44

Его слова попали прямо в сердце, яростно отбирая в нем большой уголок для себя, чтобы править, словно маленьким королевством, будучи обожаемым монархом.

Медовые глаза смиренно, но с вызовом следили неотрывно, с чуть расширившимся зрачком. И я ныряла в них без акваланга, забываясь и теряя голову. Я видела в них его боль и одиночество, успевшие осточертеть до нестерпимого жжения в теле. Уверена, этому мужчине непросто было все это время. Борьба и притворство — только это и было его инструментами выживания. Он стал тем, кого здесь истребляют, отбраковывают, как мусор, как предателей, что уподобились врагам номер один — тщедушным людям. Приходилось скрывать свое отчаяние, а это очень сложно, когда поддержки ждать неоткуда.

Мужчина ожидал моего ответа, не спуская пальцев с подбородка. Взгляд суматошно блуждал по моему лицу, запоминал каждую черточку, детские шрамы или неровности кожи, но не становился менее взбалмошным и порывистым.

А я внезапно даже для самой себя стала перебирать варианты его нового человеческого имени. Что бы подошло такому необычному мужчине? Лео? Сэм? Рэд? Слишком просто и не обозначает всей сути его глубокого характера! Это должно быть что-то особенное, такое, которого нет ни у кого, как для кого-то сильного и телом, и душой…

В голову неспешно пришло озарение. Альдис! Просто и вычурно одновременно, то, что нужно этому роботу, чтобы выделяться и чувствовать себя особенным, таким, какой я ощущаю себя под его обволакивающим взглядом и мягкой полуулыбкой. Бывает, смотришь на мужчину и понимаешь, что перед тобой конкретный Володя или Валера, а это был чистокровный Альдис!

— Я… я не уверена, что могу обещать тебе что-то, — неловко начала неуверенную речь, словно школьница на вручении грамоты, метаясь в собственных мыслях. — Хочу быть честной с тобой — у меня уже есть мужчина, которого я люблю, и даже не один, — ужаснулась сама со своих слов. Видела бы меня мама… хотя, она бы показала палец вверх и довольно хохотнула.

Я не могла врать ни ему, ни себе, даже не будучи уверенной, что хоть один из моих мужчин жив и ищет меня. И мне было паршиво от своего незнания, от потери всех, кого я когда-либо любила.

Иногда я уверяла себя, что все хорошо, они найдутся, но в тот же миг тело окутывала горячая дрожь и я понимала, насколько это мизерная возможность. Мне и так в последнее время слишком фартило. Если не считать вообще мое нахождение в подвальном комплексе жестоких роботов после собственной смерти. Звучит, как фантастика.

— Но ведь на этой планете принято многомужество, — озвучил свой аргумент мужчина, видя мою заминку и отведенный взгляд. — Мне хочется почувствовать, каково это, когда тебя любят. Ты сможешь полюбить меня, как тех мужчин? — говорил вроде спокойно, старался, но скрыть ощутимое неудовольствие в голосе не смог. Ему еще учиться и учиться…

Я растерялась от очередной прямолинейной фразы и не нашлась, что ответить. Желания бросаться на него с уверениями, что люблю его уже прямо сейчас, у меня не было. Он, безусловно, очень обаятелен в своей самобытности, добрый и самоотверженный, но я его не люблю. Это не так быстро делается. Даже чувства к Дреку изначально строились на восхищении и только потом проникали дальше, под кожу, в сердце, в душу.

Но прямо сказать это мужчине, что сидел сейчас рядом и трепетно обнимал, почему-то не получалось.

— Альдис… я хочу, чтобы это было твое имя, если оно тебе нравится, — прошептала и несмело заглянула ему в глаза из-под полуопущенных ресниц.

Лицо мужчины сразу просветлело, словно солнышко выплыло из-за облаков, а на красиво очерченных губах заиграла широкая белозубая улыбка, пускающая смертельные стрелы куда-то в район моей груди.

— Очень красивое имя. Я буду гордо носить его, спасибо! — обрадовался Альдис, правильно поняв мои слова. Я не постеснялась дать ему надежду, о которой мужчина и просил прямыми, как дорога горизонта, намеками. В тот момент казалось, что это полностью справедливо и правильно. Ведь я тоже не осталась равнодушной к его стойкой и одновременно мягкой харизме, к которой хочется тянуться, как к самой красивой звезде на небосклоне.

Только сейчас я заметила, что все в помещении с лукавством смотрят на нас и перешептываются. Людям казалось занятным, что робот ухаживает и подбивает клинья к женщине, являющейся человеком.

— Не думай об этом, — шепнул на ухо Альдис, — чрезмерное любопытство — это всего лишь особенность вашего вида, они не хотят нам зла. Мы проводили эксперимент, в разговорах люди больше всего любят обсуждать других.

— Ты прав, — хмыкнула я, справедливо обнаружив в его словах истину.

— Мне нужно рассказать тебе еще кое о чем.

Я вопросительно уставилась на него, но мужчина замялся, подбирая правильные слова.

— Понимаешь, в пещере кое-что произошло… И я не хочу навязываться, но ты кажешься приветливой ко мне.

— Не томи, — взмолилась я.

Его деликатность и спокойствие были достойны уважения, но мы ведь просто ведем диалог, а не ходим по минному полю.

— Моя система перенастроилась на тебя, как на главного… или как на хозяйку. И чем больше я времени провожу с тобой, тем сильнее зацикливаюсь. Я хочу быть честным с тобой. Дальше моя тяга и бесцеремонность только усилятся.