Глава 16

Союз Великого Аттракта, планета Вирго, 3124 год

Надежда Бублик

Когда противный треск в ушах, наконец, утих, и под веками перестали прыгать яркие круги, я глубоко вздохнула и затем медленно выдохнула с такой силой, что в глазах на несколько мгновений снова потемнело.

А начиналось все так безобидно: пришли в уже знакомый отсек с кроватями-яйцами, разместились внутри них, обложились какими-то присосками со всех сторон и...

Потом начался форменный кошмар.

Голова нестерпимо гудела, и мне казалось, что мозг в буквальном смысле распух вдвое и сейчас разорвет мою черепную коробку изнутри.

Глаза резко распахнулись почти так же, как во время моего первого пробуждения в мире будущего (тогда я еще хихикала, что уж больно кинематографично вышло), и уставились наверх, где на высоком, светлом потолке россыпью звезд горели крошечные светильники.

Я не видела себя со стороны, но мой взгляд в этот момент, наверное, казался окружающим одновременно и стеклянным, и безумным. Потому что наагшис, который с подбадривающей улыбкой попытался заглянуть мне в лицо, резко отшатнулся и прошипел себе под нос что-то явно глубоко обеспокоенное.

— Бл...! — прохрипела, забыв, что принципиально не ругаюсь матом. — П...ц!

— Леди Надежда! — осторожно позвал меня скаут. После моей матерной тирады его старомодное обращение ко мне звучало еще более абсурдно. — Надежда, что...

Я открыла рот и попыталась хоть что-то ему ответить, только вот с губ сорвался лишь придушенный сип.

Потом попробовала ухватиться рукой за отказавшееся работать горло, но тело оказалось крепко зафиксировано и плотно прижато к кровати-капсуле. Не встать, ни даже нормально пошевелиться.

Оставив попытки поднять руки-ноги, я задумалась над своим поведением после перемещения в будущее.

Знаете, только сейчас я с какой-то пугающей обреченностью и ясностью осознала, что все происходящее со мной до этого момента было похоже на некий непрекращающиеся красочный и ненормальный сон.

На ожившую фантазию или книгу жанра "попаданка в космос".

На что-то, что я уже вроде как приняла за свою новую реальность, но все равно не считала до конца... настоящим, если можно так выразиться.

Присущие моему характеру гибкость, сила воли, любопытство и стремление во всем искать позитивные стороны, плюс воздействие местных успокоительных вроде бы примирили меня с обстоятельствами и моей стремительно меняющейся судьбой, но...

Сейчас, обладая огромным багажом новых знаний, имея пусть и поверхностное, но предельно четкое представление обо всех тех событиях истории моей родной Земли, которые уже случились здесь, в далеком будущем и еще только ожидают моих современников через сотни лет...

Войны, болезни, экологические катаклизмы и катастрофы, гибель народов, потопление, смещение и объединение континентов, изменение климата, смешение рас, уничтожение старых стран, городов, культур и религий...

Все то, о чем в моем времени фантазируют писатели-фантасты уже, получается... произошло.

Земляне третьего тысячелетия — совершенно иные люди, выросшие в настолько новом, непривычном и чужом для человека двадцать первого века мире, что пропасть между нами можно было бы с легкостью назвать бесконечной.

Те крохи прошлого, что у них остались от далеких предков, те жалкие остатки "моей" цивилизации — это капля в море.

Та реальность, в которой я родилась, выросла и жила до похищения для них, этих незнакомых мне людей будущего, такая же древняя и покрытая тысячелетней пылью, сотни раз переписанная и наверняка многократно перевранная современными учеными история, каковой для нас была история Древнего Рима или Египта.

От переполняющих голову мыслей о прошлом и будущем тело затрясло крупной дрожью и заколотило, как в припадке.

— Объект семь. Критический уровень нор...эст... адри... — проскрежетал искусственный голос над головой.

Бездушная машина все сыпала и сыпала какими-то непонятными терминами, а меня продолжало трясти и лихорадить, словно вкачанная в мозг информация отравляла мое тело как... яд.

В медицинском отсеке завыла сирена, и замигал свет.

- Вы говорили, что это безопасно! — через гул в ушах прорывался полный гнева и беспокойства, и оттого еще более шипящий, чем обычно, голос наагшиса.

Кто-то что-то ему отвечал, но я не могла разобрать ни слова из-за продолжающих мучить руки и ноги судорог.

А перед глазами, словно на мгновение оживая, продолжали мелькать картинки того, что случится с моими соотечественниками и всеми жителями Земли через десятки и сотни лет.

Именно на этой информации сконцентрировалось мое сознание, хотя полученных данных было во много раз больше, и я буквально захлебывалась под их весом и объёмом.

Знать будущее и понимать, что оно уже... в прошлом оказалось страшным, болезненным и тяжелым испытанием для психики.

Нагрузка на разум была настолько колоссальной, а реакция на полученные знания настолько... острой, что организм банально не справился с вызванным новой "памятью" нервным напряжением, и, утомившись или получив новую дозу успокоительного, просто выдохся, погружая меня обратно в блаженную темноту.

***

Во второй раз я очнулась уже не так резко и не с такими неоднозначными ощущениями, как сразу после процедуры внедрения напрямую в мозг огромного пласта незнакомых данных.

Голова еще немного болела, но уже не казалась мне распухшим от вещей шкафом, из которого периодически что-то вываливалось, заставляя меня снова и снова впихивать эти выпавшие вещи-знания обратно.

— Надя, слава Многоликому змею, ты очнулась, — облечение в голосе Ноэля казалось настолько ярким и осязаемым, что на сердце мгновенно потеплело.

Было приятно, что он рядом и переживает за меня.

В памяти сразу, будто по невидимому щелчку вспыхнули новые знания о том, что Многоликий Змей — это древнее божество расы наагшисов с планет Гексон, Трекстор, Орвина и...

А земляне теперь верят в высшие силы, которым больше не придумывают изображений или имен...

Но при этом они, словно крестоносцы, еще в период активного освоения космоса почти насильно навязывали эту новую веру другим разумным расам на Вердане, Данаре, Гроле и других обитаемых планетах будущего Содружества разумных рас.

Да и вообще потомки "наших" землян чего только не привнесли в огромный космический мир за пределами своего дома.

О, первая космическая война...

О, неудачное освоение одиннадцатой планеты-колонии...

Мамочки...

Хватит, пожалуйста!

Горшочек, умоляю, не вари, иначе я точно чокнусь!

Ноэль рывком подскочил к ложу и навис надо мной, пытаясь определить, все ли со мной в порядке, и в себе ли вообще этот пациент, то есть жертва инопланетных экспериментов.

Скауты же предупреждали, что методика новая и не совсем легальная...

Чертовы садюги...

Я помотала головой, будто желая утрясти и упорядочить прорывающаяся из глубин памяти сведенья и одновременно осознавая, что нахожусь уже не в медицинском отсеке, а в выделенных мне апартаментах.

Значит, после первого пробуждения меня снова вырубило, а потом кто-то перенес мое безвольное тело обратно в комнату.

Мой змееподобный скаут (теперь я точно знала про его способность к частичной трансформации) казался настолько обеспокоенным и расстроенным моим не совсем нормальным состоянием и выглядел сейчас таким... милым и растрепанным, что захотелось срочно его обнять и утешить.

Ты ж мой рептилоилик!

Ты ж моя блондинистая наседка!

— Все уже нормально. Можно мне попить, пожалуйста, — произнесла каким-то не своим голосом, пытаясь принять хотя бы сидячее положение.

Мужчина помог мне подняться, сунул в руку емкость с водой и изучающе уставился на то, как я с жадностью присосалась к трубочке.

— Эта нейростимуляция имела для вас слишком тяжелые последствия. Наши учёные допустили оплошность, выдав вам чересчур большой объём данных, — произнес Ноэль, удрученно качая головой.

Я кивнула, понимая, что похитители наверняка не предполагали подобного исхода своих манипуляций с нашими мозгами.

Полагаю, они рассчитывали, что раз предыдущее вмешательство в разум землянок прошло как по маслу, то и в этот раз все случится легко и быстро.

"А обещали, что не будут ставить опыты!" — подумала с раздражением, кончиками пальцев касаясь все еще пульсирующих легкой болью висков.

— Полученные вами сведенья погрузили организм в состояние критического стресса... — продолжил наагшис. — Дело даже не в их количестве, а в...

— Не каждый день узнаешь, что мира, в котором ты жил, больше нет,— отозвалась я с пропитанным горечью вздохом. — И что теперь не существует ни твоей страны, ни твоего языка, ни многовековой культуры в виде, даже относительно близком к тому, что было раньше. Есть единый народ Земли и ее колоний, где живут сотни потомков землян моего времени, для которых я и девочки — ископаемые древней, докосмической эпохи. Это как если бы в мою реальность до похищения попал кто-то, кто обитал еще при Рюрике.

Да-да, двадцать первый век именуют сейчас "докосмической эрой", потому что тогда земляне еще не отправили свои экспедиции за пределы Солнечной системы на поиски подходящих для колонизации и переселения планет. В то время часть Земли как раз оказалась непригодной для обитания, а численность людей снова начала увеличиваться после чреды... событий, наглядно иллюстрирующих все постапокалиптические фильмы разом.

Брр...

Люди — истинно живучие создания, если после всего, что случилось на их, то есть нашей планете, смогли не просто выжить, но и сделать Землю фактически центром галактики и по факту встать во главе созданного ими же Содружества.

Прямо гордость берет за наших потомков, честное слово. Пусть даже технически никто из девочек прямых потомков в будущем иметь не может, ведь мы были похищены раньше, чем завели в своем времени собственных детей.

Блондин протянул руку и подбадривающе сжал мою ладонь. Я попыталась ему улыбнуться, но улыбка получилась вымученной и жалкой.

— Если у вас есть способы попасть в прошлое, то...

— Это невозможно, — прервал меня Ноэль, прекрасно понимая, о чем я веду речь.

Ведь получается, что, зная обо всем наперед, можно не допустить...

Хотя кому это нужно и зачем? Этим инопланетянам из далекого Аттракта? Да не смешите мои тапочки!

Они полезли за нами в прошлое исключительно из интересов этого своего Комитета, а не чтобы изменить будущее "моей" Земли.

— Ну да, эффект бабочки и все такое, — без лишних препирательств согласилась я с ним.

— Перед вашим... отбытием с Земли были просчитаны любые вероятности изменений будущего. Они некритичны для последовательности дальнейших событий. Даже твое случайное попадание, — добавил наагшис.

— Мы слишком незначительные фигуры в истории моей планеты, чтобы наше исчезновение на что-то повлияло, — понимающе кивнула, переводя взгляд со скаута на панорамное окно.

Верхний Терминус, а именно так называлась та часть гигаполиса столицы планеты Вирго, где мы сейчас находились, сиял далекими разноцветными огнями, делая густо-бордовую, из-за непривычного оттенка местного неба, темноту ярче и еще насыщеннее по цвету.

Теперь я знала все самое важное о местной вселенной и прекрасно ориентировалась в планетах, расах, системах, галактиках, словно обладала этими сведеньями всегда.

Наверное, они являлись неким школьным минимумом, обязательным для любого хоть сколько-нибудь образованного разумного существа этого мира. А если потребуются дополнительные данные — милости просим в инфосеть.

Что же, можно сказать, эксперимент прошел почти успешно, поэтому сойти за "свою" и не растеряться в местных реалиях теперь нам ничего не помешает.

За исключением, пожалуй, нашего менталитета тех, кто не живёт на Земле уже тысячу лет. Хотя вроде бы мы пока никак особенно не выделились своим поведением из общей массы.

Наверное, нам повезло, что местная Земля и ее колонии расположены в других, чрезвычайно далеких от этого места галактиках, и людей на Вирго и других планетах центра Великого Аттракта живет не так уж много, чтобы проводить какие-то параллели. Сказываются и расстояния, и то, что, даже являясь частью Союза, Содружество во главе с Землей существуют обособлено, в своих Млечном пути и Андромеде.

— Уже вечер? — уточнила у Ноэля после длительного созерцательного молчания, наконец-то разворачиваясь от окна обратно в сторону мужчины.

Наагшис правильно рассудил, что мне требуется время, чтобы свыкнуться с полученной информацией и немного уложить ее в своей голове, поэтому не нарушил возникшую между нами слегка напряженную тишину и никак меня не отвлекал.

Мой скаут оказался удивительно тактичным и понимающим мужчиной, пусть даже его беспокойство обо мне являлось частью работы в качестве сопровождающего на конкурсе и, возможно, личной симпатии, немного выходящей за рамки наших рабочих отношений. О чем свидетельствовал его трюк с языком, если я правильно расценила причину такого необычного и шокирующего поступка.

— В Терминусе глубокая ночь, — отозвался блондин. — Я думал, ты не очнешься до утра, потому что твоему организму требуется время на восстановление.

— Другие девушки...

— После устранения последствий нейростимуляции, все участницы конкурса от Земли и колоний возвращены в свои отсеки. Они придут в норму так же, как и ты... Завтра вы сможете приступить к подготовительным мероприятиям вместе с другими конкурсантками.

— Да уж, участницы от Земли и колоний, — протянула я задумчиво, пытаясь совладать с потоком новых, искусственно поселившихся в памяти данных. А потом снова внимательно посмотрела на Ноэля. — Знаешь, мне остается успокаивать себя хотя бы тем, что все, кого я знала там, в прошлом... доживут свой век спокойно без мировых войн или глобальных природных бедствий. И их дети этого тоже не застанут.

— Мы ознакомились с вашими новостными инфосетями, и я понимаю, о чем ты говоришь, — подтвердил Ноэль свою осведомленность теми жуткими событиями последних лет, что тревожили и пугали людей моего времени. И я была искренне рада, что они не будут иметь фатальных последствий и не станут тянуться десятилетиями, превращая текущий мировой порядок в хаос.

— Я... довольна хотя бы из-за этого, — наконец-то выдала я и снова замолчала, погрузившись в странное, несколько заторможенное и вялое состояние.

— Мне остаться с тобой или...

— Оставь меня одну, пожалуйста. Мне уже гораздо лучше, — произнесла рассеянно. — Я очень благодарна тебе, что ты остался рядом и беспокоился.

— Это...

— Твоя работа, знаю, — с натянутой улыбкой согласилась с Ноэлем. — Ты обязан обо мне заботиться и во всем помогать. Ты же мой скаут.

— Надя, послушай, я... Хотя неважно это сейчас. Тебе сто́ит отдохнуть и набраться сил. Мне жаль, что мои коллеги не оценили все риски манипуляций с вашим разумом.

— Поздно пить “Боржоми”, — отмахнулась, понимая, что обижаться на Комитет и его служащих глупо, а жаловаться на их самоуправство, по сути, некому. Тем более, когда наши контракты прочитаны и подписаны еще вчера.

Некоторое время я продолжала сидеть, тупо таращась в пустоту, куда-то мимо Ноэля и чувствуя себя шариком, из которого кто-то выпустил весь воздух.

Скачущие еще недавно бессистемной чехардой мысли теперь текли лениво, неспешно и сонно.

— В воде был какой-то препарат? — запоздало проанализировала я перемену своего физического состояния.

— Восстановитель с релаксантом. Тебе нужно поспать. Уровень гормонов стресса в твоей крови еще слишком высок.

Оставалось равнодушно пожать плечами и завалиться обратно на постель. Наагшис накрыл меня одеялом, задержав руку на моем плече, а потом, осмелев, почти невесомо коснулся ладонью рассыпавшихся по подушке волос.

— Я сказала тебе уйти, но на самом деле не хочу, чтобы ты уходил, — произнесла в полудреме, борясь со стремительно накатывающей сонливостью. — Только так мы нарушаем субор... субор... Блин, почему слово такое длинное?

Блондин вздохнул и, помедлив для приличия, все же разместился у меня за спиной.

— Спи, моя леди, — прошелестел он мне в макушку.

— Знаешь, я заметила, что ты периодически втихую меня нюхаешь, — ляпнула, слишком поздно заподозрив, что связь между моим языком и мозгом как-то подозрительно быстро истончается, как под воздействием алкоголя. Что за гадость они мне дали, е-мое? Я же сейчас все свои тайны выболтаю! Поэтому, собственно, не пью спиртное, чтобы не наговорить кому-нибудь чего-нибудь лишнего в пьяном угаре. — Теперь я в курсе, что у рептилоидов пары образуются по запаху. Вы вроде бы чуете в своих самках какие-то особые феромоны. Я тебе нравлюсь, Ноэль? Привлекательно для тебя пахну? Наши расы прекрасно совместимы друг с другом. И дети у нас получается красивые... наверное. Только хвостатые, потому что мои гены реце... реце... Соленый макарон, опять слишком сложное слово...

Надя, что ты несешь, паразитка? Спугнем же мужика!

Судя по тому, как дернулась обнимающая меня рука, поток неожиданных откровений, автоматной очередью вылетевших из моих уст, явно выбил скаута из колеи и ошеломил своим напором.

— Мы поговорим об этом в более подходящее время, — осторожно произнес наагшис.

— Обещаешь?

— Обещаю. А теперь с-с-спи, — прошипел блондин, притискивая меня к себе.

А потом, по-моему, снова громко вдохнул мой запах, коснувшись носом волос.

Но этого я точно уже не помнила.