История седьмая, в которой обольстительный вампир обольщает

Легким прыжком хозяин особняка оказывается внизу, рядом с декоративным фонтаном. Ого, это же метра три, не меньше. Он садится на бордюр фонтанчика и опускает ладонь в прозрачную воду, холодную даже на вид.

Джулиан переводит ствол пистолет и чувствует, что это действие дается ей с трудом. Словно она находится по шею в озере и сейчас преодолевает сопротивление воды. Мужчина улыбается и снова среди белых зубов выделяются два клыка.

— Стой на месте, ублюдок, — командует девушка твердым голосом, но из груди вырывается цыплячий писк.

— Стою на месте. Только я не ублюдок, а чистокровный граф и мой род уходит вглубь веков. Я потомок румынских королей, — мужчина говорит мягким, убаюкивающим голосом.

Он словно завораживает, заставляет кровь течь медленнее и снимает яростную пелену с глаз детектива. Джулиан ловит себя на том, что пистолет смотрит в центр розы на полу, а вовсе не в напомаженную черепушку этого типа.

— Твой долбанный род пойдет ко всем чертям, а ты побежишь впереди и будешь показывать дорогу, если не прекратишь свои гипнотизерские штучки! — пистолет занимает первоначальное положение. — Где мой напарник? Где Том?

— А ты про этого пухлого шалуна? Он наверху. Тычет стволом своего оружия в одну из моих жен. Если тебя это возбуждает, то мы можем присоединиться, — мужчина делает приглашающий жест в сторону лестницы.

Откуда он догадался о возбуждении? Судя по нервно подрагивающим ноздрям, он сумел его почуять. Да, у детектива Джулиан давно не было сексуального партнера. Однако вряд ли это повод так намокать тем лоскутам ткани, которые прикрывают низ живота. Хоть выжимай.

— Иди вперед и не вздумай шутить, кузнечик. Стреляю без предупреждения, — девушка машет стволом в сторону лестницы.

Как же легко и пластично двигается этот мерзавец. Он словно специально напрягает ягодичные мышцы, четко обрисованные черной тканью штанов. Белая рубашка, черные брюки, белое лицо, черные глаза и единственной красной кляксой выделяются губы, которые сейчас кривятся в сардонической усмешке. Он поднимается по лестнице, а Джулиан идет за ним.

Золоченые ангелочки кривят злобные мордочки за её спиной, но она этого не видит. Люди с портретов тоже следят за идущей парой. Мозаика на полу блекнет, словно роза засыхает и теряет свою кровавую красноту.

Детектив поднимается на второй этаж и резко кивает, когда мужчина с останавливается у резной двери. Золоченые вензеля скользят по черному полю и тянут тонкие щупальца к мастерски вырезанной розе. Цвет лепестков очень напоминает цвет губ мужчины, таких желанных, таких обольстительных.

Нет! Джулиан стискивает рукоять, и небольшая боль отрезвляет её. Хозяин дома вновь ухмыляется и толкает дверь. С мягким шорохом она распахивается и на несколько секунд детектив забывает — как нужно дышать. Она помнит, что нужно втягивать этот грязный воздух, пахнущий потом и ладаном, но не может себя заставить. То, чем занимается напарник, выходит за все рамки приличия.

Да, в полицейском участке не скрывали того, что иногда бесплатно пользуются услугами шлюх, рекомендовали друг другу. Передавали, как эстафетную палочку… вместе с сифилисом и гонореей. Да, были и такие кадры, которые рассказывали, как «утешили» молодую вдову и оттрахали её во все дырочки… Однако, чтобы так…

— Том, мать твою, ты что делаешь? — взвизгивает девушка.

Увы, её визг пропадает в шуме стонов и страстного дыхания.

Картина оргии разворачивается во всей своей омерзительной сексуальности. Такого жесткого порно Джулиан вряд ли видела.

Рыхлые белые ягодицы Тома приподнимаются и опускаются между точеных ног обнаженной темноволосой красавицы. Он старается работать как поршень в двигателе, который загоняет округлую головку в хорошо смазанный канал. Пузо хлопается на плоский живот, приподнимается, чтобы через мгновение снова упасть обратно. Скорость и громкость хлопков напоминает бурные аплодисменты, когда президент выступает с хорошими новостями. Если бы жирный недотепа с таким же рвением приступил к работе, то через месяц смог бы возглавить полицейский участок.

Красавица кричит под ним громче заводского гудка. Её острые когти царапают спину любовника. Из-под коготков возникают мелкие бисеринки крови, которую тут же слизывают ещё две обнаженные девушки. Блондинка и шатенка.

Всю троицу красавиц легко можно выставлять на подиумах страны — успех моделям будет обеспечен. Тугие тела словно созданы для позирования художникам. Высокие груди заставляют сглотнуть даже Джулиан. Упругие попки манят шлепнуть по ним. Джулиан ни разу не подозревала себя в лесбийских наклонностях, но сейчас ей мучительно захотелось оказаться наедине с этими обнаженными красавицами. Но среди восхитительных тел шевелится толстая личинка по имени Том.

Обстановка в комнате словно из исторических фильмов. Кровать размером с аэродром, над ней балдахин с тяжелыми золочеными кистями. Цветастые ковры на полу с таким высоким ворсом, что по нему можно пускаться вплавь. На стенах всё та же красная шелковая ткань. За витражными стеклами видны редкие всполохи молний. Редкие свечи в комнате добавляют сексуальности действию на кровати.

— Ты можешь присоединиться, малышка. По крайней мере, твой напарник сейчас счастлив. Неужели ты хочешь обломать самый восхитительный секс в его жизни. Эй, молодой человек, вам хорошо? — спрашивает хозяин дома у пыхтящего Тома.

— О-о-о, да-а-а, — срывается стон с губ напарника, когда он продолжает шлепать пузом по животику лежащей темноволосой девушки.

Жирный зад продолжает методично подниматься и опускаться. Теперь его оплетают ноги, и девушка пятками заставляет Тома проникать ещё глубже. Стоны усиливаются. Струйка слюны протягивается от обвислых губ Тома к щеке девушки.

Джулиан смотрит. Внизу живота становится так жарко, будто села на головню. Продолжительный период без секса дает о себе знать и ей хочется… Хочется оказаться на месте красавицы? Она еле сдерживает руку, чтобы не залезть в брюки и не заняться самоудовлетворением. Бюстгальтер становится слишком тесным для разбухших сосков. Нежная ткань кажется брезентом.

И этот напомаженный мерзавец улыбается. Он делает шаг по направлению к детективу и оказывается рядом. Ствол пистолета упирается в грудь. Его глаза пронизывают девушку почти так же, как жирный похотливый Том — жену хозяина особняка.

— Позволь я представлюсь и назову своих милых женушек. Мое имя Милош. Милош Попеску. Та, которая находится под твоим напарником, Дэкиена. Беленькую зовут Ленута, а рыженькую бестию — Злата. Они очень рады вас видеть. Правда, мои хорошие? — повышает голос хозяин дома.

— Да-а-а, мы очень любим гостей, — мурлычут блондинка и шатенка, продолжая слизывать мелкие бисеринки алой влаги с царапин на теле Тома.

— А о-особенно та-аких стра-астных го-остей, — между толчками произносит Дэкиена.

— Том, твою мать! Перестань трахать эту курицу и вспомни — зачем мы здесь! — вырывается у детектива тонкий вопль.

Том удивленно оглядывается. Видит детектива Джулиан и на миг застывает. Всего лишь на миг, потому что Дэкиена толкает его зад розовыми пяточками, и он возвращается к фрикциям. Его огромное хозяйство входит в блестящую щель почти полностью, а яички… если можно назвать яичками два помидора сорта «Бычье сердце» помещенные в резиновый мешочек… его яички шлепают чуть ниже. «Он же ей синяк там поставит» — почему-то вертится в голове Джулиан.

— Я ве… веду допрос с при… с пристрастием, — отвечает Том, продолжая «допрашивать» подозреваемую.

«Подозреваемая» стонет под тяжелой тушкой и продолжает царапать пухлую спину. Блондинка и шатенка скользят грудями третьего размера по коже Тома и по-кошачьи слизывают мелкие капельки. Все заняты делом, лишь детектив еле держится на подгибающихся ногах и мужчина рядом с ней продолжает загадочно улыбаться.

— Не хочешь присоединиться к допросу? Или давай я тебя допрошу? — бархатным голосом говорит мужчина и отодвигает в сторону руку, держащую пистолет. — Или можешь ты меня допросить… С пристрастием…

Когда он подошел вплотную к ней? Это остается загадкой. Только что он был на расстоянии метра и вот уже нависает над ней. Глаза… Они заставляют Джулиан сдать все позиции. Они завораживают и обещают скорое счастье. Что-то с глухим стуком падает на ковер. Пистолет? Да, её руки свободны и они сами поднимаются к его плечам. Детектив пытается притянуть его к себе, чтобы впиться в ярко-красные губы, но легче сдвинуть фонарный столб, чем подчинить этого мужчину.

Милош не торопится, наслаждается её беспомощностью и покорностью. Легонько касается подбородка и поднимает симпатичное личико к себе. Медленно, ужасно медленно этот садист приближается к её губам. Другая рука ложится на талию и чуть притискивает к железному телу. В низ живота детектива упирается твердый предмет, напоминающий черенок от зимней лопаты.

— Не бойся, я буду ласков, — на миг отрывается от губ напомаженный тип.

— Ты… ты убил… моих родителей, — шепчет Джулиан, потому что сказать громко у неё не получается, голос куда-то пропал.

— Ах, вот откуда мне знаком твой запах. Твоя мать пахла полынью и цветущим каштаном. Да-а-а, помню, как она извивалась на мне, как просила ещё и ещё…

Мужчина говорит, а его руки расстегивают куртку Джулиан. Кожаная оболочка падает к ногам девушки. Рука мужчины, словно невзначай, касается правой груди детектива, и девушка подается чуть вперед, чтобы прикосновение стало более ощутимым, чтобы он смог оценить её размер, форму и упругость.

— Ты мразь, — срывается с губ Джулиан.

Губы Милоша кривятся в презрительной улыбке. Одну за другой он расстегивает пуговки на бежевой блузке девушки. Шлепки, хлюпание и стоны продолжают раздаваться со стороны жирного Тома и обольстительниц. И это возбуждает Джулиан ещё больше. Ей кажется, что штаны намокли до колена, колени дрожат, а соски так набухли и окаменели, что ими можно резать стекло.

— Я знаю, — шепчет мужчина. — Именно так и говорила твоя мать, когда полностью принимала меня.

Он резким движением срывает блузку с плеч девушки и на свет появляется сплошной черный лифчик. По всем канонам на девушке должно было надето кружевное сексуальное белье, обтягивающее и дразнящее, но как назло вчера у неё была большая стирка. Джулиан успевает ещё подумать о трусах-боксерах, которые намокли настолько, что натирают нежные складки. Как она их покажет обольстительному ублюдку?

Свечи моргают, и в их неровном свете показывается сначала одна, затем вторая грудь Джулиан. Девушка дрожит в его руках, но не от холода, наоборот — жар заполняет тело и, кажется, что ещё чуть-чуть и появится запах горелых волос.

— Какое чудесное зрелище. Так бы всю жизнь не отрывался от него, — мужчина наклоняется и целует ложбинку между двух полусфер. — Будто крышечки на небольших блюдцах, а ручки ещё и увеличиваются в размерах, чтобы удобнее было брать.

Он сжимает левый сосок и словно разряд тока сотрясает тело девушки. Волна мучительного блаженства, сопровождаемая мурашками, проносится от копчика до легкого пушка на шее. Легкий стон слетает с губ Джулиан. Мужчина улыбается и сжимает второй сосок, мягко, но твердо. Словно накинул клеммы для «прикуривания» аккумулятора. Джулиан чувствует вторую волну. Она гораздо мощнее первой. Ещё чуть-чуть и она зайдется в пароксизме оргазма. В эту самую секунду она жалеет, что у неё нет третьего соска, а у него третьей руки.

Однако, Милош лишь чуть больше растягивает губы в улыбке, чуть приседает и прижимается к горячему телу детектива. У девушки возникает ощущение, что она уселась на перила — настолько твердым и большим кажется тот черенок, который протискивается между её ослабленных бедер. И да — он нажимает на тот самый сосок, которого так не хватало девушке.

— А-а-а, — срывается с её губ звук из порнофильма.

Она выгибается назад, словно пытается встать на мостик, но железные пальцы держат крепко, и девушка возвращается обратно. Конвульсии… Судороги, словно она находится в центре эпилептического припадка, бьют её полуобнаженное тело. Она впивается когтями в рубашку своего сладостного мучителя и, сотрясается в затухающих подергиваниях, и в этот момент ей хочется только одного — сигаретку с ментолом и сто граммов виски.

У мужчины же на этот счет другие планы. Он терпеливо ждет, пока Джулиан перестанет содрогаться и её дыхание чуть выровняется. Потом чуть подцепляет пальцами кожаный ремень на джинсах детектива и легко, словно ниточку, разрывает его. Ковер тушит звон бляхи, а также кнопки-пуговицы, которая падает следом. Одним ловким движением, словно снимает кожуру с банана, Милош опускает её джинсы вместе с намокшими трусами-боксерами. Джулиан инстинктивно прикрывает пах. Если бы знала, что сегодня будет секс…

— Обожаю кудреватый мох на тайных местечках, — улыбается снизу вверх напомаженный мерзавец. — А уж как пахнет, когда подступает возбуждение.

Шлепки, стоны, аханье и урчание продолжают доноситься с кровати. Том работает так, словно он никогда не собирается испытывать оргазм. Теперь под ним колышется рыженькая женщина. Когда только успели поменяться? Меж тем его спина начинает напоминать спину йога, который не очень удачно повернулся во сне на кровати из гвоздей.

Милош поднимается с корточек и тянет Джулиан за собой:

— Пойдем, на кресле нам будет удобнее. Твоей маме очень нравилось там. А папа тоже, как и твой напарник, был в восторге от моих жен. А они были в восторге от него.

Джулиан переступает через джинсы и идет за ним, всё также целомудренно прикрывая паховую область ладошкой. Кресло-качалка сделано в том же стиле, что и остальная мебель. Вензеля на подлокотниках, расшитая золотом спинка, ткань сиденья словно взята из камзола какого-нибудь из Людовиков.

Хозяин дома подхватывает с пола раскиданные плюшевые подушечки и кладет их стопкой на сиденье. Затем мягко усаживает Джулиан на получившееся возвышение, а её ноги разводит в стороны и кладет их на подлокотники. Детектив почему-то вспоминает гинекологическое кресло — там так же бесстыдно раскрывается самое сокровенное.

Мужчина не отводит от неё пронзительных глаз. Он начинает медленно расстегивать рубашку. Мускулистое тело напоминает старинную булыжную мостовую — кругом одни красиво очерченные мышцы и ни капли жира. Не то, что рыхлое тело Тома, которое продолжает подпрыгивать на шатенке. Милош берется за ремень брюк:

— Теперь мне пора познать тебя, малышка. А ты испытаешь то, чего не испытывала ни с одним мужчиной. Жаль, что это будут твои последние оргазмы. Но ты не беспокойся об этом — ты уйдешь на пике счастья.