Глава 1
Земля, Санкт-Петербург, 2024 год
Надежда Бублик
«Я открываю мир других мужчин».
Ядрен Матрен, что это?
Оглянулась, задержав взгляд на сидящей напротив меня девушке.
Яркий, идеально сделанный макияж, туфли на каблуке, платье...
Моя ты курочка...
Вряд ли эта напомаженная дама едет на север города на свидание.
Уж лучше представим, что она возвращается с работы.
Ну, мне просто проще предполагать такой вариант, чтобы не так обидно.
Потому что я бы, может быть, тоже была бы не прочь прямо сейчас сходить с кем-нибудь на свидание.
Но...
Что-то не клеится у меня с этим делом, в общем. Да и вид у меня в данный момент такой себе, потрепанный немного.
Мной вот после рабочего дня бесконечной беготни можно только полы мыть вместо тряпки.
Довольно большой и широкой, исходя из моих габаритов, тряпки, скажу я вам.
А здесь...
Скулы у моей соседки по вагону метро так сверкают, аж глаза слезятся.
«НадИн, сияющий крупными блестками хайлайтер — антитренд этого лета. Эстетика клин герл, ю ноу?» — не к месту вспомнила я нравоучения своей нанимательницы.
Девушка искренне считала, что если будет добавлять в свою речь слова на английском, то мне, как лингвисту, станет немного приятнее и понятнее, да и сама она будет звучать солиднее.
Что же, я не стала убеждать ее в обратном. И старый мем про "фабрикс" и "дитейлс" тоже предпочла не вспоминать, чтобы моя подопечная не обижалась.
«Мало половин, мало, мало...»
Дорогая, прими уже, пожалуйста, вызов. А то орет так, что даже грохот вагона перекрывает.
Девушка, которую я заподозрила в любви к своеобразной, на мой вкус, музыке, подняла глаза и непонимающе уставилась на мои неуклюжие невербальные попытки показать ей, что нужно срочно прекратить этот концерт.
Подумала, наверное, бедняжка, что у меня глазной тик.
Я кивнула на свою сумку.
Она в ответ просто кивнула.
Эм...
— Эй, женищи-и-ина, — раздалось пьяненькое сбоку. Здравствуйте, приехали.
А вот это сейчас было очень нехорошо. Я еще до этого звания не доросла.
До вот такой с пьяным придыханием «женщи-и-ины», я имею в виду.
Понимаю, конечно, что все люди «в теле» часто выглядят несколько старше своего настоящего возраста, но хочется еще немного побыть девушкой, дяденька. Можно?
Вонь перегара сразу проникла в нос, заставляя морщиться и утыкаться в пахнущий солью и деревом легкий шарфик. Лето в Петербурге оно такое, то ли курточку расстегнуть, то ли шарф развязать.
Понедельник. Вечер. А сосед справа отвратительно веселенький и бесповоротно окосевший.
Или еще веселенький со вчерашнего дня. А может даже с прошлой пятницы.
Что б мне так жить.
— Выключи это фуфло! — не выдержал пытки современной отечественной музыкой поддатый мужик.
Кто-то еще использует слово «фуфло»?
Вроде бы сейчас в моде «кринж», нет?
Ох, позор тебе, Надежда Олеговна. Ты, между прочим, личным ассистентом популярного блогера трудишься, а в таких простых вещах не шаришь. «Скуфа», вон, до сих пор с «сигма-боем» путаешь.
— Это вы мне? — удивленно переспросила я.
— Так из твоего баула играет, — указал сосед на мою внушительную сумку-тоут, уютно устроенную на коленях.
«Все свое ношу с собой», — это как раз про меня.
— Да нет же! — мотнула я головой.
Чтобы я...
Да такое...
Но на всякий случай положила руку на кожу давно почившего дермантина и...
Серьезно?
Судорожно дёрнула ручками сумки под пристальным наблюдением всего вагона.
Бабульки осуждающе покачали головой. Дети задрыгали в такт песни ногами. Молодые девчонки с другого бока от меня начали подпевать в импровизированном караоке. Видимо, амбре возлияний от моего соседа справа уже дошло и до них.
«Я открываю мир других мужчин».
Да-да, госпожа Б., мы тебя и с первого раза поняли.
Посмотрела на имя абонента.
«Курага».
То-то она перед выходными мой рабочий телефон просила «кое-что сверить».
А сама, видимо, решила приобщить меня к прекрасному. И все выходные, как назло, только в мессенджерах голосовые слала вместо звонков, засранка такая.
Вспомнилось, что вчера в двенадцать ночи я снова со злости переименовала свою подопечную в контактах телефона из «Персика» в «Курагу». И наплевать, что курага — это сушеный абрикос! Морально мне все равно стало чуточку легче.
Потому что...
«Ты заказала подарок Леле Красовски на гендер пати?» — в воскресенье ночью, как бы между делом сообщила мне мАя хАрошая Анжелина неДжоли.
А ничего, что этого не было озвучено ни устно и ни письменно?
Только, может, телепатически, если моя забывчивая Персик вообще знает, что это такое.
А подарок нужен кровь из носу сегодня. Сегодня утром, если быть точнее.
«Особенный-самый-самый-чтоб-от-зависти-все-подохли, поняла меня, НадИн?»
Виш-лист будущих счастливых родителей, разумеется, прилагается.
Вот вы, не имея и не планируя детей или не будучи продавцом детских товаров, разбираетесь в устройстве и производителях колясок?
И я не разбиралась. До вчерашней ночи.
— Слушаю, — наконец-то попала я пальцами по зелёной галочке, стараясь перекричать гул подземки.
— НадИн, срочно поезжай на Ленина 67. У меня там важная встреча, а я застряла на ногтях. Задержи их, придумай что-нибудь, как ты умеешь. Ладно, лапуль? Я делаю креативный дизайн с мармеладными мишками, понимаешь?
Да хоть с шишками. Можно даже не мармеладными.
— Мы тут с Жанной обсуждали «Мисс Москву» этого года, и я вспомнила, что... — затараторила Энжи.
— Какая встреча на Ленина? Где в календаре эта встреча? — от испуга раненым бизоном зарычала я, напрочь забывая про субординацию. Да и Аня об этой самой субординации вспоминала, в общем-то, крайне редко.
— Я не говорила, забыла, — отмахнулась Анжелина Персик, то есть Анна Таракашкина по паспорту. — Но там будут важные челики. Какие-то иностранцы. Они ищут самых красивых женщин, андестенд? И выбрали меня из кучи других. Это такой шанс... — закончила Анечка мечтательно.
Ах, шанс. Если бы ты заранее уведомила об этой суперважной встрече, курага моя ненаглядная, я бы сейчас не думала о том, как заставить машиниста отвезти наш музыкально-пьяный вагон по нужному адресу. Срочно.
— Для чего? — уточнила я с подозрением.
Знаете, были у нас разные предложения. И вебкам с «онли-голые-девки-ком», и сауна на корпоративе нефтяников, и агентства сомнительные, и продюсеры блогеров, предлагающие свои услуги после прохождения трёхдневных бесплатных курсов.
В общем, каких только запросов регулярно не приходит.
Моя подопечная не из этих, что по Дубаям.
Она у меня творческая барышня: немного поет, немного танцует, ведёт всякие марафоны похудения и красоты, косметику своих коллег по цеху обозревает.
Алкоголем или чем-нибудь похуже не увлекается, да и в скандалах никаких замешана ни разу не была, как бы журналисты или светские сплетники под нее не копали.
Подарки от поклонников, конечно, получает, но...
В общем, у Анжелины все прилично, иначе бы я не работала ее ассистенткой, правой рукой и левой пяткой уже два не самых плохих в моей жизни года.
«Раба силиконовой Мальвины», — так называет меня единственная подружка еще со школьных времен Таська Курочкина.
Я на это шутливое прозвище обижалась на «рабу» за себя, и на «силиконовую» за свою Курагу, то есть Персика. Потому что красота у Энжи, не поверите, была само́й что ни на есть натуральной. В отличие от своих коллег-блогеров девушка не накачивала себе губы-пельмени, не удаляла «комки Биша» и не обкалывала лицо ботоксом. Да и в ее нежном возрасте «чуть за двадцать» это вообще кощунственно делать, я считаю.
С «Мальвиной», наверное, можно было и согласиться, потому что Аня недавно зачем-то перекрасила блондинистые волосы в какой-то странный синеватый цвет. Но ей, что удивительно, это очень шло, превращая и без того красивую девушку в настоящую живую куколку.
Несмотря на ненормированный график работы и необходимость быть на связи со своей работодательницей 24/7, себя рабыней капризной госпожи я никогда не считала.
Таська пыталась доказать, что мне должно быть очень обидно и неприятно имея высшее лингвистическое образование и опыт работы в большой корпорации, трудиться на девчонку младше себя, которая и школу-то с трудом окончила, «выстрелив» с вирусным танцем в одной из соцсетей и обретя из-за этого огромную популярность.
Моя подопечная, конечно, была в некотором роде проблемным нанимателем ввиду своей забывчивости и некоторой инфантильности, но никогда не обижала меня ни зарплатой, ни отношением, как к работнику и помощнице.
Аня Таракашкина являлась очень творческим, витающим в облаках и довольно неорганизованным человеком, который вряд ли в принципе смог хоть как-то коммерциализировать свою деятельность без сторонней помощи.
Собственно, для этих целей у Персика имелся целый штат наемных сотрудников: менеджер по рекламе, продюсер, монтажер, стилист, фотограф и прочие.
Я же выполняла при ней, как говорил второй ассистент нашей подопечной Антоха, функцию "мамочки", так как родные Ани остались где-то под Красноярском и перевозить их в Петербург девушка планировала только через пару лет, и немного занималась контентом в ее соцсетях. Но в основном я курировала всякие бытовые вопросы, график встреч и поездок, а еще внешний вид и здоровье. Короче говоря, всячески облегчала нашей Анжелине жизнь и привносила в ее повседневный хаос некое подобие порядка.
За эти два года мы смогли даже в некотором роде подружиться. И пусть я злилась порой на Анину забывчивость и безалаберность, но если бы меня спросили, довольна ли я своей работой, я бы точно ответила: «Да, полностью. И менять род деятельности пока меня совершенно не тянет».
А как я в принципе к Персику в ассистентки попала? Да совершенно случайно. На предыдущей работе, где я трудилась помощницей руководителя, меня попросили уйти из-за смены генерального, перетащившего в нашу контору свою команду, а заодно и любовницу на мое место.
В итоге пришлось спешно искать что-то новое в сжатые сроки, с чем очень помог однокурсник, трудившийся в агентстве по работе с блогерами. Анжелине требовалась нянька, мне — деньги и отдых от офиса. На том и сошлись. А потом я просто втянулась и привыкла.
— Конкурс красоты типа какой-то, — немного неуверенно произнесла Персик.
— Номер офиса не помнишь? Там вроде бы бизнес-центр по этому адресу?
— 806... кажется. Или что-то вроде того, — совсем потерялась Анжелина, и я явно почувствовала в ее голосе слезы и панику. Видимо, до Персика наконец-то дошло, что какое-то сладкое и интересное предложение уплывает прямо на глазах.
Ох...
Просить ее найти контакт «важных челиков» бесполезно. Та переписка, скорее всего, уже давным-давно погребена под тонной других на одной из Анечкиных страничек. Мы регулярно разгребали ее директ, но Персик все равно иногда переписывалась с кем-то самостоятельно. И чаще всего ее самодеятельность оборачивалась накладками в графике или другими неприятностями.
А Антоха Федякин, второй ассистент нашего Персика, который обычно как раз и отвечает за внешнюю коммуникацию и общается со всякими важными шишками вживую, как назло, сорвал спину, копая грядки у мамы на даче. Теперь он не то, что приехать куда-то, даже напечатать что-то толком не может. Потому что руки свои нежные мозолями от лопаты натер, представляете?
— Я решу, Энжи, — пообещала я твердо, хотя понятия не имела, как и где я буду искать тех, кто назначил моей нанимательнице встречу.
«Я открываю мир других мужчин», — нестройно пропело развязным баском сбоку от меня, когда я сбросила вызов, громко вздыхая и бросая отчаянный взгляд на карту метро.
Ох, дяденька, знали бы вы, насколько пророческой станет для меня эта прилипчивая песня, и каких “других” мужчин я буду для себя в скором времени открывать.