Интерлюдия - Эльдарон Золотой

Эльдарон вел рыжеволосую землянку по коридорам Комитета, но совершенно в иную сторону от места, где изначально планировалось их свидание.

— А разве мы не пойдём в отсеки для особых гостей?

Вероника ощутимо занервничала. План, который они обсуждали с жуткими инопланетянками с Сига, явно давал трещину. А коммуникатор, как назло, остался в комнате.

— Я решил, что нам нужно особенное место, — пояснил мужчина, протягивая ей руку с тем спокойствием, какое бывает только у тех, кто уверен: ему позволено больше, чем остальным.

Они поднялись на лифтовой платформе на самый верх и вышли на закрытую прозрачным куполом крышу главного здания Комитета, куда конкурсанток обычно не пускали.

Внизу мерцали огни, а над ними раскинулось чернильное небо без границ — словно весь город замер, задержав дыхание.

Здесь не было камер и посторонних глаз. Только ночь, кристальная тишина и ароматы экзотических сладостей, поданных на висящем в воздухе гравиподносе.

Чуть дальше было поставлено большое ложе, визуально напомнившее женщине широкий надувной матрас.

Как яркий намек на то, чем именно обещает закончиться это свидание.

— Расслабься, — подарил ей ободряющую улыбку наследный регат Зоотара, опускаясь на странное ложе. — Тут никто не оценивает. Никаких баллов. Никаких зрителей. Просто ты, я, потрясающие уксорские десерты и пара контейнеров психотоника.

Землянка кивнула, растягивая губы в притворно смущённой улыбке.

— Ты сегодня выглядишь иначе, — добавил Эльдарон, подавая ей колбу с ярко-малиновым напитком. — Без всей этой… конкурсной шелухи.

— Я старалась, — ответила Вероника, садясь к мужчине ближе, чем позволяла бы официальная встреча.

Эльдарон тихо хмыкнул.

— Вот это мне и нравится. Когда никто не старается. Всё остальное — сплошной спектакль, — добавил он, делая паузу и словно смакуя собственную откровенность.

Зоотарец выпил свой напиток залпом, даже не пытаясь его распробовать. Потом ещё.

Разговор поначалу тек легко. Мужчина шутил, рассказывал про детство, про семейную резиденцию на Зоотаре, жаловался на противного брата-затворника, говорил, как ненавидел обязательные приёмы и улыбки "по протоколу".

Вероника смеялась в нужный момент, кивала там, где требовалось, ловила взгляд его золотых глаз и отблески украшения в подбородке.

— Ты правда думаешь, что кто-то здесь верит в абсолютную честность? — спросил мужчина вдруг, наклоняясь к землянке. — В конкурс, я имею в виду.

— Я… — она замялась. — Я хочу верить.

— Ошибка номер один, — усмехнулся Эльдарон, и в этой усмешке впервые мелькнуло презрение. — Вера — это для тех, кто не контролирует процесс.

Он снова отпил из колбы.

— Не пойми меня неправильно. Мне нравится идея. Красивая упаковка. Разные расы, равные шансы, романтика. Зрители в восторге.

— Но? — осторожно спросила Вероника.

— Но я не идиот, — его смех прозвучал чуть громче, чем следовало. — Думаешь, я позволю толпе решить, с кем мне жить и делить постель до конца жизни? С кем продолжить род?

Он махнул рукой, задевая гравиподнос.

— Да я половину из них вижу третий раз в жизни. А с другой половиной уже… — он неопределённо повёл плечом. — Ну, ты понимаешь.

Вероника почувствовала, как внутри что-то холодеет.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что одна ночь ничего не решает, — перебил он легко, так, словно говорил о дегустации очередного алкогольного напитка. — Или две. Или три. Я не соглашался на воздержание. Все мы здесь взрослые. Никто не будет никого заставлять.

Он посмотрел на неё чуть снисходительно.

— Ты же не думала, что я всё это время был паинькой?

Землянка промолчала.

— Знаешь, что самое смешное? — продолжил Эльдарон, не желая замечать её реакции. — Они все такие серьёзные. Слёзы, ожидания, планы. А по факту… — он щёлкнул пальцами. — Финал всё равно будет таким, как нужно.

— Кому нужно? — тихо спросила Вероника.

Зоотарец усмехнулся.

— Мне. Моему отцу. Комитету. Да кому угодно, кроме них самих.

Он откинулся на спинку сиденья, глядя в потолок.

— Я перед стартом конкурса говорил, что всё будет честно. И в каком-то смысле это правда. Я честно скажу, кого выберу. Просто не обязательно по тем причинам, которые они себе придумали.

Мужчина повернул голову и посмотрел на неё уже без улыбки.

— Ты умная девочка. Ты же понимаешь, как всё работает.

Где-то наверху что-то тихо щёлкнуло. Эльдарон не обратил на звук внимания. Вероника, впрочем, тоже.

— За конкурс, — сказал он, поднимая колбу. — Самый дорогой гало-спектакль Великого Аттракта.

Зоотарец позволил себе короткий, почти ленивый смешок и сделал ещё глоток.

Алкоголь делал Эльдарона разговорчивым и честным — но не в том смысле, который принято уважать.

— Ты знаешь, что меня больше всего умиляет? — он наклонился к Веронике, понизив голос, будто делился сокровенной тайной. — Они правда думают, что я выбираю сердцем.

Он усмехнулся, лениво вращая колбу в пальцах.

— Чувства — плохие советчики. Особенно для меня... то есть, для наследного регата.

— А если зрители узнают? — осторожно спросила Вероника.

Эльдарон фыркнул.

— Зрители хотят купить фантазию. Им всё равно, что происходит вне эфира. Главное — красивая финальная сцена и правильные эмоции.

Он наклонился ближе.

— А эмоции я обеспечу.

Где-то в тени снова щёлкнуло. Очень тихо.

— Иди сюда, — он потянулся к ней первым. Не резко — уверенно. Как тот, кто не сомневается, что ему ответят.

Вероника позволила себя поцеловать. Слишком легко. Слишком быстро. Его руки скользнули по её талии, притягивая к своему телу.

Алкоголь, роскошь, чувство избранности — всё смешалось.

— Расслабься, — прошептал он ей в шею. — Ты же понимаешь, что это ничего не значит.

Она замерла.

— Тогда зачем?

— Потому что могу, — честно ответил он. — И потому что ты красивая. Необычная. Я ни разу ещё не пробовал… с людьми.

Он опрокинул её на сиденье, не заметив, как она напряглась.

— Не делай такое лицо. Я не обещаю, но и не вру. Это честнее, чем весь этот конкурс.

Где-то совсем рядом, за тонкой прозрачной перегородкой, нанодатчик фиксировал дыхание, смех, обрывки фраз. Без картинки — слишком опасно для защитного энергополя здания — но звук оставался индеально чистым.

Веронике понравилось, как Эльдарон Золотой смеётся, когда пьян.

Не сдержанно, не с той обаятельной выверенностью, какую он демонстрировал на камерах, а широко, глупо, почти по-земному — запрокидывая голову, щурясь, позволяя себе быть просто мужчиной.

Вот он. Момент.

Инъектор был при ней.

Сиглеи говорили: в определённой точке. В нужное время. Не смешивать с психотониками.

"Какая разница, где и как именно", — решила она. — "Главное, что потом он выберет меня".

Эльдарон же всё равно зоотарец. Сиглеи объясняли, что препарат работает именно на их физиологии. На их… энергиях.

Правда, Вероника не очень понимала, что это значит, но осознавала другое: если это привяжет его — пусть даже ненадолго — ей хватит.

Когда наследный регат склонился над ней для очередного поцелуя, женщина сделала все почти незаметно. Лёгкое давление. Укол.

Ничего не произошло сразу, но потом Эльдарон изменился.

Не резко. Не внешне.

Его внимание стало плотным. Цепким. Слишком сфокусированным.

— Вот теперь… — положил он ладонь на ее грудь и сжал пальцы. — Теперь ты точно моя, — без улыбки. Не как обещание. Как факт.

Вероника улыбалась и предвкушала свой скорый триумф, не зная, что нанодатчик, установленный на куполе крыши уже сохранил и переправил своему хозяину этот момент, как и все, что произошло между ней и наследным регатом потом.