Глава 18

– Так, так, так, – протянула Дарина, расхаживая по кухне. – И ты мне врала все это время?!

– Не драматизируй. – Украдкой взглянула на закрытую дверь и полную тарелку свежеиспеченного печенья.

Она хмыкнула и поджала пухлые от природы губы.

– Ты. Мне. Врала, – отчеканила каждое слово и, взмахнув руками, плюхнулась на стул. Надулась и скрестила руки на груди. Ей-богу, как ребенок, которому не дали конфет.

Я мысленно выдохнула, поднялась и вернулась к столу с дымящейся кружкой чая. Пододвинула к ней кружку, поставила рядом печенье и, улыбаясь, отдала шоколад. Пусть заест свою обиду, и поговорим по-взрослому.

– Хочешь подкупить меня? – Насупившись, Дарина внимательно следила за перемещением сладостей по столу.

– Нет! – ахнула я, закатывая глаза. Пусть не думает, что она единственная здесь актриса погорелого театра. – Что ты? Как ты могла так подумать обо мне…

Дарина скривилась, а я злорадно усмехнулась.

– Конечно же, подкупаю. Ешь и не пыхти. И вообще, для начала выслушаешь меня?

– Давай, – фыркнула подруга, сгребла шоколад и кивнула, наконец-то позволяя мне вставить хоть пару фраз в ее монолог.

Заведя прядь за ухо, я невольно вспомнила его прикосновения. И надо же было такому случиться! Залезть ногой в лужу, чуть не сесть на пятую точку в этой же луже, а в итоге все обернулось почти поцелуем. Теперь сомнений не было. Он хотел поцеловать. Хотел, но судьба смилостивилась и позволила мне трусливо сбежать. Но Дарине об этой части своих приключений я решила не рассказывать. Ей и так хватало поводов для построения новых теорий и, конечно же, к концу моего краткого, но емкого пересказа о том, как я решилась уволиться из клиники и уйти работать в спортивную школу она успела заключить, что все дело в любви.

– Зуб даю, к концу года вы съедетесь и будете жить одной большой семьей.

– Блин, Дарин! – воскликнула я, подскакивая с места. – С ума сошла! Даже не думай.

– Почему? – Захлопала ресницами, вгрызаясь теми самыми зубами в шоколад.

– Пожалуйста, хватит нас сводить. Даже в своих фантазиях.

Подруга пожала плечами, но продолжила гнуть свою линию. В упорстве ей нет равных, и если она что-то вбивает в красивую голову с густой шевелюрой, то уже ничем эту дурь оттуда не выбить.

– А знаешь что, пожалуй, я послушаю твои аргументы «против», – хмыкнула она и вновь скрестила руки на груди. Сладости перестали ее интересовать, а я стала новым центром внимания.

Выдохнув, я взглянула на потолок, ища там помощи, но побелка и люстра из соседнего хозяйственного магазина не могли меня спасти. Разве что упасть на шальную голову Дарины и навсегда закрыть тему.

– Ну, тогда слушай, – пробурчала, посматривая на собственную кружку с чаем. – Мы не можем быть вместе, хотя бы потому, что он ничего такого не предлагал.

– Ой да ладно…

– Дарин, – шикнула, уставившись на подругу. – Цветы не в счет.

– Два раза!

– Не считается, – с напором произнесла, но засомневалась. А вдруг подруга все-таки права, а я сама виновата в том, что Роберт держится от меня на расстоянии вытянутой руки. Но это же я вытягиваю руки!

Так, нужно дышать и не строить теорий. Пусть Дарина этим занимается.

– Ты знаешь, почему мы не можем быть вместе. Если узнает…

– Слушай, Машунь, ты себя накручиваешь, – прошептала она, навалившись на стол. – Ну не знает и не знает. Может, и не узнает никогда. А может, и узнает и полюбит их, и тебя дурную, конечно же, тоже. Ты не даешь шанса сдвинуться с места.

– Дарин…

– Нет, мать, слушай меня внимательно. Ты попыталась привести доводы, но все звучит как бесполезная трескотня. Ничего твердо-аргументированного я не услышала. Ты залетела от одного раза, это факт. – Дарина выпрямилась и, продолжая шептать, стала загибать пальцы. – Да вот только ты думала, что от Толика. Ведь так?

Я кивнула, опасливо глянув на дверь. Мальчишки сидели в своей комнате, и Руслан вновь показывал им какую-то компьютерную игру, в которых, как оказалось, он смыслит намного лучше моих.

Дарина тем временем продолжала загибать пальцы:

– Мы обе были уверены, что от одного раза дети не родятся.

– Но не у меня, – пробурчала под нос, припоминая, как смотрела на тест и немела от паники.

– Да, не у тебя, – хмыкнула Дарина. Ей-то повезло, ребенок был запланированный, и к его появлению она подошла с умом, пусть и с его папашей не сложилось. – Мы все тогда считали, что Толик отец.

– Пока они не родились, – проговорила, стараясь не возвращаться в те дни, которые до сих пор плескались мутным осадком на самом дне моей души.

Вместо ответа, Дарина кивнула и вернулась на стул, скрещивая руки на груди.

– Ты не знала. Он тем более не знал. Это был лишь секс на один раз. Вы же оба понимали и друг друга не искали. Ты сама решила растить сыновей от чужого человека, а не принесла ему в подоле. Вот такое мужики не любят. А ты у нас гордая и сильная, двух крепышей воспитываешь, на ноги поднимаешь. Я, Машунь, тобой сильно горжусь. Но о себе-то подумай! Уверена, судьба вас свела, да не просто так. Вы же, можно сказать, бок о бок практически живете, и если бы не тот скандал в прошлой секции, может так и не встретили друг друга снова.

– Ой, не знаю, – пробормотала, соглашаясь со словами Дарины. Права она, как всегда права.

– Дай себе шанс. А вдруг срастется? Вдруг все сложится без драм.

– Не верится, подруга.

– Потому что ты себя накручиваешь. Мне кажется, все складывается очень хорошо. Вон какой солидный мужик  цветами задаривает! Еще вместе работать будете.

– Он мой начальник. Будущий начальник…

– Тем более отлично! Горячие страстные отношения, – восторженно заявила Дарина, всплеснув руками для эффектной картинки. – Я люблю читать про романы боссов и подчиненных.

– Фантазерка.

– Романтичная натура, – парировала она рассмеявшись. Не выдержав, я прыснула, закрывая глаза, на которых собрались слезы.

Отсмеявшись, взглянула на улыбающуюся подругу и прошептала, чувствуя себя отвратительно.

– Что делать-то Дарин?

– Как что? – возмутилась она. – Брать быка за рога.

Нахмурив брови, уставилась на ее блестящие от переполнявших голову мыслей глаза.

– Ой, Маш, ты как в первый класс собираешься. Забыла, что с мужиком делать нужно?

– Нет, не забыла. Но этот мужик уж очень отличается от остальных. Я его боюсь.

– Ха-ха, трусиха! – хохотнула она. – Для начала перестань трястись и расслабься. Подарил цветы – ты улыбнись и поблагодари. Ну, можно еще покраснеть.

– Это я умею, – хмыкнула, зная особенность своей кожи лучше остальных.

– Только не перебарщивай с румянцем. Еще решит, что ты температуришь. Так, дальше… – задумчиво произнесла Дарина, а я напряглась. Что ей могло прийти в голову одному лишь богу известно. Или ее личным таракашкам. – Далее! Если предлагает помощь, то не отказывайся, дарит подарки – принимай, зовет на свидание – натягивай кружевное белье и топай не раздумывая.

– В белье?

– Нет, дурында. В одежде, конечно же! Уф, Маш, ты смеешься надо мной!

– Ну, чуточку!

– Смейся, смейся, царевна. Всех женихов разберут.

– Ты прям как моя мама, – проворчала под нос.

– Так, а вот ее не будем вспоминать, – резко оборвала Дарина, и впервые за вечер я была согласна с подругой на сто процентов.

У Дарины и моей семьи отношения не сложились как раз после того, как я с Толиком развелась. Каждый отстаивал свою точку зрения, и в этой битве я проиграла. Мама слишком обожала Анатолия, считая его примерным семьянином, пусть и было ему на тот момент чуть за двадцать. Как же она ошибалась, не зная, в какого ужасного человека превратился Толик. Для нее я осталась безмозглой дурой, посеявшей свое семейное счастье. Подруга моя из желанной гостьи в доме превратилась в дуру набитую, а мои сыновья пожинали плоды раздора. Впрочем, они сами стали плодами, из-за которых началась война в семье. Только так говорила мама, отказываясь со мной и детьми контактировать. Но это было много лет назад, пусть я до сих пор все помнила слишком отчетливо и никак не могла выбросить из головы.

Пока Дарина ворковала о моем безоблачном будущем в крепких руках мистера Громова, попутно напоминая о том, как нужно вести себя с мужчинами, как ходить на свидания и что от секса можно и нужно получать удовольствие, вечер подошел к концу. Проводив подругу и Руслана до двери, я еще раз выслушала наставления, которые Дарина умеючи замаскировала за безобидными шутками и умчалась к себе, стащив при этом запечатанную шоколадку.

Я вернулась на кухню, чтобы навести порядок и еще раз обдумать слова подруги, но в этот раз тщательно проанализировав все, даже безобидные шутки, как раздался звонок. Вздрогнув, я выскользнула в коридор и добралась до двери, поглядывая на комнату сыновей. Они после ухода гостей планировали заканчивать с уроками и ложиться спать.

Второй звонок ускорил мои передвижения по квартире.

Неужели Дарина что-то забыла?

Но если так и бывало, то она обычно звонила и просила вынести. В общем, с приметами у нее тоже были некие свои личные счеты. Поэтому когда я выглядывала в глазок, то могла увидеть хоть кого, но не того человека, о котором буквально полчаса назад вспоминала. Толик…

То есть Анатолий Селезнев собственной персоной топтался на коврике и поднимал руку, планируя нажать на звонок вновь.

Дернув замок и надавив на ручку, я открыла дверь и вытолкала мужчину на лестничную площадку. От моего ураганного настроения он слегка обомлел, но вскоре собрался и заулыбался как умалишенный, посвистывая и посматривая на меня скользкими глазками цвета заплесневелой воды.

– Приветик, Машуня, – затарахтел мужчина, в которого когда-то я была влюблена.

Думала, что любила. Но разве девчонка в пятнадцать лет может отличить настоящие чувства от сиюминутной влюбленности? Вот и я не смогла, горько в итоге поплатившись.

– Что тебе нужно?

– А ты сегодня ворчливая, – прохрипел он.

Выдохнув и покачавшись, прислонился к стене. По заполнившему воздуху амбре стало ясно – мой бывший муж пьян. Обычно он не приходил пьяным, да и вообще я не подозревала, что он начал пить…

– Зачем ты пришел? – повторила и скрестила руки на груди. От его мутного взгляда становилось дурно.

– Соскучился, женушка.

– Мы в разводе.

– Не ворчи, Машунь.

– Говори быстрее и уходи. Что тебе опять нужно?

С трудом сдерживая гнев, я смотрела на человека и замечала, как он терял свою человечность. Заросший, с темнеющей щетиной недельной давности, в криво застегнутой куртке и грязных ботинках. Он пугал меня и вызывал отвращение одновременно.

Хмыкнув, он прохрипел:

– Машунь, деньги нужны. И ты мне их дашь.

***

Роберт взглянул на находку и нахмурился.

Мария, убегая от него, забыла свой пакет, с которым Громов ее и встретил, когда она выходила из клиники. Пакет перекочевал на заднее сиденье, а после всех приключений с лужей уже было не до позабытых личных вещей. Роберт обнаружил пакет лишь у себя дома, когда остановился на подземной парковке, пропуская выезжающий автомобиль. Он скользнул взглядом по сиденью и приметил то, на что теперь пялился и ругал себя.

Нужно было вернуть пакет Марии или оставить его в машине, а утром первым делом заехать к ней на работу и передать. Впрочем, он так и собирался поступить, пока не понял, что потащил его к себе в квартиру, бережно опустил на журнальный столик в центре гостиной и как коршун вился над тем, что не могло не представлять для него интереса. Возможно, там были бумаги или что-то другое, обычное и будничное, но разве вещи, принадлежащие Марии, могли быть скучными? Он чувствовал себя воришкой, стащившим кошелек у старика, но любопытство победило, и Роберт опустился на кожаный диван, гипнотизируя пакет.

Если заглянет на миг, всего лишь одним глазком, ничего же страшного не случится?

Так размышлял Роберт, вынимая из пакета одну за другой личную вещь Марии, и улыбался, обнаружив там завернутую в бумагу тарелку, новую упаковку с носовыми бумажными платочками, зарядное устройство для телефона, небольшую косметичку, расческу и фоторамку. Вот с рамкой в руках он и завис.

На него с прямоугольника в белой пластмассе смотрели мальчишки, которых Роберт знал как своих учеников. Антон и Андрей Селезневы. Две зеркальные копии друг друга. Близнецы с удивительным чувством баланса и безмерным желанием постигать всё новое и учиться. Он заметил их сразу среди прочих учеников, выделил и уже после понял, что они могут добиться многого, если приложить нужное количество усилий. Задумка Мары оказалась только на руку. Так и родилась идея со спонсорством.

Но сейчас Роберт чем дольше смотрел на знакомых мальчишек, тем больше понимал, что что-то не вяжется. Будто что-то чужеродное, непонятное и даже пугающее. Он внимательно очерчивал взглядом снимок, отмечая схожие с Марией черты. Они улыбались как она. На этом, пожалуй, сходство заканчивалось. И Роберт никак не мог понять, почему ее сыновья так отличались от матери. У Марии была светлая кожа, полупрозрачная. Она блондинка от природы, и Роберт понял это сразу, как только увидел ее вновь: светлые волосы и брови, розовые губы, светло-серые глаза с крапинками зелени. Она так легко краснела… Смотря на Антона и Андрея, Роберт отмечал совершенно иное: темные, почти черные волосы, такие же глаза, густые ресницы, опять же черные, даже кожа была смуглой.

Еще раз оглядев снимок, Роберт напряженно уставился на мелкие крапинки на носу мальчишек. На занятиях он не замечал отличительных черт лица, потому что было не до этого, да и под загаром, оставшимся с лета, их почти не видно. Но веснушки у мальчишек были, и похожие на те, которые когда-то усеивали лицо Роберта. Он помнил, как мама заботливо щелкала его по носу, обзывая Веснушкой. И лучше бы никому из друзей не знать о детском прозвище Громова.

Тряхнув головой, он опустил снимок к остальным вещам и поднялся.

«Наверное, они похожи на своего отца».

Задумчиво почесав квадратный подбородок, слегка заросший щетиной, мужчина глянул на снимок и уже хотел убрать все вещи обратно в пакет, как замер в полусогнутом состоянии.

– А ведь ее бывший муж тоже светловолосый и тощий как глиста, – хмыкнул Роберт и похолодел.

Слишком много совпадений…