46

Бедняжка Фаира долго не могла прийти в себя. У девочки началась истерика. Утыкаясь лицом в мою одежду, она вцепилась в меня мертвой хваткой, стиснув небольшими, но крепкими руками, плакала и тряслась, как котенок под проливным дождем.

Я успокаивала ее, мерно поглаживая по спутанным волосам собственной дрожащей ладонью. У меня и у самой было безумно волнительное состояние.

— Анита… — наконец-то прорезался голос у потерпевшей, тем временем мы скрылись в отдельной комнате от посторонних глаз, только так Фаира согласилась больше не плакать и постараться успокоиться. — Дрек сказал, ты умерла… — хрипела она сквозь новый виток судорожных всхлипов.

Растерявшись, я даже не знала, что ответить на ее почти сердитую фразу. Даже не сумела определить, осуждаю ли мужчину за то, что он сказал ей правду в лицо, а не сгладил углы. Но ведь Фаира всегда была стойкой, держалась лучше взрослых. Дети заслуживают правды.

— Но я не поверила ему! — внезапно сменила тон девочка, отпрянув от меня и доверчиво заглядывая в лицо, — я говорила, что ты обещала не бросать меня, ты не могла умереть!

К глазам подступили слезы, я стиснула зубы, стараясь не расплакаться следом за ребенком. Как же это было бы отстойно, если бы я не воскресла! Пообещала ей, а сама могла таким отвратительным способом не выполнить обещание.

Просто кивнула, на что в ответ Фаира снова принялась меня обнимать.

Следующий день девочка не отходила от меня ни на шаг, шарахаясь в сторону от остальных, хотя они и старались вести себя дружелюбно. Она больше не хотела разговаривать и закрывалась каждый раз, когда я начинала что-то расспрашивать, видимо, воспоминания о взрывах и смертях, что она могла видеть, были слишком болезненными. Поэтому я предпочла ее не трогать и не напоминать о случившемся, кругом и без того остается слишком много стресса.

Ночью у роботов, во главе с моим Альдисом (почему-то я стала считать его своим, имя-то дала я), намечалась конференция по поводу того, как лучше вывести людей на поверхность, после того, как завал с людьми расчистят окончательно, по прикидкам, это должно было случиться к вечеру грядущего дня.

Альдис то и дело выискивал меня взглядом, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, и я снова никуда не намылилась. В его очах светилась целая гамма эмоций: от сожаления до неприкрытой теплоты и чего-то еще приятного и нежного. Он ничего не скрывал. По-моему, даже и не пытался. Поэтому все вокруг точно уже решили, что у меня намечаются какие-то близкие отношения с роботом, к которым органические люди, несмотря на перемирие, относились более чем настороженно. И опасения их были более чем понятны.

— Он красив, — одобрительно улыбалась Варя, замечая очередные наши томные переглядывания.

Фаира в это время пряталась у меня за спиной, вцепившись в одежду сжатыми кулаками, из бойкой девочки она потихоньку превращалась в потерянного Маугли, и я не знала, как ей помочь.

Кажется, ее заинтересовал пятнадцатилетний сын Вари, но девочка старалась сильно на него не пялиться. Но, по крайней мере, это уже был не испуг, а смущение.

— Это ведь их особенность. Но люди тоже красивы, каждый по-своему идеален. Как говорится, не бывает некрасивых людей, бывает мало вина.

— О, как я давно не пила вина, — взгрустнула женщина, — эти дикари не употребляют даже самого кислого шампанского.

Тут я окончательно убедилась, что с этой планеты надо валить.

Я старалась сильно себя не обнадеживать, но была большая вероятность, что за камнями находился и Дрек. Предположения и надежды не давали покоя. Мужчина сберег девочку, не дал этому миру поглотить, возможно, последний светлый лучик. При этом неизвестно, подумал ли в этот время и о своей сохранности.

Именно с мыслями об этом я окончательно убедилась, что действительно люблю его.

Безумно, до боли в истерзанном, крошащемся сердце. Как говорится в одной земной песне, любить умершего — заведомо проигранная игра. Но я все равно нажала на «старт». И сделала бы это еще миллион раз, не раздумывая ни мгновения.

Потому что он стоил всего. Моя боль ничто по сравнению с тем, какой светлой памяти он заслуживал.

Ночь прошла в метаниях и холодном поту. Что-то снилось. Темное и неприятное, что грозовой тучей склонялось сверху, словно ожидающе следя за мной. Мы были как букашка и ботинок.

Но на утро я уже ни о чем не вспомнила. Оно было и к лучшему. Меньше переживаний.

Двое из надежных банчей, друзей Альдиса, один из которых был тот самый Кен, за ночь отправились проверять путь. Смотреть, не поврежден ли ближайший выход наружу — один из грузовых лифтов наверх. Генераторы света должны были работать, так как их успели оперативно починить в несколько десятков минут после того, как они были отключены диверсантами. Но все кругом глючило или было взорвано в общем хаосе.

Предполагалось, что на пути мы можем встретить еще множество потерянных одиночек или даже групп, таких как мы. По словам знающих, в обороте людей здесь было порядком больше чем тех, что были заперты в нашем муравейнике с кучей тюремных камер. То было не единственное место заключения.

А еще очень вероятно, что придется вести раненых. По слухам, были и те, кого с той стороны придавило камнями.