Глава 17
– О, мне только чай. Зеленый, – пролепетала, уставившись на молоденькую официантку, которая, как только заприметила габаритную фигуру Роберта, чуть ли из формы не выпрыгнула.
Возможно, я и преувеличила, но со стороны показалось именно так. И нет, я не ревную. Однако когда миленькая официантка с пучком каштановых волос на затылке и с фирменной улыбкой обнаружила мелкую спутницу красавчика Роберта (и кого я буду обманывать – он шикарен), померкла. Но взяв себя в руки, она остановилась около нашего столика и записала заказ.
– Уверена? Может что-нибудь еще?
Роберту было плевать на покладистую девчонку, готовую на обратной стороне будущего счета записать свой личный номерок. Он в упор разглядывал меня. Да так, что кожу жгло, а мурашки вспомнили недавно открытую тропу по спине вниз и за резинку трусиков.
Поерзав, я выдохнула и заказала еще десерт. Небольшое пирожное, благодаря своей воздушной структуре и малому весу не выдаст во мне обжору. Ох, если бы он знал, какая я сладкоежка и тайно капала слюной, разглядывая яркие картинки меню, наверно посмеялся надо мной.
Стараясь сохранить лицо, я проследила, как официантка записала заказ Роберта, включающий кофе (и всё!) и ушла, плавно покачивая бедрами. Так, у нее они совсем плоские. Тощая задница. Черт, о чем я думаю?!
– Итак, Роберт Васильевич, о чем вы хотели поговорить?
– Вы предупредили сыновей? – Кажется, мой вопрос он решил проигнорировать или тянул время…
– Конечно, – пробормотала, и как по заказу телефон издал короткую трель. Спохватившись, я прочитала сообщение от Антона. Он написал, что они поели и сделали уроки, и спрашивал, можно ли сбегать к тёте Дарине.
Выдохнув, ответила коротким «да» и похвалила себя за то, что немного солгала детям (из благих намерений), сказав, что задержусь на работе. С Дариной нам предстояло встретиться, ведь она еще не знала о моем решении уйти работать в другое место. А когда узнает, визгу-то сколько будет. Нужно заехать в аптеку, купить беруши.
Роберт с интересом наблюдал за мной. Пришлось улыбнуться и пояснить:
– Как раз отвечаю. Попросились в гости к другу.
– У них много друзей?
– Ну, хватает, – замялась, призадумавшись. – В основном все школьные, но прям очень близкий друг всего лишь один. Сын моей подруги.
И с чего я так разоткровенничалась?
– Понятно, – произнес Роберт, постукивая пальцами по гладкой столешнице. – Значит, у нас есть чуть больше времени.
Я нахмурилась. И как сказать, что предпочла бы испариться, чем сидеть напротив него и не думать. Не думать о том, как страшно. Как боязно выдать себя. Или не пролить чай на себя. В мои мысли ворвалась официантка, которая довольно прытко выполнила заказ. Перед Робертом опустила чашка с дымящимся черным кофе, а передо мной – зеленый чай и та самая миниатюрная прелесть. Роберт оценил выбор и нахмурился в ответ.
– Что-то не так? – Усмехнулась, опуская ложечку в воздушное облачко.
– И кто придумал такое? Там же есть нечего.
Пожала плечами и принялась за десерт, который должен был восполнить сахар в моем организме. Нервы они такие, энергозатратные.
Пауза между нами затянулась. Я почувствовала себя неуютно, поймав внимательный взгляд Роберта на десертной ложечке. Если поднесу кусочек ко рту, он будет смотреть на мои губы? Решив не проверять теорию о том, как я подавилась безе и скончалась от сладостей, вставших поперек горла, опустила ложку обратно и сосредоточила все внимание на мужчине.
– Так о чем вы хотели поговорить? – напомнила ему, с чего начался наш разговор.
Он, услышав мой голос, встрепенулся и собрался, распрямляя плечи. Кажется, пока мужчина буравил во мне сквозные дырки темными почти черными глазами, успел о чем-то задуматься.
– Поговорим, Мария, о школе и Маргарите.
Кивнула, но от нетерпения хотелось подскочить. Чертов мастер затягивать паузы!
– Я вас слушаю, Роберт Васильевич.
Он усмехнулся и скрестил руки перед собой.
– Мария, думаю, вы заметили, что у Маргариты Александровны нет ни бухгалтера, ни личного секретаря.
Моя вымученная улыбка померкла. Конечно же, я заметила! Такой бедлам не заметит только слепой. Удивительно, что Роберт ей не помогал, но если проанализировать ситуацию, то Маргарита сама никого не подпускала. Значит ли это, что он решительно настроен ей помочь, но при этом не вмешиваясь в сложившуюся ситуацию?
– Маргарита уволила бухгалтера и помощника по причинам, которые я не буду озвучивать без ее согласия. Если она пожелает, расскажет сама.
Ну вот, мои догадки начинают подтверждаться. От чувства особой секретности в ладошках появился знакомый зуд. Переместив ногу на ногу, я устроилась за столом удобнее и кивнула, предлагая Роберту покончить с нагнетанием обстановки и поделиться тем, что я должна знать. Надеюсь, меня не попросят шпионить за девушкой? Потому что, если он посмеет такое сказать, то я нацеплю пирожное ему на черную густую шевелюру.
– На ваше место претендовало человек пятьдесят, – заявив это, Роберт ухмыльнулся, а я ошарашенно выпучила глаза.
– Сколько?
– Пятьдесят, – повторил он, и пока я пребывала в шоке, продолжил говорить: – Маргарита все предложения отвергала по той самой причине, по которой уволила и предыдущего бухгалтера. Но вам она доверилась и поверила.
– Но я же ничего такого… – промямлила, с трудом пытаясь подобрать слова. Это же случайность, стечение обстоятельств и банальное знакомство. Впрочем, примерно так я и объяснила Роберту свои мысли по поводу доверия Маргариты.
В ответ он рассмеялся и заговорил бархатным голосом.
– Не важно, Мария, как и благодаря кому или чему. Важно, что Мара вам доверилась. А важно то, что теперь она будет в надежных руках.
– Не стоит приписывать мне заслуг, которых я еще не достигла, – проворчала, но уши-то заалели. Приятно, когда хвалят, даже если наперед.
– Думаю, ни она, и ни я в вас не ошиблись.
Ну вот, куда еще слаще-то? Я же так зазнаюсь или растаю! А может, и вовсе взорвусь от переизбытка чувств.
– Роберт Вас… Васильевич, – заикаясь, затараторила, но тут же была перебита его голосом, который приобрел стальные нотки с хрипотцой.
– А теперь, Мария, давайте поговорим о том, с чем вы можете столкнуться на новом месте. Кое-кто не будет так рад, как я или Маргарита.
Сглотнув, я кивнула, хаотично анализирую полученную информацию. И чем дольше я слушала Роберта, тем больше мне казалось, что волосы на затылке встают в прямом смысле слова.
– Надеюсь, я вас не напугал?
– О нет, – прошептала, почувствовав, как звуки, срывающиеся с губ, оцарапали пересохшее горло. Торопливо смочив его остывшим чаем, я проговорила: – Не думаю, что всё, что вы рассказали, заставит меня отступить.
– На это я и надеялся.
– Спасибо за то, что предупредили. Уверена, с Маргаритой мы сработаемся, а там уже и все возникшие вопросы будут решены.
– Мне нравится ваш боевой настрой.
– Это во мне паника говорит, – брякнула я и тут же ойкнула. Закрыла рот подрагивающей ладошкой и уставилась на Роберта. Но заметив, как его лицо озарила улыбка, а в глазах будто вспыхнули лукавые огоньки, расслабилась и рассмеялась. – Немного нервничаю. Все-таки не каждый день меняю работу.
Кивнув, Громов со мной согласился и предложил задавать ему вопросы. По административной работе он, конечно же, не все знал, так как в школе он оставался скорее тренером, чем руководителем, но кое-что об учебной части я все же выведала. Поэтому к концу нашего разговора, чувствовала себя во всеоружии, и никакой злодей, то есть еще один совладелец спортивной школы, мне уже не был так страшен. Расплатившись за кофе и мой чай с десертом (мне не позволили даже кошелек достать), Роберт помог накинуть пальто, и мы покинули кафе.
– Спасибо вам за откровенный разговор. Вы мне действительно очень помогли.
– Я помогаю в первую очередь Маргарите. Поэтому не могу вас бросить на амбразуру.
То, как он произнес последние слова… В общем, мое сердце рвануло ввысь и ударило в голову. Я засияла от счастья, сделала неверный шаг и запуталась в ногах. Оказывается, вот так можно потерять почву под ногами. Стоит лишь кое-кому говорить медовым голосом и ослеплять лучезарной улыбкой.
Пошатнувшись, я взмахнула руками и шлепнулась бы в огромную лужу, собравшуюся у ливневки, забитой листьями, если не мощные руки Роберта, вновь окольцевавшие меня. Ахнув, я была поймана, вытащена из лужи, в которую все же угодила одной ногой, и прижата к широкой груди.
– Маш, ты как? – прохрипел над ухом Роберт.
Ошалело уставившись в его грудь, выдохнула и пробормотала несвязанные благодарности.
– В пор… в порядке. Спасибо…
– Осторожнее, – прошептал, возвращая меня на твердую землю.
Но оказавшись на земле, ощутила, как в ботинке захлюпало. Кажется, я угодила в лужу намного глубже, чем подумалось в первый раз. Поморщилась, что не осталось без внимания Роберта.
– Что-то не так?
– Набрала воды, – призналась, тряхнув ногой. – Наверное, по щиколотку.
Роберт нахмурился и взглянул на мою ногу.
– До машины дойдешь?
– Конечно! – наверное, чуток переборщила, но в голосе Роберта отчетливо слышалось то, что я хотела бы избежать. А ведь он мог…
Мог поднять меня руки и отнести как ребенка до своего черного монстра и затолкать в нутро внедорожника. Припомнить хотя бы то, как он настойчиво помогал с пакетом той ночью или присылал чудовищно дорогие и красивые до помутнения рассудка цветы с записками, от которых мир перед глазами мерк, а сердце отплясывало в груди.
Черная бровь двинулась вверх, но вскоре возвратилась на место – так Роберт хотел возмутиться, но моего четкого отказа оказалось достаточно. Кивнув, он протянул руку, предлагая опереться. Приняв его помощь, и осторожно коснувшись руки, я поковыляла до машины, попутно раздумывая над тем, как стянуть обувь и вылить воду. И еще, скорее всего, предстоит приобрести на такую погоду новые ботинки, которые не будут промокать.
Очутившись около пассажирской двери, я была бережно усажена в кресло. Взглянув с грустью на ботинок, тут же услышала голос над собой.
– Мария, снимайте уже.
Сглотнув, резко задрала лицо вверх и встретилась с серьезным взглядом. Не смеялся, был внимательным и строгим. Как и тогда. Только это я предложила снять с него одежду и осмотреть раны. А он… Черт, как же не к месту воспоминания о самом ярком оргазме в своей скромной интимной жизни…
– Хорошо. Постараюсь не замочить тут всё.
– Да плевать, – рыкнул он и сам ухватился за мою ногу. Быстро справившись с молнией, пока я хлопала ресницами, он стянул ботинок и опрокинул его, вытряхивая довольно крупные капли воды. Взглянув внутрь, нахмурился и вновь потряс ботинком. – Промок насквозь, – заключил мужчина, вручая обувь обратно. – Может, я подвезу вас домой?
– О, нет! – затарахтела, рассматривая мокрое нутро обуви и хмурясь. – Доберусь до машины, а в багажнике есть шлепки. Переобуюсь в них.
– Шлепки в октябре?
– Они с лета там. – Ощутив, как от его удивленного смеха покраснели щеки, улыбнулась в ответ.
– Хорошо, Мария, – согласился он, аккуратно прикрывая дверь.
До парковки перед клиникой мы добрались довольно быстро, несмотря на образовавшийся вечерний затор. Роберт, как и в первый раз, остановился около мой машины, благо на парковке оставалось не так много автомобилей. Я сунула ногу в ботинок, не застегивая молнию, выскочила прежде, чем он успел обойти корпус автомобиля и открыть для меня дверь. Мне нравилось то, как он заботился, но смущал факт, что на работе нас все еще кто-то да мог увидеть. Ни к чему мне разговоры в последние рабочие дни в этой компании. Поэтому проковыляв к своей машине, я щелкнула брелоком, открывая попутно дверь, бросила сумку в пассажирское кресло, и побрела до багажника. Тем временем Роберт оставался в стороне и внимательно следил за моими передвижениями.
– Точно помощь не нужна? – смеясь, поинтересовался он, когда я вытащила из багажника позабытый пакет с летней обувью и поковыляла обратно.
– Точно, – усмехнулась в ответ и довольно проворно переобулась. – Вот видите, Роберт Васильевич, я не такая беспомощная…
– Мария, я не говорил, что вы беспомощны, – резко оборвал, отчего я стушевалась и глянула с опаской на его потемневшие от нетерпения глаза.
– То есть… Я не это хотела сказать, – пролепетала скорее губами, нежели произнесла вслух.
– Знаю, – хмыкнул он, сделав несколько размашистых, но твердых шагов, и оказался около меня.
«Ох, Машка, надо было не языком чесать, а в машину залезать да по газам жать!»
Но я упорно пялилась на мужчину, ощущая, как ноги заледенели в летней обуви, и как обжигал взглядом Роберт.
Лед и пламя, огонь и вода.
Обхватив себя ладонями, я шагнула навстречу. Как магнитом притянутая. Одурманенная им, подняла голову и посмотрела на Громова.
– Спасибо, Роберт. – Голос дрожал, но не от холода. Меня потряхивало от волнения быть рядом с ним. В кафе я была сосредоточена на теме будущей работы, а сейчас интерес отступил, освобождая место моим страхам и тайным желаниям.
– Маш, не за что, – шепнул он склонившись.
Может, а ну его? Эту клинику… мои страхи… Так и хотелось коснуться. Жгло в груди, опаляло легкие. Аж внутренности сжимало в спазме. Хотя бы вспомнить, как это было с ним…
Рука Роберта поднялась, коснулась моей щеки, подхватила прядь и завела ее за ухо.
«Какой же он горячий», – подумалось мне прежде, чем я поняла, что ситуация выходит из-под контроля.
Нужно брать себя в руки.
«Ничего личного, Маш! С ним ничего личного!»
Помог вернуться в реальность холодный порыв ветра, пробравшийся под одежду и окончательно заморозивший мои ноги.
– Пожалуй, мне пора, – пробормотала, отступая.
Рука Роберта соскользнула с моей щеки и плетью упала вдоль тела. Он словно тоже ожил и отступил, быстро пряча ладони в карманах куртки.
– Да, конечно, – ответил мужчина и еще долго наблюдал за тем, как я со всей прытью трусливой лани забралась в машину, завела мотор не с первого раза (ну и за что мне еще проблемы с автомобилем?) и осторожно покинула парковку. Стараясь, конечно же, ненароком не сбить Громова.