Глава 16

Я смотрела на размашистую подпись Аристарховны и не могла поверить в то, что сделала это. Я написала заявление на увольнение. И теперь несла его в отдел кадров, чувствуя, как ноги то и дело пускались в пляс. То есть я хотела танцевать, но с трудом удерживала себя в руках и старалась не растягивать полоумную улыбку. В кадрах на меня глянули огромными ошеломленными глазами, а Мирослава вовсе шепнула на уху, мол, довела карга, уходишь…

Что же, я почти согласилась с ее умозаключением, а потом поняла: я поступала так, как хотела. Впервые делала то, что требовало сердце. Поэтому без зазрения совести согласилась отработать до конца недели, передать все дела Елене и, видимо, будущей новой заместительнице Диане, и могла быть свободна на все четыре стороны. Нет, Елена сохранила невозмутимую гримасу, когда подписывала заявление, и даже поинтересовалась чего это я вдруг, как гром средь ясного неба, надумала, но по блеску в ее глазах отчетливо читалось – я сделала точно то, что она хотела.

Жалеть больше не о чем, тем более тогда, когда в ответ на письмо, отправленное Маргарите еще накануне, я получила предложение о работе. Официальное!

– Маш… Маш!

Я вздрогнула и обернулась на голос. В противоположном конце коридора стояла Эмма и активно махала мне рукой.

– Привет. – Подняла ладонь и взмахнула, приветствуя девушку.

– Иди-ка сюда, – прошептала губами, и я вскоре оказалась в ее кабинете, куда мы добрались в гробовой тишине.

Но стоило двери захлопнуться за спиной, как Эмма развернула меня к себе лицом и впилась изучающим взором.

– Значит, ты сделала это. – Не вопрос, а обычная констатация фактов.

Усмехнувшись, кивнула. Конечно же, я сделала это. Уволилась. И все благодаря Эмме. Если бы не ее предложение побеседовать с Маргаритой, вряд ли я  решилась так скоро покинуть клинику ради новых горизонтов. Искала бы, искала, пока все подходящие варианты не пропустила из-за страха перемен. Как часто мы боимся этого? Боимся уйти, уволиться или переехать? Я так точно трушу перед любым даже незначительным изменением.

– Спасибо, Эмм.

– Да не за что, Маш.

– Как не за что? – возмутилась я, но улыбка выдала мои истинные чувства. – Есть за что. Даже очень! Я очень тебе благодарна. Очень-очень!

В порыве шагнула вперед и обняла девушку за плечи. Ее руки легли поверх моих рук и по-доброму похлопали.

– Ну, на этом и сойдемся, – рассмеялась она. – Значит, можно тебя поздравить с новым трудоустройством. Когда выходишь?

По тому, как говорила Эмма, я сразу догадалась – Маргарита успела ей позвонить и поделиться новостями. Потому что в клинике пусть новости и распространялись быстро, но не за пятнадцать же минут, которые мне потребовались на подписание заявления и похода до кадровиков, они могли дойти до Эммы?

– Эту неделю отрабатываю, и со следующей приступаю. Если Маргариту все устраивает.

– О, Маш, поверь, её всё устраивает.

Улыбнувшись, я согласилась. Устраивало всё. И меня, особенно новая должность, и Маргариту, которая наконец-то вздохнет и перестанет засиживаться до ночи на работе. Пусть я и волновалась до сих пор из-за Роберта, и его вчерашняя записка с цветами не улучшила моего настроения, но ничто не могло поколебать решимость, которой я преисполнилась. Черная полоса оставалась позади. Мне так казалось, а вот светлое будущее так и манило. И я готова была протянуть руку, чтобы следовать вперед.

– Заглянешь на обед?

– О, скорее всего, нет. Столько дел нужно успеть переделать. Осталось-то буквально два дня.

Эмма понимающе кивнула.

– Но, надеюсь, мы продолжим общаться даже после твоего увольнения?

– Конечно! – вскрикнула я, не ожидая такого вопроса. – И даже речи быть не может о том, чтобы не общаться.

– Спасибо, Маш.

– И тебе спасибо, – прошептала я, слыша, как голос сорвался на хрип от волнения. – Правда, спасибо за всё.

– Удачи на новом месте.

Но вместо того чтобы работать я пребывала в каком-то странном состоянии. Что-то смешанное в один безумный коктейль, в котором отчетливо чувствовались нотки эйфории и горечи, счастья и грусти. Все было таким остро-соленным и приторным, что я никак не могла усидеть на месте и заняться по-настоящему важными делами. Наверное, так и чувствуешь себя, когда жизнь резко меняется. И как бы я ни боролась, мне не удавалось сосредоточиться на бумажной волоките. Даже мысль проскользнула бросить все и уйти. Пусть Аристарховна сама возится, заодно Диана поймет, куда попала и как здесь нелегко работается.

Покрутившись на стуле, то и дело поглядывая на личные вещи, которые нужно было упаковать и вечером большую часть забрать, я заглянула в сумочку и замерла, обнаружив на дне белый прямоугольник. Записка от Роберта, присланная с цветами, так и не была прочитана.

Весь вечер я провела за тем, что кусала локти, но стойко держалась, так и не открыв письмо. Казалось, что он не услышал меня, а в записке меня ждало что-то вовсе вульгарное и грязное. Решив, что разберусь после, я припрятала записку от любопытных сыновей там, куда они никогда не лазили, и забыла про нее утром, потому что умудрилась проспать, чуть не опоздала на работу, а уже в клинике с утра пораньше строчила заявление. Теперь же я пялилась на прямоугольник и слушала, как сердце било набатом в ушах, а голосок дрессированных тараканов шептал: «Прочти, Маша, прочти».

Дрогнувшей рукой достала прямоугольник и рассмотрела его вновь. Обычный конвертик, в котором, скорее всего, был такой же прямоугольник с запиской. Притаившись за столом, я торопливо осмотрелась по сторонам: Аристарховна пыхтела и с кем-то что-то бурно обсуждала по телефону. Она уже успела сбегать к боссу на ковер по поводу моего ухода. Меня, судя по всему, вызывать не будут, что только на руку. Диана пыхтела тоже, только над бумагами, которыми ее завалила Елена. Ведь я должна была почистить хвосты, а новых поручений мне уже не передавали. Убедившись, что остальным плевать на меня,  дрожащими пальцами раскрыла конвертик и достала небольшую записку. Как и думала – белый прямоугольник с единственным словом: «Исправлюсь…»

– И это всё? – прошептала в голос и ахнула, заметив, как на меня взглянули две пары глаз.

Быстро улыбнувшись, я стала имитировать бурную деятельность, постукивая пальцами по клавиатуре (хотя все программы были закрыты) и прокручивала в голове собственные мысли.

Что означали его слова? Так задело то, что я сдуру ляпнула? Неужто подумал, что я обиделась? Но я же не со зла наговорила! Ох, как я не любила недосказанность.

Спрятав записку обратно в сумку, я вернулась к рабочим делам. Хотя шло все со скрипом, но к шести часам вечера успела перелопатить уйму мелких дел, собрать пакет с личными вещами и подняться из-за стола вместе с остальными. Аристарховна, конечно же, выпучила глаза, но ничего сказать не посмела. Диана поднималась следом, но по ее уставшему виду стало ясно – вымоталась девчонка.

Спустившись, я поправила свободной рукой пальто и устремилась к машине. Ветер завывал и проникал, казалось, даже под кожу, а погода обещала испортиться к концу дня окончательно.

Вскинув голову в очередной раз на серые облака, затянувшее небо, взглянула вперед и обомлела от увиденного.

– Роберт?

Я не могла поверить своим глазам и несколько раз поморгала. Но, увы, а может и к счастью, картинка, возникшая передо мной на парковке, не изменилась. Роберт стоял напротив моей машины, прислонившись к полированному и удивительно чистому для непредсказуемой осенней погоды боку огромного внедорожника, и смотрел на меня. Да, исключительно на меня, а проходящие мимо сотрудники клиники, которые с интересом поглядывали на незнакомца, оставались за периферией его зрения.

Сглотнув, я ускорила шаг в надежде поскорее узнать причину его появления и смыться, пока обстановка не накалилась, и никто не стал задавать лишних вопросов. Отчего-то мне показалось, что Роберта мог узнать хоть кто, а Эмма, которая все еще была на работе и вовсе начала бы задать очень личные вопросы.

– Добрый вечер, Мария, – проговорил мужчина с присущей только ему хрипотцой в голосе, звучащем как металл. Но мне нравился его звук, этот тембр, на который мое тело резонировало и отвечало, желая послушать еще.

«Предательское тело» – вот так обычно называлось в любовных книжках состояние, когда все тело существовало отдельно от мозгов. Я же решила сохранить управление в своих подрагивающих руках и, собравшись с духом, улыбнулась, отвечая на приветствие:

– Добрый вечер. Неожиданно вас видеть здесь. Вы в клинику? – прикинувшись дурочкой, кивнула на здание и отметила, как лицо Роберта удивленно вытянулось. Но вслед за изумлением пришел бархатистый смех, медовый и чертовски сногсшибательный.

Я крепче вцепилась в сумочку и пакет, слушая его ответ.

– О нет, Мария, я не сюда, – он с интересом глянул на фасад клиники, главной специализацией которой было семейное счастье. То есть все, что так или иначе относилось к продолжению рода, женскому и мужскому здоровью.

Глянув с таким же интересом, я припомнила высказывание подруги, когда она смело заявила – генофонд у мистера Широкие-плечи-и-подкаченный-зад отличный и ему стоит оставить своих живчиков для одиноких дам. Впрочем, с Дариной я бы согласилась – генофонд был высшей пробы, и два подтверждения теории подруги сейчас сидели дома и, надеюсь, занимались уроками.

– Тогда? – уже настороженно поинтересовалась, молясь, чтобы не за мной.

Хотя кого я обманываю: его машина рядом с моей. Искал он меня, ждал меня. И лишь то, что я сегодня не задержалась и вышла со всеми после шести, уберегло меня от всеобщего интереса. Ведь Роберт мог попасть в клинику, и уже там его появление не осталось бы без внимания.

– К вам, Мария, – проговорил он, а я вдохнула и прислушалась к сердцу. То опять совершало спринтерский забег в груди. Если так будет продолжаться, то у меня случится инфаркт или я стану чемпионкой по сердечному скоростному бегу.

– Что-то случилось?

Дарина права еще кое в чем. Если ты чувствуешь опасность и не понимаешь, как тебе поступать, прикидывайся либо дохлой, либо глупой. Падать в обморок не позволяла погода и относительно новенькое пальто, а вот второй вариант чудесным образом разговорил Роберта. Он отошел от машины и встал напротив меня, заглядывая с высоты своего роста на мою полупридурошную улыбку.

– Мария, уделите мне немного времени?

– Роберт, я…

– Это о работе. О будущей работе.

Выпучив глаза, я быстро заморгала, пытаясь сообразить о чем речь. Мне казалось, он приехал из-за того разговора и цветов.

– Обещаю, отниму у вас совсем немного времени. Так что?

– О чем именно пойдет речь? – Взяв себя в руки, я взглянула на мужчину.

– О Маргарите и школе. Разговор будет исключительно на деловую тему.

Сглотнув вязкий комок, который мигом забил горло, я осторожно кивнула. Да он читал меня как открытую книгу!

– Тогда перекусим в кафе? – предложил мужчина. – Я видел неподалеку хорошее место. Думаю, для нас там найдется свободный столик.

– Да, конечно, – пробормотала, перехватывая ремешок сумки. – Но я предупрежу сначала детей, что задержусь. Немного, – торопливо добавила.

Кивнув, он указал на свою машину.

– Если вы не против, Мария. После вернемся.

Взглянув в ответ на огромный внедорожник, пугающий своей чернотой и габаритами, я медленно кивнула, соглашаясь на его предложение. Роберт вернулся к машине, открыл пассажирскую дверь и стал ждать, когда же я, задеревеневшая от неожиданного развития событий, наконец-то тронусь с места. Пришлось поторапливаться, хотя ноги были похожи на две деревяшки.

– Спасибо, – прошептала, взбираясь по подножке и плюхаясь с грациозностью мешка с картошкой в глубокое пассажирское кресло. Напряжение нарастало с каждой секундой, но оказавшись в салоне, я вдохнула приятный запах кожи и кедровых ноток и расслабилась.