Глава 2

На пятый день мы отправились в первый приют. Нас встретили настороженные и опасливые глаза детей и усталые взгляды воспитателей. Для начала я решила поговорить с руководителем учреждения. Это был мужчина сорока лет на вид. Высокий жилистый, но не худой. Он пригласил нас в свой кабинет.

- Меня зовут Антис Мекрис, - представился он. – Что вас интересует, Ваше сиятельство.

- Расскажите мне, как ведут себя ребята на протяжении всех месяцев жизни в приюте.

- Эти дети уже воровали, а некоторые даже убивали. Они сплотились кучками, а проще говоря - бандами. Мы пытаемся приучить их мыться и носить чистую одежду, научить читать, писать, считать, но в них всё ещё живёт закон улицы. Они стремятся бродяжничать и часто сбегают, а городская стража их отлавливает и возвращает в приют. Они воруют друг у друга. Могут избить толпой слабого ребёнка. А в первый месяц по ночам в первую же декаду выкрали все продукты, а потом голодали ещё три декады, не понимая, что сами виноваты в этой беде. Если честно, я не знаю, как воспитать из этих зверят полноценных людей, - закончил свой рассказ Антис Мекрис.

Да, «Республика Шкид» во всей красе. Я ожидала увидеть именно такую картину. Не зря ведь говорят, сколько волка не корми, он в лес смотрит. Так и здесь. Но во мне зрела решимость. Макаренко смог и мы сможем. Что ж, старших ребят нужно срочно отсюда убирать. Тогда, малыши станут подчиняться воспитателям, а не старшим товарищам. Думаю, стоит с ними поговорить, но сначала мы сделаем то, для чего сюда приехали.

- Господин Антис, выделите нам, пожалуйста, одну большую аудиторию и запускайте туда по десять человек. Сколько всего детей в вашем приюте?

- В нашем приюте сто пятьдесят семь человек, - ответил Антис. – Хорошо, мы выделим вам аудиторию.

Нас разместили в большой классной комнате. Микелла и Дайс остались в коридоре. В класс вошли первые десять человек. Это были юноши от семнадцати до девятнадцати лет. Мы приказали им встать вокруг нас троих и закрыть глаза. Я, магистр Алексис и Карлин тоже закрыли глаза и обратились к своим источникам света, объединили их и направили свет в души юношей, в этих душах было очень много тьмы, которую выжигал наш свет. Здесь было всё: жестокость, страхи, жадность, жажда власти. Мы погасили свет и открыли глаза. Юноши смотрели на нас глазами, полными непонимания и растерянности.

- Что вы чувствуете сейчас, молодые люди? – поинтересовался магистр Алексис.

- Так легко стало, - сказал самый старший. – Такое ощущение, будто я вышел из тумана.

- Это хорошо, что вышел, - улыбнулась Карлин. – Главное, не возвращайся в него.

Юноши вышли, а их место заняли другие. Мы очищали души ребят до обеда от того налета тьмы, который они приобрели за свою недолгую жизнь. Сразу после обеда, я попросила собраться всех воспитанников приюта в большом зале. Прежде чем проводить конкурс для поиска помощников мастеру игрушек, решила поведать им педагогическую поэму Антона Павловича Макаренко в сокращенном варианте. Ребята слушали внимательно и удивленно.

- Ребята, я понимаю, что вы привыкли жить свободной жизнью, но при этом голодной, грязной и незаконной. Другой вы просто не знаете. Сейчас судьба дает вам шанс изменить ее. Зачем быть убийцей и вором, если можно стать стражником или моряком. Зачем быть шлюхой, когда есть возможность стать швеей, поваром, знахаркой или сиделкой. Согласитесь, уважаемые профессии.

- Кто возьмет нас, детей шлюх, воров и убийц, на такую работу? – спросил самый старший парень.

- Так ведь уже хотят взять, раз вы здесь, - усмехнулась я. – Пять дней назад на заседании городского совета было принято решение об открытии для вас училищ: морского, стражников, учителей, травников и младших лекарей. Все в ваших руках.

- А зачем вы приехали в наш приют? – спросил мальчик лет двенадцати.

- Мы приехали помочь вам побороть тьму в ваших душах и это сделали до обеда. Еще мы ищем детей-магов от десяти лет. В вашем приюте таких трое. Этих ребят мы увезем в новую школу. Там вы будете учиться быть магами и продолжите свое обучение потом в академии магии. Третье дело – мы ищем учеников для мастера игрушек. Для этого мы проведем испытания, - объяснила я, надеясь, что наш приезд изменил этих ребят в лучшую сторону.

- Сейчас мы посмотрим, кто из вас умеет лепить, - улыбнулся Дайс. – Конкурс буду проводить я и моя помощница в этом вопросе герцогесса Микелла. Но сначала, хочу познакомиться с вами поближе. Я, Микелла и еще пятеро ребят воспитанники графини и ее брата. Мы все сироты. Кто-то сын или дочь крестьян, кто-то купеческие, а кто-то дворяне. Но нас не делят и учат одинаково. Меня, например, учат быть управляющим, а Микелла художник, она очень красиво рисует. Еще год назад я, как и вы, бродяжничал, пока не попал в их семью. В конце прошлого лета из бедняцкого района привезли двести пятьдесят ребят. Теперь они все ученики разных мастеров и не жалеют, что учатся у них, - закончил рассказ наш милый мальчик.

Во мне крепла уверенность, что все было не зря. Даже мои замороженные эмоции.

- Сейчас каждому из вас раздадут по куску глины. Ваша задача слепить животное, - сказала Микелла.

Ребятам раздали куски мягкой глины, и они принялись за работу. Микелла ходила и смотрела на ход выполнения задания. Кому-то что-то подсказывала, а кто-то прятал свою работу. Через час ребята закончили. У шестерых ребят получились идеальные фигурки животных. Наша девочка спросила их имена и записала на листок, затем спросила, желают ли они стать мастерами игрушки. Те выразили согласие, но больше всего Микеллу поразила работа того самого девятнадцатилетнего парня. Он вылепил голову и шею девочки, полностью повторив черты её лица, причёску и даже едва уловимый поворот головы. Она посмотрела на меня.

- Тётушка, этот парень, он рисует… Я не знаю, как это называется… - растерялась Микелла.

- Это называется скульптура, моя девочка, - подсказала я.

- Тётушка, будет жалко, если талант этого молодого человека пропадёт, - грустно протянула она.

- Как тебя зовут? – обратилась я к парню.

- Ниджел, - ответил он.

- Ниджел, если мы создадим тебе условия, ты готов создавать скульптуры, а может быть даже и памятники? – серьёзно осведомилась я.

Глаза парня удивлённо засияли, и он недоверчиво кивнул. Другие ребята смотрели на него с завистью.

- Ну, вот и решили, ты едешь с нами. А жить будешь в деревне гончаров. Там тебя научат замешивать глину и пользоваться материалами, а в трудную минуту всегда помогут, -сказала я, улыбнувшись.

- Следующий конкурс на умение рисовать, - заявила Микелла.

Она раздала всем листы бумаги и предложила нарисовать лицо человека. Через полчаса не одна из работ её не удовлетворила.

- Ну и последний конкурс, - сказал Дайс. – Он только для девочек. Сейчас мы раздадим вам кусочки тканей, иголки и нитки. Я предлагаю сшить наряд на эту милую куклу.

В его руках была одна из новых работ Кана. Девочкам раздали всё необходимое, и они с горящими глазами принялись за работу. Ещё через час Микелле понравилось пять работ, а Дайс отметил их качество. Имена девочек также внесли в список. Я взяла список, в который внесла имена троих детей магов и подала руководителю приюта.

- Этих ребят уже сегодня мы забираем с собой, - сообщила я.

Детей собрали быстро. Они очень тепло прощались с оставшимися обитателями приюта. Мы отправились в особняк брата. Нам удалось изменить к лучшему еще несколько судеб. В ответ на эту мысль поняла, что испытываю удовлетворение от проделанной работы.

На следующий день мы посетили второй приют, в котором обнаружили одного мальчика мага, снова лечили всех ребят. Также было найдено десять мальчиков мастеров и девять девочек швей. На третий день в третьем приюте всё повторилось, но магов там не было, зато произошла очень интересная и, можно сказать, судьбоносная ситуация. Микелла, как обычно, проводила конкурс рисунков, но одна из девочек вместо того, чтобы просто нарисовать лицо, нарисовала полный портрет Дайса. Микелла смотрела на меня жалобными глазами, прося девочку к нам. Да я и сама понимала, что талант этого ребенка нужно развивать. Поэтому предложила нашей девочке взять себе ученицу и научить работать ее с холстом и красками. Она закивала. Также в этом приюте мы отобрали трёх девочек и пятерых мальчиков, как художников для игрушек. Вечером Никелиас похвалил Микеллу за помощь таким же одаренным и талантливым детям как она. В глазах брата сияла гордость.

В четвёртом приюте мы обнаружили девочку мага, также лечили души детей, снова разговаривали с ними. Здесь мы нашли ещё десять мальчиков мастеров и одного художника игрушек, а также десять девочек швей. В пятом приюте мы набрали только пять девочек швей. В шестом приюте мы тоже никого не набрали, но Микелла забрала себе в ученики восьмилетнего мальчика, который карандашом умудрялся живо рисовать пейзажи. Во время беседы с детьми в этом приюте мы узнали, что среди воспитанников есть пятнадцатилетний мальчишка, который мечтает строить корабли. Воспитатели приюта показали его деревянные модели.

Я была в восторге. Попросив разрешение у воспитателей забрать мальчика до завтрашнего утра, и отправив детей в особняк, поехала с ним к брату на верфи. Никелиас встретил нас удивлённо, но, когда услышал историю, решил просто показать парнишке, как строятся настоящие корабли. Мы отправились в один из доков, где руководил мой старый знакомый корабел Марк.

Мы поздоровались, а юноша пошёл смотреть, как строят корабль. Марк всё время поглядывал на остов, строящегося корабля и хмурился. К нам вернулся Сик, так звали мальчика.

- А у вас там стяги неправильно сделаны. Из-за таких стягов корабль всё время будет кренится на правый борт, - вдруг громко сказал он.

- А как надо сделать правильно? – строго спросил Марк.

Сик стал ему объяснять и палочкой рисовать на опилках схему сборки стягов.

- Сик, а кто твой отец? – серьёзно спросил Марк.

- Я не знаю. Мать проституткой была. У детей шлюх отцов не бывает, - спокойно ответил Сик.

- А мне кажется, я знаю, кто твой отец. У тебя дар корабела, который передаётся от отца к сыну, да и похож ты на того человека. Как будто он, но только молоденький. Хороший был корабел. Жаль умер во время эпидемии, а у него ведь ни жены, ни детей не было, а сын моего друга и мне как сын. Пойдёшь ко мне жить? – по-отечески потрепал мальчишку Марк.

- Пойду, - выдохнул мальчишка, широко распахнув глаза.

- Вы завтра в шестой приют сами съездите, документы оформите, я не смогу, - тихо попросила я, радуясь за Сика.

На этом я попрощалась, а мальчишка взял за руку корабела и уже от него не отошёл.

Всех ребят из списков мы отправили в замок. Кан сам разберётся со своими мастерами и устроит их в новом здании. Наша компания отправилась в следующий город. Там, в Пирме, мы нашли двадцать магов. В четырёх приютах вылечили ребят, и нашли пятнадцать помощников для Кана. В Зарике обнаружили десять магов. В двух приютах вылечили ребят и там нашли десять помощников для Кана. Из Зарики мы вернулись в замок.

По пути домой я много думала о том, что мои дети скоро вырастут. Эльвира уже по земным меркам взрослый человек. Её сердце уже занято, и с каждым днём она нуждается во мне всё меньше. Илья ещё ребёнок, но в этом мире он резко повзрослел, стал более самостоятельным, и уже реже спрашивает у меня совета. Он мальчик, в это время они тянутся к отцу. Сейчас Илья Никелиаса воспринимает именно в этом качестве и со своими проблемами всё чаще обращается к нему. Да, у меня есть брат, который подставит плечо, поможет мне во всех моих начинаниях, но брат никогда не заменит любимого мужчину.

Я всё чаще ощущаю тянущую пустоту в душе. Одиночество. Это так тяжело чувствовать одиночество в обществе других людей. В конце концов, я взрослая женщина, мне просто хочется мужской ласки, но и просто как-нибудь и с кем-нибудь тоже не нужно. Может быть, однажды, я и встречу человека, с которым захочу прожить долгую жизнь мага.

На пятый день мы приехали в замок. У самых ворот нас встречал Кан. Он сразу же забрал своих мастеровых и повёз их к себе. Я позвала Соню, которая сопровождала меня повсюду, и отправилась в свои покои. Мне хотелось отдохнуть, принять ванну, а потом просто обнять своих детей.

Уже перед сном ко мне заглянул Илья. Он молча подсел на кровать и обнял, прижавшись к груди.

- Мам, я так соскучился. Тебя долго не было, - тихо проговорил он.

- Я тоже соскучилась, мальчик мой, - прошептала я, ласково целуя его в щеки и лоб. – Чем ты занимался, пока меня не было?

- У нас прачка руку ушибла и не могла стирать белье. Я предложил магистру Эраку сделать стиральную машину. Он поинтересовался, что это такое, а я ему объяснил. Мы привлекли Эльвиру. Она помнила устройство нашей старой стиральной машинки, когда они с папой её разбирали. Тут она предложила амулет, сочетающий в себе силу огня и воды. Заклинание огня нагревает воду, а заклинание воды закручивает ее воронкой. Так бельё стирается. Потом Эля показала механическую центрифугу. Она взяла два чистых ведра, проделала в одном много дырок. К большему ведру гвоздиками прибила вращающеюся втулку и сделала педаль. На втулку установила другое ведро. Там получилось хитрое приспособление. Мокрое постиранное в мыльной воде бельё Эля сложила в это приспособление и стала быстро нажимать на педаль. Меньшее ведро закрутилось, и через пять минут она достала оттуда чистое влажное бельё, которое нужно было прополоскать и снова отжать в этом приспособлении. Ещё Эля прочитала прачкам лекцию о том, как стирать бельё с помощью этих вещей, и объяснила, что белое нужно стирать первым, а чёрное последним, но если белья много, то воду надо менять.

- Ну, вы и выдумщики, - рассмеялась я.

- Зато прачки нас теперь обожают, - ухмыльнулся он.

- А еще что нового? – меня разбирало любопытство.

- Мам, мне Кати нравиться, а ей Кориан, - тихо сказал он.

- У вас с Кати противоположные стихии. Вам лучше просто дружить. Сынок не спеши влюбляться. Жизнь мага длинная. А Кориану нравится Кати?

- Да. Он говорит, что рядом с ней отогревается, как с тобой, - тихо признался сын.

Мы еще немного побаловались, и сын ушел к себе. За окном разразилась первая гроза в этом году. Я вспомнила, как в детстве пряталась в такую погоду под одеялом. Вскоре усталость взяла свое, и я мгновенно уснула.

***

Его величество Эрнан первый

Наш путь длился всю декаду. Томиану с каждым днём становилось всё хуже. Камердинер поил его какими-то травами, но улучшений не наступало. Мы ехали, не останавливаясь на ночлег, просто меняли лошадей и покупали еду. Душу леденил страх и отчаяние. Я молился Всевышнему, прося не забирать у меня сына.

- Ваше величество, Томиан пришёл в себя, - разбудил меня камердинер.

Я проснулся и склонился над сыном.

- Привет, малыш, как ты себя чувствуешь? – спросил я, сдерживая всю гамму эмоций.

- Папочка, мне снился удивительный сон. Я шёл по большому-большому залу и повсюду был свет, а потом ко мне подошла мама, обняла меня и поцеловала в лоб, вот сюда, - сказал малыш, указав на свой лобик. – Потом мама строго погрозила мне пальчиком и сказала, что я рано сюда пришёл, а ещё она сказала, что не надо пить никакие травы. Только чистую родниковую воду. Потом сказала, что рядом со мной находится человек, которому мы не должны доверять, а ещё Всевышний послал нам женщину. Она поможет. И я проснулся.

Я слушал сына, а в глазах стояли слёзы. Я понял, что этой ночью мой ребёнок чуть не умер. Родная мать не пустила его на тот свет. Я украдкой посмотрел на слугу. Рядом был только он. Отныне решил кормить и поить сына только сам и наказал ему не пить и не есть ничего из его рук. Два дня приступы не повторялись, но на третий день мой мальчик снова потерял сознание. Мы уже подъезжали к замку графа ар Андрес.