хлопарь у Шлепаря.

Тот в ответ показывает, что у него контузия и ему нужно полчасика поваляться без сознания. Ну вот ещё. И так я много времени провела в этом полусказочном мире, чтобы ещё ждать пока короли придут в себя.

— Слышь, убогие! А ну подползли сюда и выслушали моё возмущенное величество, пока я снова не гаркнула. После моего второго крика вас уже не найдут! — не очень громко зову я своих давних любовников.

Видимо, остатки разума ещё остались в двух круглых подставках для короны, если эти мужчины всё-таки смогли подняться и подойти к нам. Хлопарь выглядит гораздо бодрее своего брата, сказывались занятия спортом и врожденная сила.

— Так вот, на чем я остановилась? — спрашиваю я, думая, что братья осознали свою ошибку.

— На том, что тебе надо лечь и мы тогда сделаем наследника, — радостно сообщает мне Хлопарь.

Плюшки-ватрушки, и этот остолоп показался мне привлекательным и очаровательным? Да трухлявый пень в лесу мудрее него!

Я снова открываю рот, чтобы криком баньши его мозги окончательно выбило из черепной коробки, или наоборот, чтобы встали на место. Увы, этому не суждено было произойти, так как меня за руку берет Драмир и вся моя ярость тихо утекает из глубины возмущенного сердца, как вода из дырявого ведерка.

— Ребята, — спокойно произносит Драмир. — Вам не нужно делать наследника с той, которая этого не желает. Это снова может выйти боком.

— Ты кто? — хмурится Шлепарь. — Ты новый любовник Ани?

— Неважно кто я, гораздо важнее, что нам нужно вырвать её дочку из лап вашей сумасшедшей мамаши…

— Ты, смерд, посмел нашу маму назвать сумасшедшей? — взревывает Хлопарь и тянется за Всехубьюлибуром.

— Так ты же сам её так называл! — напоминаю я мускулистому королю.

Тот продолжает упорно тянуться за мечом:

— Так это я называл! Мне можно! А чтобы какой-то посторонний ублюдок так плохо говорил о моей матери…

Я поворачиваюсь к Драмиру:

— Можно я ему в ухо гаркну?

— Нет, ведь всё можно решить дипломатией, — отвечает Драмир. — Мужчины, Аня не пойдет с вами. Извиняться я не собираюсь. Всё понятно?

— Тогда ты познаешь вкус смерти, ублюдок, — рычит Хлопарь и вскакивает с поднятым мечом.

Драмир подмигивает мне и начинает изменяться…

Вот не поверите, только что на его месте стоял человек, довольно симпатичный, а через секунду его кожа стала золотой, одежда треснула по швам и слетела конфетной оберткой с вырастающего тела. Драмир начал расти в высоту, из спины вырвались шипы, а следом вылетели два огромных крыла. Согнутые пальцы превратились в когти, а руки в чешуйчатые лапы. Лицо вытянулось вперед, зубы вырвались клыками, а между ними мелькнул раздвоенный язык.

Фу-у-ух! И рядом со мной переминается огромный дракон с золотой чешуей. Теперь пришла моя очередь бухаться в обморок, но я оглядываюсь по сторонам — нигде не видно мягкой перины, поэтому обморок переношу на будущее. Ещё успею бухнуться.

— Ух ты, золотой дракон! Шлепарь, ты только посмотри на этого красавца! А я думал, что они все погибли! — восхищенно присвистывает Хлопарь. — Вот повезло-то! Его башка великолепно украсит мой зал. А после сделаю наследника.

— Убей его, дурень, а потом уже решим — чей зал украсит его башка, а кто сделает наследника, — ворчит Шлепарь и благоразумно отодвигается в сторону.

— Друзья, отойдите в сторону, чтобы вас не забрызгало королевской кровью, — слышится сверху знакомый голос.

Да, я удивлена, что Драмир обратился в дракона…

Да, я в шоке от происходящего…

Да, я отхожу на пару метров, чтобы не мешать мужской разборке…

И да, мне приятно, что Драмир за меня заступился.

Москитола восхищенно присвистывает, когда видит рядом огромного ящера. На мускулистого Хлопаря она даже не взглянула. Неужели только я в свое время повелась на эти мышцы и отсутствие интеллекта?

Зверобой лениво зевает и усаживается чуть поодаль. Он достает из кармана горсть семечек и протягивает мне. Я невольно беру и кидаю одну за другой в рот. Не знаю за кого болеть — за золотого дракона, который недавно был симпатичным мужчиной, или за симпатичного мускулистого мужчину, который вскоре может стать лепешкой.

— Ну что, дракон, нападай! Даю тебе право на первый… Ннна! — Хлопарь мужественно взмахивает мечом и бьет по лапе дракона.

Драмир, или золотой дракон, всего лишь отодвигает лапу в сторону и Хлопарь летит по инерции дальше. Он спотыкается, падает как мешок с… желе на траву и останавливается возле кончика золотого хвоста. Тут же вскакивает и пытается рубануть по хвосту. Драмиру почему-то не хочется лишаться части тела, и он снова отодвигает хвост в сторону.

— Не дергайся, дракон, ты мне мешаешь! — пыхтит Хлопарь и снова нападает на Драмира.

Дракон танцевальным пируэтом ускользает в сторону и хлопает короля по жопе кончиком хвоста. Простите за такие грубые подробности, но иначе я никак не могу назвать заголенную часть тела, которую Хлопарь бесстыдно выставил, когда вновь споткнулся.

От смачного шлепка Хлопарь пролетает десяток метров, но тут же вскакивает и устремляется к дракону. В это время я делюсь семечками с подобравшимся поближе Шлепарем. Теперь мы все четверо сидим как на трибуне и, лузгая семечки, ждем окончания жаркого боя.

Бой разгорается не на шутку — Хлопарь бросается с упорством племенного быка, перед которым машут красными труселями. Драмир же грациозно уклоняется и подстегивает короля то хвостом, то краешком крыла. Физического ущерба Хлопарю не наносит, а вот морально унижает так, что мне даже становится жалко этого мускулистого недоумка.

Дракону вскоре надоедают броски короля, и он ударом лапы выбивает Всехубьюлибур из рук Хлопаря, а самому отвешивает легкий щелбан. Или война так истощила моего неудачливого любовника, или щелбан у дракона не такой легкий, каким кажется, но тем не менее звон пошел по поляне гулкий, будто ударили в Царь-колокол.

— Я те-тебя побежу… победю… потом, вот только… только посплю сперва, — заплетающимся языком произносит Хлопарь и мирно укладывается спать.

Даже ладошку под щеку подложил, чтобы трава не так сильно кололась.

И тут на арену выходит Москитола. Вот чуяла я, что в ней что-то не то, и не ошиблась. Она взмахивает рукой, и в сторону дракона стремительно летит разноцветное облако, которое тут же окутывает чудовищную, но симпатичную голову. Через две секунды Драмир падает навзничь с таким грохотом, что Хлопаря подкидывает вверх на целых полметра, а остальных на метр с лишним.

— Ты… ты-ы-ы, — рычит Драмир, силится подняться, но его глаза закрываются, и по поляне разносится могучий храп.

Следующим движением Москитола хлопает в ладоши и около меня падает Зверобой, который было потянулся за топориком. На поляне уже трое лежащих без сознания, двое офигевших (это я и Шлепарь) и одна довольно улыбающаяся Москитола.

— Наконец-то он показал свою истинную сущность, — говорит Москитола, приближаясь к Драмиру. — Теперь последний из золотых драконов мне не страшен. Ты лишилась последнего защитника, девчонка.

Она срезает с лапы Драмира кусочек когтя и поворачивается ко мне.

Плюшки-ватрушки! Да это же никакая не Москитола, а самая что ни на есть…

— Мама? — спрашивает Шлепарь. — А что ты здесь делаешь?

— Вас спасаю, — хмыкает в ответ та самая старуха, которая украла мою дочь. От такой новости глаза короля закатываются, и он мягко укладывается на траве.

Мужчины, все вы такие! Чуть что сразу спать, а разбираться приходится женщинам.

— А ну немедленно верни Матильду!!! — непроизвольно вырывается визг, но старуха только морщится, хотя бессознательного карлика относит на приличное расстояние, а её саму закидывает вырванным дерном.

— Ты мне тоже не страшна, ведь у меня есть это, — старуха вытаскивает из кармана мою расческу.

Вот же плюшки-ватрушки, когда она успела её слямзить из квартиры? Ведь это любимая расческа и мне её так не хватало в лесу после умывания.

— Да-да, а тогда я только сделала вид, что меня отнесло под ель, милая пародия на Джельсомино, — хихикает старуха. — Матильда передает тебе привет и говорит, что ей у меня очень нравится.

— Врешь, тварь! Верни мне дочку, иначе я тебя и без голоса отмудохаю! — у меня просыпается учительская ярость. Я сейчас ей и не такого наговорю, прежде чем полезу патлы выдирать.

— А ну сядь! — мои ноги становятся ватными и сгибаются, хорошо ещё, что в коленях, а не в других местах. Ведьма властно продолжает, посыпая вокруг себя белым песочком: — Тебе лучше убраться с моего пути и никогда не показываться в моем королевстве. Теперь тебе не поможет даже самое могущественное существо нашего мира, золотой дракон. У меня есть все ваши волоски, чешуйки и кусочки ногтей. Вы ничего не сможете мне сделать!

Я сижу как вкопанная и смотрю, как эта дрянь снова хлопает в ладоши, и белый порошок начинает ослепительно светиться. В воздух поднимаются бессознательные короли и начинают медленно двигаться к ведьме.

— Отдай мне Матильду, и я забуду про вас…

— Нет, мне нужна преемница. Мы повысим налоги, будем вместе драть три шкуры с крестьян. Мы будем посылать рыцарей на верную смерть, а соседей затерроризируем войнами, мы будем вместе отрывать мухам лапки и присутствовать на казнях. Знай же, я сделаю всё, чтобы светлое сердце Матильдочки покрылось черной коростой зла. И никто мне в этом не помешает! А-ха-ха-ха-ха!

При этом демоническом смехе порошок вспыхивает так ярко, что в глазах начинают плясать пьяные зайчики, а после приходит временная слепота. У меня так было в школе, когда Гришка Орлов стукнул портфелем по голове. Я потом пришла в себя и так ему напинала…

А сейчас, когда я пришла в себя, то пинать было некого, если не считать золотого дракона и синего мужчину. Ведьма с королями пропала…