47

Главным разочарованием дня из мелкого, было то, что мой желтый цветок, напоминающий об Ульяне, где-то потерялся. Я поискала его, не отходя далеко от лагеря, но это плодов не дало. Должно быть, он исчез уже давно, где-то в глубине железных тоннелей, усыпанных трупами, по которым я еще недавно блуждала, в поисках спасения.

Измотанные обстановкой и множеством незнакомых людей в постоянной непосредственной близости, мы с Фаирой дремали неподалеку, привалившись друг к другу. Я из-под опущенных ресниц, чувствуя явно недолговечное спокойствие внутри, рассматривала обстановку.

Ближе к нам Варя мотала на ноги несамостоятельному Арию что-то по типу портянок из оторванного куска хлопковой одежды, ставшей серой от застаревшего пота и прочего. У подростка все ноги были в жутких мозолях, и парень недовольно кривился, но не настаивал на том, что сделает все сам. Проще было возложить обязанность на любящие плечи родительницы, считающей свое чадо все еще малышом.

Женщине нужно было куда-то девать свою заботу, и сын изнывал от повышенного внимания матери. На Земле этот паренек явно был бы из тех, кто не носит шапок и просит маму не держать его за руку на людях.

В двадцать я иногда думала, что хочу ребенка, того, как на ком можно выплескивать свою скопившуюся энергию заботы и, целое поле для распределения щемящего чувства нежности. В двадцать с хвостиком поняла, что не хочу и не должна рожать ребенка для себя. Я обязана сделать это тогда, когда пойму, что готова показать ему весь мир, а не одну всепоглощающую заботу.

К тому же, в какой-то степени я всегда боялась детей и не понимала, как с ними обращаться.

Чуть дальше пара роботов уже не скрываясь от неискушенных дикарей, латали повреждения друг друга. Две изумительно красивые женщины, не решающиеся заговорить с нами, как девушки с девушками. Обе были утонченными блондинками, словно сестры. Или из одной партии. Иной раз им приходилось убирать с тела кожу на участках без одежды и заживлять сам каркас тела, как мне это демонстрировал когда-то Альдис — под бледной кожей было серое железное нутро идеальной гладкости.

И тогда все присутствующие увлеченно наблюдали за чудо-процессом. Вообще здесь люди позволяли себе проявлять больше эмоций. И не боялись, что проходящий мимо надзиратель начнет что-то записывать в свой техно-блокнот, пристально впиваясь в тебя неживым взглядом.

— Анита, нужно поговорить, — протараторил задумчивый Альдис, оказываясь рядом в два шага, — наедине.

Мне не хотелось оставлять сонную Фаиру, но поговорить действительно нужно было. Чувствовалось между нами напряжение и недосказанность. Пришлось попросить Варю приглядеть за девчонкой, когда та проснется.

Аккуратно выскользнув из объятий цепких детских рук, последовала за Альдисом.

Для такого важного разговора была выбрана отдаленная комната, в которой сломанную дверь даже получалось прикрыть, вручную выдвигая ее из стены. Это немного насторожило меня, но особого внимания на это я не обратила.

— Анита, я хочу предложить тебе стать моей женой, — взволнованно, но смотря в глаза, проговорил он.

Альдис выглядел решительно. Даже слишком. Было такое чувство, что клапан, который заставлял его держаться обособленно, лишь бросая на меня горячие, раздевающие взгляды, полностью куда-то свинтил. И теперь казалось, что мужчина вот-вот сорвется и привяжет меня к трубе, чтобы никуда не делась.

Таким я его еще не видела. Скромным, делано бесчувственным или пытающимся найти веские причины, чтобы держаться подальше — да. Но не таким. Перемена отчего-то пришлась мне по вкусу, от груди вспыхнула сладкая волна предвкушающего ожидания дальнейших действий.

Волосы цвета угля, аристократическое лицо с четкими линиями, он бы прекрасно смотрелся на обложке модельного журнала, но хотел меня в жены. И я бы тоже смогла найти тысячу причин, указывающих на то, что мы не должны быть вместе, но зачем это, когда есть несколько объективных «да»?

— Не спеши отказывать! — быстро добавил к своим словам, взъерошивая рукой копну темных волос, хотя я и не спешила.

— Альдис…

— Нет, Анита! Это не то, — выдохнул он сокрушенно, останавливаясь на секунду от того, чтобы метаться из стороны в сторону, как заведенное веретено, — я ем и думаю о тебе, думаю перед сном, даже во сне. Когда бодрствую, каждую секунду, мне сложно отвлечься. Дело не в моей системе, дело во мне, — мужчина оказался рядом, хватая мою руку и прикладывая к груди. — У меня тоже есть сердце. И это не изжога.

В следующую секунду мужчина наклонился и, не спрашивая разрешения, мягко прижался к моим губам ртом.

Для меня все слилось в одно это прикосновение, вызвавшее волну дрожи к самим кончикам пальцев на ногах. Словно крылья бабочки или волны у моря.

Но Альдис так же невесомо и отстранился, придерживая меня за плечи. В то мгновение существовали только его светло-янтарные глаза, наполненные твердой уверенностью в своих действиях.

— Для меня единственная возможность удержать тебя — стать мужем. Иначе я останусь не более чем призраком, которому позволено лишь смотреть. Не думай, что я глуп. Если принятый тобой ребенок оказался за завалами, значит там наверняка кто-то из твоих мужчин. Девочке было бы проблематично выжить самостоятельно. Прошу, не противься. Я не так добр, как ты обо мне думаешь, но и вреда тебе не причиню.

Он действительно был очень проницательным.

Беря в плен мои губы в этот раз, он уже не был так мягок. И возможности отстраниться или передумать не давал.