27

Екатерина Филатов ушел, а я все также осталась стоять у окна, прислонившись лбом к стеклу. Ноги дрожали, а голова разрывалась от шума мыслей. До сих пор не верилось, что все это реально, что все произошло на самом деле. Больше всего меня поразило не то, что Филатов посмел. Просто взял и разбил вдребезги ту стену, которую я пыталась возвести между нами. И даже не его циничные слова, когда все закончилось. Моя собственная реакция – вот, что главное. Сквозь мысли услышала, как Татьяна с детьми вернулась в дом, и я тут же бросилась в ванную. Думала, если увижу их сейчас, то точно сойду с ума. Закрыла за собой дверь и подошла к зеркалу. Волосы растрепаны, щеки горят. Я включила кран и плеснула ледяной водой в лицо. На секунду стало легче, мысли прояснились. Я поняла одно, мне нельзя оставаться в этом доме. Сделав глубокий вдох, вернулась в комнату. Татьяна сидела на диване, а мальчики играли на полу. Увидев меня, женщина встала, потянулась к своей сумке. – Сегодня можете уже идти домой, Катя, – Татьяна протянула мне конверт с зарплатой и снова села на диван. Не веря своей удаче, я наспех попрощалась с мальчиками и выбежала из дома. Мне хотелось оказаться как можно дальше от этого места. Все здесь напоминало о том, что произошло между мной и Олегом. Я даже не помню, как добралась до дома. Действовала словно на автопилоте. Прошла в комнату и, не раздеваясь, рухнула в постель. Тело до сих пор помнило прикосновения Олега, более того, мне хотелось еще. Большего. И это пугало. То, как легко он смог стать хозяином положения, как спокойно он может управлять моим телом. Мыслями. Чувствами. Я не хотела этого. Понимала, что в один ужасный момент происходящее может уничтожить и разбить на кусочки мой привычный и такой спокойный мир. С этим срочно нужно было что-то решать. Первым порывом было позвонить Филатову и высказать все, что я о нем думаю. Послать его далеко и надолго, сказать, что моя чертова реакция ничего не значит… Боже, да кого я пытаюсь обмануть! Единственный выход – исчезнуть из его жизни. Так будет безопаснее. Я села в постели и всерьез задумалась об увольнении. Мне даже не придется видеться с Филатовым, все можно решить через его жену. Завтра же позвоню Татьяне и сообщу о своем уходе. Я улыбнулась такому простому решению. Только грусть от расставания с маленькими Филатовыми сдавливала грудь. Но так будет лучше. Для всех нас… * * * К вечеру вернулась Тина, она была в гостях у одноклассницы, и сейчас мама Тони довезла ее до дома. Мы сидели с дочкой на кухне, попивая чай и готовясь ко сну. Я почувствовала, как начинает болеть голова, но списала это на пережитый сегодня стресс. – Мам, может, сходим завтра в Макдональдс? – спросила Тина, – там сейчас подарки дают. Вон Тоня притащила такой пакет… Я кивала, слушая Тину краем уха, голова стала болеть еще сильнее. К тому же в горле появилась противная режущая боль. Я поняла, что заболеваю, хотя непонятно, как в такую жару могла подхватить простуду. – Посмотрим, сладик, – тяжело поднялась я из-за стола и потрепала дочку по голове, – пошли спать. Конечно же, мы никуда не пошли. На следующий день я окончательно свалилась с симптомами гриппа. Я кое-как позвонила Татьяне и сквозь больное горло объяснила, что не могу выйти на работу. Про увольнение говорить не стала, мне казалось, сейчас не время. А к воскресенью мне стало только хуже. Тело ломило от боли, голова раскалывалась, казалось, что даже малейшее движение способно причинить боль. Я практически не вставала с постели, то проваливаясь в сон, то снова просыпаясь, чтобы принять лекарства. Больше всего я боялась заразить Тину. Запретила ей заходить в мою комнату, но она нацепила маску и постоянно приносила мне свежий чай. Я снова уснула и проснулась ближе к вечеру. Грудь разрывало от кашля, и через несколько минут в комнату вбежала взволнованная Тина. – Мам, может, все-таки врача? Я закрыла глаза и откинулась на подушки. – Выходные, сладик, – просипела ей в ответ, – завтра точно вызову. Иди к себе в комнату. Я слышала, как Тина меряет шагами комнату, но сил открыть глаза просто не было. Спустя некоторое время все стихло, и я поняла, что дочь вышла из комнаты. Слышала, что она кому-то звонит, но все это прошло мимо моего сознания. Я накрылась одеялом с головой и почувствовала, что снова проваливаюсь в сон. * * * Тело горело в огне, что-то тяжелое давило на грудь, мешая дышать. Я ворочалась в постели, стараясь принять удобное положение, но ничего не помогало. Сбросив с себя одеяло, проснулась и тут же зашлась в кашле. В комнате было темно, и я поняла, что уже ночь. Надо было встать, посмотреть, как там Тина. Но я пообещала себе, что сделаю это буквально через несколько минут. Прикрыла глаза и в этот момент услышала, как открылась дверь в комнату. Я чувствовала, что снова уплываю в объятия Морфея, но затем горящего лица коснулось что-то прохладное, принося облегчение. Я улыбнулась и медленно открыла глаза. И тут же зажмурилась, так как передо мной была галлюцинация. Но на лице все также продолжала чувствовать легкие касания прохладной руки. Я резко распахнула глаза и тут же встретилась взглядом с ухмылкой Филатова. Его ладонь спустилась к щеке, нежно касаясь, а на губах появилась улыбка. Решив, что сошла с ума, я резко отодвинулась к изголовью постели и попыталась сесть. За что тут же была наказана головной болью. Приложила пальцы к вискам и снова зажмурилась. А когда открыла глаза, видение не пропало. Наоборот, оно сидело на моей постели и смотрело на меня своими наглыми глазами. – Что ты…. Что Вы здесь делаете?