Глава 2

Земля, Санкт-Петербург, 2024 год

Надежда Бублик

Нужный бизнес-центр по навигатору в смартфоне нашелся на удивление быстро. Повезло, что он оказался расположен не у черта на рогах, а относительно недалеко от станции метро.

Правда, пришлось резко менять предыдущий маршрут, пересаживаться на другую ветку и потом, огибая вяло плетущейся людской поток, нестись на всех порах к эскалатору.

Видя, как воинственно я настроена вырваться из подземки, народ испуганно шарахался в разные стороны.

Вот и еще один плюс иметь внушительные габариты, при довольно небольшом росте. Люди предпочитают предусмотрительно уступить дорогу несущемуся на них невидимому, но уловимому по топоту мини-танку, чтобы им ударной волной от движения моих... выдающихся частей тела не прилетело.

В большом, блестящем сталью и стеклом лифте удалось впервые нормально посмотреть на себя в зеркало.

Ох...

Лучше бы я этого не делала.

Не то чтобы моя внешность в целом меня не устраивала, просто...

Красное, потное и лохматое чудище с выпученными глазами, которое на меня сейчас смотрело с той стороны, испугало бы кого угодно.

А про важных иностранных дядечек уж нечего и говорить.

Пытаясь одновременно найти в своем безразмерном вещмешке сухие, влажные и матирующие салфетки, я чуть не пропустила нужный этаж и выпрыгнула из нутра лифта уже тогда, когда створки начали плавно и неотвратимо закрываться.

По итогу слегка прищемила половину себя монструозными дверями, а потом агрессивно отвоевывала у противного лифта сумку, которую этот зараза зажал своей железной пастью и, что удивительно, не надумал от моих телодвижений открыться вновь.

В довершение всех бед, когда я получила свой родненький баул обратно, то не удержалась и силой тяжести своей пятой точки была подло отброшена в сторону и опрокинута назад.

Приземление, к моему счастью, вышло удивительно мягким. Потому что упала я не просто на плиточный жесткий пол, а на кого-то, кто, к своему несчастью, оказался в момент моей жестокой схватки с бездушным подъёмником прямо за моей спиной.

— Ой... — вырвалось из меня единственное, когда под попой почувствовалось шевеление, а до ушей донеслось нечленораздельное, наверняка матерное шипение. — Ой... ей...

— Шпшпшпшп, — прошуршали в ответ откуда-то снизу. — Леди?

— Где? — прокряхтела я, ерзая габаритным мягким местом на вполне удобном для вынужденной посадки... ком-то и пытаясь вроде как встать.

— Леди удобно? — голос снизу оказался мужским, приятным слуху, хотя и чуточку шепелявым. Как можно было шепелявить в словах без шипящих, я понятия не имею, но факт остается фактом.

— Не знаю... — отозвалась я рассеянно.

Да о какой леди он там талдычит? Здесь где-то какая-нибудь британская герцогиня за кадкой с фикусом с комфортом притаилась, а теперь стесняется нам на глаза показаться?

Решила, что подняться на ноги рывком не выйдет, поэтому сползла со своего вынужденного матрасика, встала на четвереньки и неуклюже поползла обратно к лифтам.

Мужчина сзади... в смысле, оставшийся позади меня как-то очень громко и настойчиво... молчал.

С трудом и отчаянно пыхтя мне удалось снова принять вертикальное положение и схватить с пола свою сумочку, которая почему-то тут же оказалась снова вырвана из рук.

Я открыла рот, чтобы возмутиться и подняла глаза на негодяя, уткнувшись взглядом в широкую грудь, обтянутую белой рубашкой в обрамлении серого пиджака.

Скользнула взглядом выше... еще выше... еще...

Боже, когда же этот высоченный мужчина уже закончится?

Задрала голову вверх и застыла, встретившись с прищуренными глазами странного желтоватого оттенка.

— П-простите за то, что я вас уронила... — выдавила из себя, чувствуя, как от стыда лицо становится не просто красным, а темно-бордовым.

— Леди не пострадала? — прошелестел незнакомец, выжидающе наклонив голову.

“Не знаю, как леди, но гордость моя пострадала точно”, — хотелось ответить мне.

Мой перегруженный от бешеной гонки до заветной цели мозг вдруг наконец-то снова начал что-то соображать (хотя на всякий случай я все же поискала глазами каких-нибудь мимо проходящих “ледь”).

Под “леди” деловой типчик имел в виду меня. Меня, красную как рак Надю Бублик, одетую в худи, джинсы и кроссовки, а не какую-то стоя́щую в уголке в платье в пол герцогиню Кембриджскую.

Ой, как некрасиво вышло...

А я этого сэра сначала как кеглю в боулинге с ног сшибла, а потом свой большой попой к полу намертво пригвоздила, бедного.

— Вы не пострадали? — тихо произнесла я в ответ, стыдливо шаркнув ножкой.

Мужчина неопределенно хмыкнул, а потом просто отрицательно покачал головой.

В мозгу снова что-то щелкнуло.

— Случайно не знаете, где здесь состоится встреча по поводу конкурса красоты?

Незнакомец выразительно выгнул изящную светлую бровь.

— Я по поводу Персика, — выдала я еще один невразумительный перл.

Просто...

Под этим внимательным и изучающим взглядом необычных глаз на меня одновременно напали и косноязычие, и робость, и столбняк.

Ну невозможно было после такого позорного во всех смыслах падения и последующего своего глупого поведения взять и мгновенно прийти в норму, вернув себе деловой и серьёзный настрой.

Тем более мужчина был...

Ну...

Да ошеломляющим красавчиком эта жертва неземного притяжения оказалась, чего греха таить. Высоченный, стройный, симпатичный, в идеально сидящем на нем наверняка дорогущем костюме и ослепительно-белой рубашке.

А волосы...

Светлые, явно мягкие и натуральные длинные волосы были собраны в прическу “а-ля эльфийский принц”. Даже кончики ушей из шевелюры торчали чуть заостренные.

Мне бы уже от подобных возникших в фантазиях сравнений насторожиться, но...

Блондинчик нахмурился, а потом зачем-то щелкнул себя кончиками пальцев по виску. Либо от нервов, либо указывая, что я совсем “ку-ку” и нужно как-то нормально формулировать свои мысли.

— Ах, Пе-е-рсик, — словно что-то неожиданно осознав и почему-то как-то чересчур плотоядно еще раз меня с ног до головы осмотрев, протянул мужчина.

Ура! Он меня понял!

Давай, Надя, размораживайся уже. Ты здесь не просто так стоишь и размышляешь, как бы отвоевать обратно у спасшего тебя от травм ослепительно-привлекательного рыцаря свою многострадальную сумку, а представляешь интересы Анны Таракашкиной, то есть Анжелины неКураги.

— Персик... Анже... — радостно закивала я, продолжая отыгрывать “идиотку полную обыкновенную”.

То ли сосед по вагону метро меня своими алкогольными парами так до самого мозга пропитал, то ли незнакомый иностранный (судя по акценту) господин так на меня влияет, но разумность и свойственную мне обычно болтливость отшибло просто намертво.

Гипноз, что ли, какой-то, право слово?

— Идемте, леди. Мы только вас и ждем, — перебил меня этот деловой и какой-то чересчур загадочный персонаж. А потом, не выпуская из своих загребущих ручонок мой немаленький баул, но при этом подозрительно на потрепанный жизнью вещмешок косясь, осторожно подтолкнул мое потное и пребывающее в ступоре тельце в сторону длинного белого коридора.