Глава 41

Союз Великого Аттракта, планета Вирго, 3124 год

Надежда Бублик

Я шла по нескончаемым коридорам Комитета и впервые за всё это время чувствовала не просто моральную и физическую усталость, а полное душевное опустошение.Каждый шаг отдавался в висках тупой, пульсирующей болью, каждый вдох оседал в горле неприятной горечью.

В ушах звучал даже не голос, а эхо его голоса аттари. Властная уверенность мужчины, который уже всё решил и не оставил мне ни единого шанса.

Я хотела лечь на пол. Или исчезнуть. Убежать отсюда куда подальше.Просто свернуться калачиком и перестать существовать — чтобы никто больше не мог причинить мне боль, чтобы мне не приходилось быть сильной, лавируя в потоке интриг, подводных течений и игр власть имущих.

Но вместо этого я надавила на сенсор и открыла дверь в свою комнату, уверенная, что там меня уже ждут.И оказалась права.

Ноэль шагнул ко мне первым. Его обычно резкие черты смягчились, но взгляд остался напряжённым и тревожным. Он заметил всё: как подрагивают мои пальцы, как блестят глаза, как плотно сжимаются губы.

Хуго стоял чуть в стороне — неподвижный, огромный, словно вырезанный из ледяного света. Он, как всегда, сохранял внешнее спокойствие, но в пристальности его взгляда читалось понимание: он беспокоился за меня и был готов в любой момент ринуться убивать любого, кто меня обидел.

Его глаза цвета глубинного льда впивались в меня, словно пытаясь понять, что произошло, и найти способ всё исправить. В этой неподвижности таилась колоссальная, сдерживаемая сила.

— Он угрожал? — спросил Хуго, делая шаг в мою сторону.

Вот так. Без смягчений. Без эмоций.Никаких лишних слов. Никаких прелюдий.Его прямолинейность, которой я так часто восхищалась, сейчас казалась одновременно спасительной и пугающей.

Мужчины уже знали, где я была и с кем встречалась. И догадывались, чем закончился тот разговор.

И в этот момент что-то внутри меня лопнуло.Как струна, натянутая до предела, которая, наконец, оборвалась, выпуская наружу всё, что копилось внутри.

— Да, — сказала я. — И нет. И вообще…

Голос сорвался. Звук был чужим, сломанным, не моим.

— Не знаю, что теперь делать.

Я выложила всё: про посла, про шантаж, про гало-проекцию, про женщину с наполовину скрытым лицом, чьи слова — слова из моего детства — почему-то задели меня, хотя я сразу поняла, что это фарс.Говорила сумбурно, перескакивая с одного на другое, не давая себе ни секунды остановиться.

Ноэль отреагировал бурно. Сначала — шок, затем — ярость, обжигающая и всепоглощающая. Наагшис остро чувствовал мою уязвимость, словно всё это происходило с ним самим.

Он понимал, кто и зачем отправил меня за пределы Комитета одну, оставив без защиты, а его намеренно убрал подальше. В этой горькой правде проснулось мучительное чувство вины. Он не был рядом. Он не защитил.

Кулаки сжались, плечи напряглись — внутри наагшиса бушевал шторм из беспомощности и гнева.

Хуго же оставался невозмутимым. Его взгляд стал ещё более пронзительным, но в нём не было шока — лишь холодный, отстранённый анализ. Разум гиганта дри уже просчитывал пути отступления, оценивал угрозы, искал лазейки.

— Почему ты так уверена, что эта женщина — не твоя мать? В твоём деле сказано, что вы давно не общались, — произнёс он.

Голос капитана был спокоен, в нём звучала сталь. Я поняла: он не просто задаёт вопрос — он ищет слабое звено в цепи моих аргументов, чтобы добраться до истины.

И вот тут меня прорвало.

— Да потому что моё дело — чёртова липа! — выпалила я. — Настоящей Нади Бублик с Фироса, как и Настасьи Фишер с Уны или Вероники Селезнёвой с… откуда там она якобы прилетела… никогда не существовало! Комитет перенёс нас с Земли тысячелетней давности! Я ископаемое, землянка докосмической эпохи! У меня не может здесь быть здесь прошлого, потому что я сама — прошлое!

Хуго перевёл задумчивый взгляд на Ноэля.

— Это правда, — подтвердил наагшис. — Биопроекции скаутов Комитета перемещались во времени и пространстве, отбирая женщин из 2024 года — генетически, визуально и психологически подходящих. Как часть проекта, одобренного более высокими структурами.

«Проекта?» — подумала я.Значит, наше появление здесь — не просто махинации Комитета, а нечто куда более масштабное.

Хуго кивнул.Без удивления. Без вопросов. Без претензий.

— Это многое объясняет, — произнёс он.

В его словах не было осуждения, лишь спокойная констатация факта. И почему-то именно от этого у меня защипало глаза.

Принятие Хуго оказалось важнее любых слов поддержки. Оно говорило мне: даже моя «ненастоящая» сущность не отталкивает его.

— Я не хочу больше, — вырвалось у меня. — Я устала. Я хочу домой. В своё прошлое, где самой большой проблемой был забытый наряд для съёмок Энджи. Где нет конкурсов, интриг, злых инопланетных тёток, мерзкого абьюзера Вэлрода, зеленомордых послов… Мне надоело быть сильной. Шутить, когда больно, гадко и плохо. Надоело, мать вашу, как же мне надоело…

Это был не приступ слабости, а крик перегруженного разума — признание собственной хрупкости, отказ от роли, которую мне навязали.

Ноэль оказался рядом мгновенно. Его руки были надёжными, родными, обволакивающими.— Тсс… Всё хорошо. Мы рядом. Ты не одна, Надя, — прошелестел он, поглаживая меня по спине. — Мы найдём выход. Мы что-нибудь придумаем. Пожалуйста, не плачь.

Я уткнулась лицом ему в грудь и вдруг поняла: если сейчас не позволю себе сломаться — сломаюсь потом. Гораздо хуже. Это был осознанный выбор — дать волю слезам, чтобы не позаолить им разъесть меня изнутри.

Хуго не подошёл. Он ждал.Его спокойное, молчаливое присутствие было необходимо мне не меньше, чем объятия Ноэля.Я чувствовала его взгляд кожей — тяжёлый, внимательный.И почему-то от этого хотелось сделать шаг самой.

— Мне нужны вы оба, — сказала я глухо. — Пожалуйста.

Мой голос дрогнул, и это дрожание будто отозвалось в пространстве между нами. Воздух стал плотным, насыщенным ожиданием.

Я чувствовала, как мужчины смотрят на меня, и от этого взгляда кожу начало покалывать, а внизу живота разливалось тянущее, тревожное ощущение.

Ноэль подошёл ближе. Его ладони легли на мою спину и медленно заскользили вниз — не настаивая, не удерживая, а будто изучая. Под его прикосновениями тело вспоминало, каково это — быть не собранной и сильной, а живой и откликающейся.

Я выдохнула — резко, громче, чем собиралась, и только тогда поняла, насколько сильно нуждалась в этом контакте.

Хуго не двигался, но его присутствие ощущалось почти физически. От этой сдержанности мое желание близости с ним лишь усиливалось.

Тишина сгустилась, стала почти осязаемой. В ней слышалось только моё сбивчивое дыхание, выдающее больше любых слов.

Я ощущала жар тела Ноэля, его запах, его дыхание у своего виска, и с каждым мгновением внутри становилось тише и одновременно острее.

Когда я шагнула к Хуго, пространство между нами словно натянулось. Он замер — большой, неподвижный, опасно сосредоточенный.

— Надя… — его голос прозвучал ниже обычного.

— Я хочу, — перебила я. — Хочу чувствовать. Хочу быть живой. Хочу тебя. Сейчас.

Я коснулась его руки и вздрогнула. Кожа ледяного гиганта была холоднее человеческой, плотной, гладкой, словно отполированный камень. Лёд почти сразу начал отступать, оставляя после себя медленно нарастающее, проникающее глубоко под кожу ощущение, будто что-то внутри меня начинало оттаивать.

Хуго наклонился ближе. Я ощущала его не столько телом, сколько всей своей сущностью.Пальцы мужчины сомкнулись на моей талии осторожно, почти благоговейно, словно он проверял, выдержу ли я его силу.

Я выдохнула — длинно, сипло.

Ноэль не отпускал. Его ладонь скользнула ниже, поддерживая, удерживая меня между ними.

Контраст был ошеломляющим: холод и жар, мягкость и сдержанная мощь, контроль и терпеливое ожидание.Тело отзывалось само, без мыслей и сомнений. Усталость растворялась, уступая место напряжению, сладкому, пульсирующему, требующему продолжения.

— Я боюсь навредить тебе, На-дя, — признался Хуго тихо.

— А я не боюсь, — ответила я честно. — Рядом с вами я чувствую себя в безопасности.

Его дыхание касалось кожи. Прикосновения стали увереннее, глубже, но всё ещё осторожные, словно он всё время слушал меня, отслеживал каждую реакцию.

Я терялась в ощущениях.В обжигающих касаниях Ноэля, которые удерживали и заземляли.В ледяном, почти болезненном отклике Хуго, пробуждающем во мне что-то новое, острое, первобытное.

Каждое прикосновение отзывалось внутри волной. Дыхание сбивалось, тело тянулось навстречу, требуя не слов и не объяснений, а близости, присутствия, единения.

Когда всё наконец стихло, я лежала, прижатая к Ноэлю, чувствуя спиной тяжёлое, надёжное присутствие Хуго. Их близость окружала меня, замыкала в плотное кольцо, из которого не хотелось вырываться.

Горячо.Тесно.Правильно.

Мир за стенами никуда не делся.Шантаж. Послы. Конкурс. Ошибки.

Но сейчас я была между ними.С ними.И этого оказалось достаточно, чтобы дышать. Чтобы жить. Чтобы встретить утро.