32

Екатерина Как можно назвать человека, который обдуманно наступает на одни и те же грабли? Который знает, что стоит сделать шаг, и он обязательно получит злополучный удар. Который идет на это, хотя голос внутри предостерегает. Сначала шепотом, едва слышно, постепенно переходя на оглушительный крик, бьет тревогу в его голове. Но даже это не останавливает… Правильно. Дурак. Точнее, дурочка. Ведь речь идет обо мне. Я понимала, что поступаю неправильно. Нелогично. Но к черту логику. Я помахала ей ручкой, как только взглянула на Филатова другими глазами. Он что-то сделал со мной. Я постоянно ловила себя на мысли, что мне не хватает его. Не хватает рядом с собой. Что я начинаю думать о нём едва ли не ежеминутно. Стараюсь отрезвить себя, убеждая, какой он мерзавец. Меня хватает на несколько минут. Затем я глупо улыбаюсь, как дурочка. Да, мерзавец. В этом весь Филатов. Но я-то знаю, что он может быть другим. Он показал мне это, хотя навряд ли сам того хотел. И хотя я все так же понимаю, что увольнение – лучший выход, чаша весов перевешивает в другую сторону. Безумную. Искушающую. Я не знала, что принесет мне завтрашний день, но сегодня, когда тело все еще помнило касания этого мужчины, я не думала о будущем. Боже, а ведь я почти сдалась. Тина, мой верный сладик, если бы она знала, что своим звонком уже во второй раз спасает меня от необдуманного шага. И если тогда с Федором это был бы осторожный шаг, спокойный, обдуманный… То в этот раз с Олегом… Это прыжок в пропасть. С закрытыми глазами, не думая о последствиях. Но ведь я уже имела такой опыт. И к чему это привело… Не в силах уснуть, хотя стрелка на часах давно перевалила к глубокой ночи, я позволила себе то, что зареклась делать десять лет назад. Я вспомнила об отце Кристины. * * * – Катюша, поезжай, – говорит мама, делая вид, что чувствует себя хорошо, – ты ж со мной так совсем одичаешь. – Мам, не говори глупостей, – хмурюсь я, складывая поглаженное белье в шкаф, – не хочу я никуда ехать, ты тут не при чем. Мама слегка качает головой, поправляя платок, под которым прячет едва заметно отросшие волосы. Весь ее вид говорит о том, что она видит меня насквозь. И потому я отворачиваюсь, чтобы не выдать себя глазами. Пытаюсь перевести тему. – В среду теть Тоня должна прийти, – говорю бодрым голосом, хотя и знаю, что это жалкая попытка. В ответ лишь тишина и я уверена, мама улыбается. – Ну, должна, ты тему не переводи, Катерина. Я резко поворачиваюсь к матери и взмахиваю руками. – Ну как я тебя оставлю! – смотрю на неё, пытаясь убедить не только словами, но и взглядом, – вот придет она и видно будет. Я замолкаю, так как мама смотрит на меня своим мудрым взглядом, и все слова застревают в горле. – Значит так, – тихо, но твердо говорит она, – ты прямо сейчас пойдешь в свою комнату, соберешь вещи и поедешь с Ниной в этот санаторий. Тем более она придет с минуты на минуту. – Ты уже и Нинке позвонила? – улыбаюсь я, понимая, что теперь в споре будет двое против меня одной. Мама кивает и закрывает глаза. Заходится в хриплом кашле. На этот раз приступ длится дольше обычного, и я отворачиваюсь, чтобы она не увидела слезы в моих глазах. Помогаю ей улечься в кровати и подаю стакан воды. – Я не поеду, – уверенно говорю ей, – и это не обсуждается. Но мама лишь слабо улыбается и устраивается удобнее. И когда приходит моя подруга Нинка, они вдвоем наседают на меня, заставляя поменять свое решение. В итоге я соглашаюсь, но с условием, что уеду позже, когда приедет теть Тоня. * * * Лишь спустя два дня отдыха в санатории я поняла, насколько сильно устала. Находясь в постоянном страхе и напряжении, боясь, что любая минута рядом с матерью может стать последней, я не понимала, что иногда и мне нужен отдых. Я не позволяла себе никаких эмоций, а все свои страхи и ужас прятала внутри себя. Словно пробку закрутила на ящичке своих чувств. Не понимала, что все это с каждым днем становится похожим ящик Пандоры. Я постоянно звонила маме либо теть Тоне. Была готова в любой момент сорваться с места и вернуться домой. Но они уверяли меня, что все хорошо, и волноваться не о чем. И вот за три дня до нашего с Ниной отъезда мы пошли с ней на вечеринку. Нина и до этого звала меня, но мне было намного приятней провести время в одиночестве. Сидя с книжкой в руках в полюбившейся беседке рядом с пляжем. А в этот раз согласилась, сама не знаю почему. Павла я заметила сразу. Его невозможно было не заметить. Казалось, он был центром этой дискотеки. Рядом с ним постоянно крутилась куча людей, которые получали от этого вечера удовольствие. Я то и дело ловила себя на том, что ищу взглядом этого незнакомого парня. В тот момент я даже не думала, что он может обратить свое внимание на меня. Но именно это произошло. Я вышла из зала на улицу. Мне хотелось побыть одной, и я направилась к своей беседке. Здесь не было слышно дискотеки, лишь звуки тихой летней ночи наполняли воздух. Улыбнулась и закрыла глаза, откинув голову на скамейку. Не знаю, как долго просидела так, наслаждаясь этой тишиной, как вдруг услышала звук шагов. Я открыла глаза и увидела, как тот самый парень медленным шагом направляется к воде. Меня он не видел, даже не смотрел по сторонам. Когда он подошел к воде, начал раздеваться. Я хотела как-нибудь обнаружить свое присутствие, но во рту пересохло. Замерев, сидела в темноте беседки и, не отрывая взгляда, смотрела на молодого мужчину. Через мгновение поняла, что купаться он будет голышом, но даже тогда я не смогла встать и тихо уйти. Я смотрела, как он медленным шагом входит в воду, затем разгоняется и ныряет с громким всплеском. Словно завороженная я подсматривала за ним, как он рассекает своими мощными руками воду. Мне казалось, прошла целая вечность, прежде чем он вышел из воды. Мой взгляд бесстыдно спустился ниже, и в свете луны я смогла рассмотреть тело мужчины. Щеки сразу же вспыхнули огнем, и я резко отвернулась. А когда снова подняла глаза и посмотрела в сторону пляжа, едва не задохнулась от стыда. Парень стоял неподвижно и смотрел прямо на меня. Нас разделяло всего несколько метров, и я была уверена, что он даже со своего места видит, как я краснею с головы до ног. Он улыбнулся уголком губ, подошел к своим вещам и начал медленно одеваться. А потом направился прямиком к беседке. Мне хотелось вскочить и бежать отсюда как можно дальше. Но я продолжала сидеть на месте. – Тебе говорили, что подглядывать не хорошо? – улыбаясь, сказал он. Я вскинула подбородок. – Ну, у меня билет в первом ряду, – улыбнулась ему, – грех отказываться. Парень засмеялся, откинув голову назад. А затем подошел ближе и сел рядом со мной. – Павел, – протянул мне руку. – Катя…