Глава 43

Союз Великого Аттракта, планета Вирго, 3124 год

Надежда Бублик

Я вышла из душевой с ощущением, что физически обновилась, а вот морально всё ещё живу в режиме «ожидайте катастрофу, она уже в пути».

Натянула бельё и поймала себя на том, что прислушиваюсь к телу.Ничего не болело. Вообще.Организм вёл себя подозрительно благополучно, словно решил: ладно, сегодня без саботажа.

— Предатели, — сообщила я собственным мышцам, застёгивая комбинезон. — Обычно вы в таких случаях устраиваете забастовку. Или даете хоть какой-то сигнал, что у меня была очень бурная ночь.

Комбинезон сел идеально. Конечно. Комитет, шантаж, интриги, но гардероб у меня всегда на высоте. Приоритеты, как говорится.

Я взбила пальцами кудряшки, глядя на своё отражение.

Лицо выглядело… спокойно. Даже слишком.Самая неоднозначная фаворитка конкурса, объект шантажа, землянка из прошлого и... ни одной истерики на лице.

— Неправдоподобно, — буркнула я. — Зрители не поверят.

Мои мужчины уже ждали.

Первый — с привычной мягкой внимательностью, второй — как всегда собранный, будто утро у нас не после эмоционального катарсиса, а перед боевым совещанием.

— Я готова, — сообщила я, проходя мимо. — Если кто-то хотел меня морально сломать, предупреждаю: очередь по талонам.

Ноэль усмехнулся, а Хуго едва заметно качнул головой — его версия улыбки.

И именно в этот момент дверь снова подала сигнал.

— А вот и следующий уровень, — вздохнула я. — Надеюсь, без босс-файта.

Потом выпрямилась и мысленно приготовилась.

Если уж утро началось с иронии и поддержки, пусть продолжится правдой.

***

Агент разведки Союза выглядел… знакомо.

Красноволосый наагшис в стандартной форме скаута Комитета: те же знаки допуска, тот же нейтрально-вежливый облик разумного, который «контролирует процесс» и не лезет туда, куда его не просят.

Я видела его десятки раз. На репетициях. На этапах отбора. В отсеке ожидания. В столовой и коридорах.

Изначально он курировал троих участниц. К настоящему моменту на конкурсе из них осталась лишь одна.

По телосложению мужчина был удивительно похож на Ноэля: сухой, подтянутый, без лишней массивности, но с ощущением скрытой силы под кожей. Не показной и демонстративной, а той, что не требует доказательств.И двигался он так же, плавно и экономно.

Слишком плавно для того, кто, по идее, просто помогает конкурсанткам и заполняет отчёты.

Наагшисы вообще умеют двигаться красиво, но у Лорака это было доведено до почти пугающего совершенства. Ни одного лишнего жеста. Ни одного резкого движения.

Змеиная грация — да. Но не та, что завораживает, а та, что предупреждает.

И вот именно сейчас, в это утро, после бессонной ночи, после шантажа, после принятого решения я вдруг увидела его по-настоящему.

Не как скаута или часть фона конкурса, а как хищника, который слишком долго притворялся декорацией.

Лорак посмотрел на меня внимательно и оценивающе.

И уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Доброе утро, Надежда, — произнёс шпион мягко. — Похоже, сегодня у нас будет… продуктивный разговор.

И почему-то я сразу поняла: если этот наагшис на моей стороне, то у посла Аттари проблемы.А если нет, то проблемы у всех остальных.

***

Лорак не стал тянуть.

Вошел в мою комниту и сразу прикрепил на контролирующую системы апартаментов панель какую-то маленькую серебряную штуку, видимо, чтобы исключить запись разговора.

Это его движение было настолько привычным, что стало ясно: он делает подобное не впервые и точно не по инструкции Комитета.

Потом мужчина повернулся ко мне.

— Ты всё сделала правильно, — начал он, сразу перейдя на "ты".

Ни "смело", ни "рискованно".Правильно.

— Надо же, — хмыкнула я. — А мне уже приготовиться к тому, что меня сейчас будут аккуратно хоронить под формулировкой "репутационные риски"?

— Это любимый способ Комитета и вообще всех органов власти Союза решать проблемы, — согласился Лорак спокойно. — Но не в этот раз.

Он прошёлся по комнате, не спеша, будто примерял пространство под себя. Плавно, почти лениво.

Я вдруг поймала себя на мысли, что он двигается так же, как Ноэль.

Но если мой мужчина выглядел как клинок, лежащий в ножнах, то Лорак — как тот же клинок, уже испачканный и побывавший в деле (или... теле?).

— Посол Аттари Маэлис Кхаэль давно за тобой следит, — продолжил он. — Не как за конкурсанткой, а как за... объектом своего личного интереса.

— Как трогательно, — вздохнула я. — А я-то думала, что у меня паранойя.

— Нет, — усмехнулся наагшис. — Это твоя интуиция. Плохо развитая… но перспективная.

Я скрестила руки на груди.

— Ты сейчас меня хвалишь или готовишь к плохим новостям?

— К реальности, — ответил он. — Аттари всегда работает не напрямую, а через разумных, которые считают, что всё ещё принимают решения.

— Эйси Рохас, — догадалась я.

— В том чис-с-сле, — кивнул Лорак. — Уксорца либо купили, либо держат за горло. Скорее второе. Он слишком любит ощущать себя значимым, чтобы добровольно ограничить свою власть.

— А конкурс? — уточнила я. — Эльдарон. Главный приз. Свадебный бантик на всём этом фарсе.

Агент разведки остановился и посмотрел на меня уже без тени иронии.

— Участие наследного регата Зоотара Эльдарона Золотого не случайно. Высока вероятность, что именно посол Доминиона Аттари продвигал эту идею и манипулировал скандалом в инфосети. Слишком удобная конструкция: политика, брак, публичная легитимация.

— И Мирелла, — добавила я. — И Вэлрод, который её тащит так, будто у него абонемент на это тело.

— Бывшая фаворитка Эльдарона, — подтвердил Лорак. — Ее косвенная связь с Доминионом Аттари подтверждена. Как и у Вэлрода.

Я медленно выдохнула.

— Хорошо. Допустим, я всё это принимаю. Вопрос на миллион кредитов: что мне делать, если я не могу сказать правду? Про Землю. Про время. Про то, что моя «мать» — фейк.

— Ты и не будешь, — спокойно ответил он. — Ты с-с-скажешь другую правду.

— Люблю такие формулировки, — скривилась я. — Обычно они заканчиваются плохо.

— Не в этот раз, — повторил Лорак. — Ты опередишь аттари. Выпустишь заявление. Про сложные отношения с матерью. Про границы. Про право не позволять использовать личную историю как рычаг давления.

— А что скажет на это Комитет? — уточнила я. — Они ведь должны все согласовывать.

Лорак посмотрел на меня с лёгким, почти снисходительным любопытством.

— Не обязательно. У меня есть прямые каналы. Независимые. Запись уйдёт в инфосеть сразу, минуя фильтры, задержки и... протоколы безопасности Комитета.

— Это… законно? — осторожно поинтересовалась я.

— Это эффективно, — спокойно ответил шпион. — А законность в таких вопросах всегда догоняет после.

— То есть… — я прищурилась. — Признаться, не признаваясь.

— Именно, — кивнул наагшис. — Ты лишишь посла главного оружия — эффекта разоблачения. После этого любое "интервью" будет выглядеть как грязная попытка пройтись по больному.

— А если он всё равно сольёт запись?

— Тогда он будет выглядеть мстительным, — пожал плечами Лорак. — А ты — женщиной, которую травят за отказ играть по чужим правилам. Поверь, зрители конкурса умеют различать такие вещи.

Я посмотрела на него внимательно.

— Ты уверен?

Он выдержал взгляд. Не отвёл. Не ускорил дыхание.

— Мы следим за Маэлисом Кхаэлем давно, Надежда, — произнес он тихо. — И поверь… он не любит, когда добыча вдруг огрызается в ответ.

В этот момент я окончательно поняла: Лорак опасен не потому, что угрожает.А потому что всегда знает, когда и куда ударить.

И кому позволить сделать это за него.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Давайте ломать сценарии.

Его улыбка стала чуть заметнее.

— Уже ломаем.