62

Через полчаса, рассевшись на диванах в гостиной моих апартаментов, мы обсуждали дискриминацию, случившуюся по отношению к большей половине из нас. К мужчинам.

— Зря мы явились сюда, — возмущался Дрек, щуря глаза, — чувствую, без серьезных проблем не обойдется. Я видел, как тот скользкий тип смотрел на Аниту! Если бы я еще понимал, что он говорит, боюсь, не удержался бы и намотал кишки слизняка на кулак.

Признаться, я тот взгляд тоже запомнила. И мне было жутко не по себе.

— Пока что от нас ничего не требуют, но вскоре могут быть озвучены условия за предоставленное жилище, — рассуждала Варя. — Этого стоит ожидать от местного общества. Они боготворят женщин, но ставят нас в жесткие рамки.

— Мы пойдем только на выгодные условия. Мне совершенно не нравится то, за кого этот хлыщ нас принимает, — изрек робот, расслабленно откинувшись на спинку кресла с хмурым видом.

В дверь постучали, мы все напряглись. Открывать пошел Альдис.

За порогом оказался тот самый господин Берк, мужчина лет шестидесяти с седыми короткими волосами и все понимающим взглядом. Они с Альдисом перекинулись парой слов, и врач подошел к Дреку, попытался размотать ткань на ноге, но охотник сопротивлялся с недовольным видом. Я подвинулась к нему ближе и взяла за руку. Было видно, что тело мужчины расслабилось, моя поддержка помогала.

Такой большой, а ведет себя, как малютка.

Доктор обработал рану пациента каким-то раствором, перемотал настоящими бинтами, всучил баночку с продуктом Альдису, приказав использовать утром и вечером в течение недели, и ушел с таким же непроницаемым видом.

По крайней мере, Торвальд сдержал слово и позвал врача. Теперь можно не переживать о ране Дрека.

Конечно, мы бы не оставили мужчин спать на грязных матрасах. С наступлением вечера Арий с мамой ушли в комнату Вари, женщина поделилась со мной, что переконтуется на диване, а сыну отдаст кровать. Я постаралась ничем не выказать своей неоднозначной реакции, ведь сын для Вари является всем, что осталось от счастливой жизни. Куда больше меня удивило то, что мальчик принял уступку мамы как само собой разумеющееся.

Фаира сказала, что уже соскучилась по большой кукле, которую она приметила в своей комнате и унеслась туда. Я только радовалась, что хоть здесь у нее может быть обычное детство. С игрушками и удобной кроватью.

— Эту ночь я сплю с Анитой, а вы на диванах, — с невозмутимым лицом, но с довольствием в голове пробасил Дрек, плотнее притягивая меня к себе за руку.

— Нет, сначала мы все помоемся! — возмутилась я, но встречая еще больший интерес к такому предложению, осеклась: — по отдельности!

Соскочив с коленей охотника, припустила в сторону двери спальни, направляясь в ванную комнату. По пути заскочила в гардеробную и прихватила что-то напоминающее пушистую пижаму с изображением зверушек, похожих на панду и коалу одновременно и кружевное белье (только такое там и было), этикетки прямо намекали на то, что до меня эти вещи никто не носил.

Знакомый водопровод радовал сердце, до этого я мылась только в общей купальне пещеры и то уже давно. Расслабленно погрузившись в емкость с водой, блаженно прикрыла глаза. Проблемы отошли на третий план.

Несмотря на все нюансы, планета эта мне очень нравилась. Слишком схожа с родной Землей. И путь развития идентичен — электричество, водопровод. Ничего особенного, но для меня это уже много. Радовало даже то, что серокожие жители здесь были похожи на людей, со своими недостатками, желаниями и разной внешностью, а не жестокие, холодные роботы с идеальными лицами.

Из-за плеска воды из крана я не расслышала, что дверь отворилась, и кто-то тихо вошел. Лишь вздрогнула, когда сильные руки прикоснулись к плечам.

— Я потру тебе спинку, — мужской голос пробрал до мурашек, но узнав Дрека, я не стала возражать.

— Что ты сделал со Скаем и Альдисом? — хмыкнула я.

— Почему сразу что-то сделал? — Почти обиделся охотник, разминая мои плечи. Получалось у него удивительно нежно. — Мы просто договорились, что стоит начать уступать друг другу. По очереди. Мы ведь все тебе дороги.

Я удивленно вскинула бровь и повернулась лицом к мужчине. Пронзительные карие глаза оказались прямо напротив, а руки стали гладить, а не массажировать.

— Да ладно тебе, Анита, ты же не будешь отрицать, что между нами что-то есть? — хриплым голосом прошептал он. От выражения его лица в сердце что-то остро защемило.

Я не собиралась этому противиться. Может он этого не видел, но я с самого первого взгляда поняла, что между нами уже встали мои чувства. На тот момент неразделенные. Даже отвергаемые.

— Изначально я был дураком, — улыбнулся он как-то жалобно, — назвал тебя бракованной… как глупо. Я просто был зол. На себя, на окружающий мир. Но когда ты смотришь на меня или прикасаешься… все меняется. Только рядом с тобой я чувствую, что живу, что не так плох, как окружающие думают обо мне.

К глазам подкатила соленая влага, я закусила губу и прямо в воде подтянула ноги под себя, обнимая колени руками. Тема Дрека и наших разнящихся чувств для меня всегда была болезненной. Это та прекрасная любовь, что не могла быть правдой, казалась волшебством, распускаясь в сердце прекрасным цветком. Но лепестки из него беспощадно вырывались. Самим объектом любви, обстоятельствами, вместе с тем, как я сама становилась сильнее.

Я все еще безумно его любила, но не была уверена в том, что это здоровая любовь.