Глава 28

– Что делать-то будем? – Голос Дарины был взволнован.

Мы сидели в машине недалеко от дома тети Камилы и хаотично выдвигали предложения. То есть это делала подруга, а я лишь ошарашенно смотрела перед собой и не знала, как поступить. Как обычно, трусила и поджимала хвост.

– Надо им сказать.

– Да знаю я, знаю, – прорычала в ответ, ударяя по рулю.

Дарина вздрогнула и с опаской глянула в мою сторону.

– Маш, ты не нервничай так.

Гневно взглянув на подругу, сдержалась от ругательства. Я не имела права злиться на нее, тем более теперь. Дарина не раз предлагала рассказать мальчишкам правду и в итоге обезопасить меня, а я  поступала как эгоистка, заботящаяся исключительно о своей безопасности.

– Как мне не нервничать? – прошептала, сдерживая слезы. – Я сама эту кашу заварила, а сейчас не знаю, как расхлебать и не подавиться.

Подруга покачала головой, откинувшись назад.

– Рассказать им раньше, чем это успеет сделать Толик.

– Блин, не называй его имя.

– Ладно-ладно, молчу. Буду звать объектом «чмырило». Так пойдет?

– Лучше вообще никак, – устало выдохнула, ощутив, как меня все еще потряхивало после утренней встречи с бывшим. Что-то было в нем такое, что не удавалось передать словами. – Дарин, он меня напугал.

– Верю, – пробубнила подруга. – Жаль, что меня там не было.

– Вот точно! – Я сжала руль вспотевшими ладошками.

– Ладно, Маш, давай соберись. Надо забрать ребят домой. А там уже поговоришь с ними.

Дарина взмахнула руками и опустила их на колени, но я видела, как она сжимала кулаки и прикусывала губы. Ей тоже совершенно не нравилось, что из-за Толика приходилось нервничать нам всем.

– Да, давай, – прошептала я, заводя мотор. Машина плавно тронулась с места.

– Слушай Маш?

– Что? – Я огляделась по сторонам, возвращаясь на дорогу из узкого кармашка.

– А Роберт-то ничего, – хмыкнула она и услышала мое шипение.

– Может, не будем о нем?

– Ну признай, – нервно хохотнула подруга, разворачиваясь ко мне корпусом. Ремень безопасности натянулся и смял куртку. – Он же хорош! И отличным будет отцом. Ладит с детьми, тренирует их. И еще круто выглядит, ну и богат, конечно же.

Покачала головой, прикусывая губу. Хотелось выругаться, но, сдержав злость, выплюнула:

– Я расскажу мальчикам правду об их рождении, но не скажу кто их отец.

– Маш…

– Не спорь, хорошо? – Выдохнула, заглатывая вязкий комок. – Это будет двойной удар. Они с трудом перенесут правду о Толике, а тут еще говорить, что настоящий отец – их тренер по боксу. Как думаешь, они промолчат или проболтаются?

– Второе, – с выдохом произнесла Дарина, возвращаясь в кресло.

– Вот именно. Они расскажут ему, он придет за объяснениями ко мне. А у нас только вроде как начинает что-то наклевываться. Пусть мальчики примут Роберта как моего мужчину, а не как пропавшего настоящего отца, который о них ничего не знал все эти годы. Я все разрушу этой правдой. Ну а если не сложится… значит, так суждено.

– Да поняла я, поняла, – пробурчала Дарина и оставшуюся часть пути больше не задавала вопросов.

Впрочем, она обещала хранить тайну, продолжая играть роль болтливой подруги и веселой тёти. Забрав ребят и вернувшись в город, я подвезла Дарину и Руслана до дома, а сама отправилась в родной двор, то и дело оглядываясь по сторонам. Мальчишки сидели сзади и что-то бурно рассказывали, вот только я никак не могла сосредоточиться. В голове поселились совсем иные мысли, и если Толик пугал меня физически, то правда разрушала сердце.

Припарковавшись, я заглушила мотор и тяжело вздохнула, заметив в зеркале, как Антон и Андрей стали натягивать шапки.

– Мам, идем?

– А? – Распахнув глаза, будто впечаталась в отражение темных глаз Антона. Точно такие, как у Роберта. Один в один. Тут к гадалке не ходи, с каждым годом мальчишки походили на него все сильнее, и через пару лет обретут явные черты породы Громова. – Да, да, конечно. Идем.

Мальчики выскочили из машины и подхватили рюкзаки, я вышла следом, поправляя куртку. Мы добрались до квартиры, и если ребята были настроены на шумные диалоги, то я настороженно брела по ступенькам, открывала дверь и, втолкнув сыновей в квартиру, быстро закрыла все замки. Кажется, они не заметили моего нервного состояния, раздеваясь и покидав рюкзаки на пол.

– Так, сейчас переодевайтесь, попьем горячий шоколад и за уроки.

– Ну мам, – проворчал Андрей, поджав губу.

– Ладно, перерыв полчаса. Потом уроки.

– Ура! – крикнула наперебой и быстро разобравшись с одеждой умчались к себе.

Проводив их печальным взглядом, стянула куртку и повесила ее на крючок. В кармане завибрировал телефон.

Скинув сапоги, достала смартфон и удивленно уставилась в экран. Написал Роберт. Пожалуй, впервые наша переписка, пусть и редкая и чаще всего рабочая, носила такой характер – добрый, светлый и уютный.

Он интересовался, как прошла поездка, вернулась ли я домой и может ли он позвонить мне.

«Да, мы дома. Только приехали. Я пока буду занята, но могу отвечать на сообщения», – настрочив пару фраз, отправилась к себе, то и дело поглядывая на телефон. Роберт ответил почти сразу.

«Тогда не буду мешать. Отдыхайте».

Будто иголкой кольнули под ребром.

«Я позвоню чуть позже. Хорошо?»

«Буду ждать».

Подавив желание ругнуться, сообразив, что кое-кто мастерски развел меня на звонок, сыграв на совести, я рассмеялась. Стянув одежду, переоделась в домашнее платье и отправилась на кухню готовить шоколад, и попутно прикидывая, как разобраться с проблемами под номером один и два: поговорить с ребятами и отвадить Толика, переходящего все дозволенные границы.

Спустя минут двадцать ребята примчались на кухню, учуяв вкусные запахи, заполнившие квартиру. О чем они и успели заявить, с жадностью поедая импровизированный перекус перед ужином, который уже готовился.

– Итак, поели. А теперь давайте поговорим.

Я отставила в сторону кружку, выдыхая и собираясь с мыслями. Впрочем, с последним я практически собралась, да только никак не решалась начать разговор.

– Об уроках? – поинтересовался Антон, сузив глаза.

– Мы почти все сделали. – Поддержал брата Андрей, спрятав ладони под столом. Ох, врунишки. Так я им поверила!

– Да-да, сделали.

Я обвела взглядом воодушевленные лица детей, и те стушевались, зашептав:

– Правда, во вторник контрольная.

– И еще сочинение надо написать.

– Что?! – Перед глазами будто вся жизнь пронеслась. Черт, я никогда не привыкну к их любимым «забыли, недоделали». – И почему я об этом только сейчас узнаю?

– Ну… – Андрей совсем заволновался, отворачиваясь и разглядывая брата.

– Мы не хотели тебя волновать.

– Меня? – Пораженная как громом средь ясного дня, ощутила комок, вставший поперек горла. – Волновать? Вы хоть готовились?

– Почти.

– Что значит почти? – Мое терпение подходило к логическому завершению. Еще чуть-чуть и вспыхну. – А ну, марш за уроки! Поговорим потом.

Мальчишки как по команде подскочили и помчались в свою комнату, не забывая при этом умыкнуть немного конфет.

– Через час приду и проверю! – крикнула напоследок, устало выдыхая и откидываясь на спинку стула. Тот протяжно скрипнул, вгоняя меня еще в большую тоску.

Я так и не смогла поговорить с ними. И смогу ли вообще? Смогу ли признаться… Но угрозы Толика пугали меня не меньше, чем осуждение детей. Повздыхав и погоревав, я поднялась из-за стола и вернулась к готовке, напрочь позабыв позвонить Роберту, а когда опомнилась, разобравшись с ужином, детьми и их уроками и свалившись с ног, смогла лишь написать короткое «Извини, забегалась», на что так и не получила ответа. Надеюсь, я не обидела его своими бесконечными отказами?

***

– Доброе утро, Роберт. Мы рады вновь видеть вас в нашей клинике.

Женщина, которую Громов очень хорошо знал, протянула руку и одарила мужчину приятной улыбкой. На ее лице, гладком и светлом, отразилось счастье.

– Добро утро, Эмилия Вениаминовна. – Роберт пожал крепкую руку приятельницы.

– Ох, проходите. – Она указала на дверь, приглашая своего дорогого гостя в кабинет.

Он познакомился с Эмилией около семи лет назад, и хорошо сблизился с ее семьей. С тех пор они много общались на праздниках, пересекались на различных мероприятиях, и Роберт был уверен в том, что если он обратится с деликатным вопросом в клинику Эмилии, то получит необходимую услугу по высшему разряду. Впрочем, все так и было.

– Мы получили результаты. Как я обещала, в первой очереди были вы.

– Я очень благодарен вам, Эмилия Вениаминовна.

– Ой, что вы, Роберт! Для вас всё и всегда. Присаживайтесь.

Роберт занял место напротив рабочего стола друга и с замиранием сердца взглянул на конверт, который лежал перед Эмилией. Она уловила его волнение и мягко улыбнулась, принимая расслабленную позу. Скрестив руки перед собой, женщина заговорила:

– Прежде чем отдам вам конверт, я бы хотела предупредить. Те волосы, которые вы передали для анализа, – замявшись, она выдохнула и взглянула на конверт. – В общем, там оказалось очень мало подходящего материала.

– Мало?

– Для такого анализа необходимы волосяные фолликулы. В образцах был лишь один такой фолликул, из которого удалось выделить фрагмент ДНК, подходящий для исследования. Поэтому могу заверить, что результат правильный, но все, же если вам понадобятся анализы в дальнейшем, например, на суде, я бы рекомендовала повторить, но уже по правилам.

– Нет, суда не будет. Я лишь хочу узнать результат.

Эмилия Вениаминовна кивнула и дотронулась до белого конверта.

– Конечно. – Она подтолкнула конверт вперед и оставила его в нескольких сантиметрах от края столешницы.

Роберт поднял ладонь и тяжело опустил ее на белую бумагу.

– Вас оставить одного?

– Думаю, я посмотрю дома.

Роберт чувствовал, как его потряхивало, да так, что казалось, будто голос скрипел как ржавый механизм, а на лбу проступила испарина.

– Тогда до встречи, – пробормотала женщина, поднимаясь из кожаного кресла.

Громов подскочил следом, хватая конверт и пряча тот во внутреннем кармане куртки.

– Спасибо, что уделили мне немного времени.

– Ох, Роберт, вы же знаете…

– Все равно спасибо, – пробасил он, вновь протягивая руку и надеясь, что ладонь не вспотела и не тряслась от волнения.

Эмилия, даже если и заметила его смятение, промолчала и, проводив хорошего друга до дверей, распрощалась с ним, зная наверняка какой ответ таил в себе простой конверт. А вот Роберт еще долго шел по парковке, заставленной машинами, и с трудом проталкивал в легкие холодный октябрьский воздух. Он блуждал, так и не решаясь поскорее оказаться в салоне собственного автомобиля и вскрыть конверт, но рано или поздно ему бы пришлось это сделать. Впрочем, так и произошло спустя несколько минут.

Щелкнув брелоком, Роберт тяжело опустился в кресло и взглянул на приборную панель. Расстегнув молнию, он запустил дрожащую руку в карман и извлек конверт, который хрустел под его пальцами. Расправившись с бумагой, достал еще один лист, который не решался раскрывать. Но поняв, что больше нельзя пытать себя неизвестностью, Роберт взглянул на строчки, ощутив, как те расплывались перед глазами. Слезы. Впервые Громов Роберт Васильевич плакал, и те слезы, что щипали его глаза и обжигали щеки, были самыми нужными в его пустой и холодной жизни.

– Отец, – прохрипел мужчина, растирая кулаком мокроту и размазывая ее по лицу. – Черт побери, я отец.

На его губах растянулась счастливая улыбка.

Сыновья. У него есть сыновья. Двое. Близнецы. Антон и Андрей. Его и только его…