Глава 17
Пока она стояла, вжимаясь спиной в дверь, единственным звуком был лишь шорох мышки где-то под полом да шум ветра, доносившийся с улицы. Причем довольно сильный, что привлекло внимание девушки.
Не выпуская из рук сияющий медальон, Юна метнулась к ближайшему окну и дернула гардины в разные стороны. Тяжелое полотно рухнуло вниз, не удержавшись на истлевших петлях. А вместе с ним на девушку обрушилась тонна пыли и мусора. Зато наградой стал огромный, уходящий к потолку переплет, собранный из сотен голубовато-зеленых стеклышек.
Стеклышки были размером с ладонь, не очень прозрачные и не очень чистые. Да и вообще окно выглядело так, будто его уже лет двести не мыли. Чего только стоил слой пыли на подоконнике.
Юна тут же приставила ладони ребром к стеклу и прижалась к ним лицом. Ей хотелось знать, что происходит снаружи и где ее заперли. Не в подвале – уже хорошо. Или, может быть, плохо?
Почему-то вспомнились слова Доррена, что чем выше этаж замка, тем меньше там власти духа-хранителя.
Но стекло было слишком мутное, чтобы она смогла что-то увидеть.
Разочарованно выдохнув, Юна потрясла переплет.
К ее радости, обе створки окна держались на обычном крючке. Она привстала на цыпочки, пытаясь до него дотянуться. Не достала. Закусив губу, огляделась. Взгляд упал на пыльный стул, прикорнувший возле стола, заваленного грудой полуистлевших бумаг.
– Вот ты-то мне и нужен! – кивнула Юна, принимая решение.
Чтобы не испачкаться, она быстро скинула плащ, заткнула подол за пояс и засучила рукава. Заодно пожалела, что Эрисхайм испортил ее единственное платье. Сквозь порезы на рукавах светилась голая кожа, а оторванный ворот висел, словно фартук, обнажая корсаж и сорочку.
Что ж, была – не была!
Стул оказался тяжелым и очень старым. Он скрипел и стонал при каждом движении, но Юне все же удалось сдвинуть его с места и даже подтащить к окну. Там она взобралась на него, потянулась к крючку и только тогда поняла, что все равно не достанет. Совсем чуть-чуть. Самую малость.
– Да чтоб тебя! – выругалась в сердцах.
Следующим этапом стало открытие всех гардин, чихание до слез, жуткий кашель и обыск комнаты. От поднятой пыли Юна едва не задохнулась. Она сама не могла понять, почему ее так тянет открыть все окна. Зачем? Чтобы стало светлее?
Да, и это тоже. Но главная причина была в другом. Ей нестерпимо, до колик в желудке, хотелось впустить сюда свежий воздух.
Поиски увенчались успехом. Под изъеденным сыростью и молью покрывалом, сползшим с кровати, Юна обнаружила небольшую скамеечку. Вероятно, когда-то ее использовали, чтобы залезть на кровать.
Скамеечка попалась дубовая и тоже нелегкая, но девушка, кряхтя, взгромоздила ее на стул. А затем и сама полезла. Привстав на цыпочки, издала победный клич: пальцы коснулись крючка!
Еще усилие – и створки, потревоженные, возможно, впервые за сотню лет, со скрипом сдвинулись с места.
Снаружи в них ударил ветер, придавая ускорение. Тяжелый переплет глухо охнул, распахиваясь во всю ширь. И Юна внезапно осознала, что падает.
Она еще попыталась ухватиться за створку, но пальцы скользнули по шершавому дереву. Скамейка под ногами поехала вбок, стул подломился. И Юна с криком рухнула вниз.
Нет, не рухнула…
Тонкие лозы, сплетясь в гамак, подхватили ее почти у самого пола.
Несколько минут Юна покачивалась в этом гамаке, пытаясь прийти в себя. Затем начала выбираться, сбивчиво бормоча:
– Спасибо, что спас. Но все равно, я тебе не доверяю. Скажи прямо, что тебе нужно?
И снова ответом была тишина.
Лозы быстро втянулись в пол, но на этот раз было еще кое-что. Юна успела заметить, что прежде чем исчезнуть, зеленая листва скручивалась и усыхала, а молодые побеги превращались в сухие плети. Прежде такого не было.
У ног осталась лежать метелочка с фиолетовыми цветками, будто случайно забытая. На глазах у девушки она превратилась в труху.
А затем раздался пугающий скрежет. Он доносился с улицы. Юна бросилась к раскрытому окну и выглянула наружу. Как раз вовремя, чтобы увидеть пролетевший мимо огромный камень.
Камень со свистом унесся в туман.
Юна похолодела.
Только сейчас она поняла, где находится.
Башня! Ее заперли в башне, сложенной из крупных серых булыжников! Так высоко, что земли не видно за слоем тумана.
Вывернув шею, девушка глянула вверх, и сердце зашлось от страха. Крыша башни была не так уж и далеко. Гораздо ближе, чем земля. Но выглядела обветшалой. Камень потрескался, часть зубцов начала осыпаться, а двух из них, расположенных правее от окна, и вовсе не было.
Интуиция подсказала: упавший камень был частью такого зубца.
Башня разрушалась, и разрушение шло с ее крыши.
Опустив голову вниз, Юна увидела глубокую ветвистую трещину. Она начиналась прямо под окном и убегала, истончаясь, в туман.
“Помоги!” – прошелестело над ухом.
Вздрогнув, Юна отпрянула от окна. Оглянулась.
В комнате по-прежнему никого, кроме нее, не было.
“Помоги!” – снова раздался тяжелый, пугающий вздох. Казалось, он шел отовсюду: от стен, от пола, от каменного потолка. Скрипел в несмазанных петлях оконных створок, танцевал в воздухе вместе с пылью, поднявшейся с упавших гардин, гудел вместе с ветром в каминной трубе…
Будто страдало и мучилось огромное существо, замурованное в этих стенах.
– Я не знаю, кто ты, – пробормотала Юна, шаря взглядом по комнате. – Не знаю, что тебе нужно и тем более, как тебе помочь.
“Ты… нужна ему…”
– Кому? – она сердито повысила голос. – Князю, что ли? Он прекрасно обходится без меня!
“Он – источник, ты – …”
Голос оборвался, перейдя в глухой стон.
“Нет сил…” – не услышала – почувствовала Юна.
Сердце защемило от жалости.
Она больше не сомневалась, что с ней говорит сам Дха-арн-Тан. Вот только зачем это ему? Эрисхайм отказался ей помогать, прогнал с глаз долой. Так почему же теперь замок просит за него?
Князю нужна ее помощь? Что ж, пусть придет и попросит сам! Как просила она. Пусть почувствует на своей толстой драконьей шкуре, что значит быть в роли просителя.
Хотя нет, о чем это она. Великий князь Эрисхайм Дха-арн-Тан скорее крылья себе отгрызет, чем будет просить о чем-то!
Прав был Марген. Драконы – самые жестокие и холодные существа, каких только можно придумать. У каждого из них свой интерес, и чувства одной опальной принцессы не так уж важны.
Но если ее не выгнали, а заперли здесь, значит, еще ничего не закончено? Она еще не проиграла отбор?
Ответом на эти мысли стал скрежет ключа в замке.
Замерев, Юна смотрела, как дверь открывается. Она ожидала увидеть кого угодно. Эрисхайма, Эвера, даже Маргена. Но не того, кто вошел
– Господин советник? – Юна потрясенно уставилась на мужчину.
– Можешь обращаться ко мне сэр Ливенхайм, – тот коротко усмехнулся и, вместо того, чтобы закрыть дверь, распахнул ее пошире. – Прошу, проходите, графиня.
– Благодарю, ваша светлость, – в комнату шагнула статная дама.
Стоило ей попасть в полосу света, как у Юны сердце в пятки ушло. По спине пополз холодок, а внизу живота что-то тоскливо сжалось.
– Графиня Ломберг! – прошептала девушка непослушными губами.
Да, это была она. Личная наперсница королевы Эолы, главная интриганка Астерии и дипломированный маг-менталист.
– Давно не виделись, – улыбнулась графиня, приближаясь к девушке. – Ну, здравствуй, принцесса.
Последнее слово она произнесла с оттенком презрения.
Ноги у Юны подкосились, и беглянка мешком рухнула в кресло.
Отрицать было бессмысленно – Аделаида Ломберг читала чужие мысли так же легко, как вскрывала письма. На службе у короля Астерии было всего два мага, способных поставить на разум такие щиты, которые не смогла бы пробить графиня. Но ни один из них не удосужился сделать это для Юны. Никто не думал, что ей понадобится такая защита.
Графиня замерла в шаге от Юны. Сложив руки на груди, медленно осмотрела девушку снизу вверх и обратно.
– Вижу, князь драконов уже оказал тебе гостеприимство, – хмыкнула она. – Я до конца не верила, что тебе хватит смелости заявиться сюда. После всего, что натворил твой отец.
Юна быстро опустила взгляд, не давая графине поймать его. Нельзя смотреть в глаза менталисту, если не хочешь, чтобы он прочитал твои мысли. Конечно, это лишь слабая отсрочка от неизбежного. Графине достаточно приложить пальцы к ее вискам. Даже если Юна крепко зажмурится – это уже ничем не поможет.
– Моего отца подставили! – выкрикнула она вопреки своей воле. И, будто подтверждая эти слова, Хранитель на груди кольнул жаркой звездочкой. – Он не стал бы так поступать!
– Наивная, ты еще не знаешь, на что способны люди ради власти, – ухмыльнулась менталистка. – И твой дорогой папаша не исключение.
Юна до боли в пальцах стиснула подлокотники кресла.
– Так это действительно принцесса? – уточнил Ливенхайм, который все это время мрачно наблюдал за ними.
– Да, советник, никаких сомнений. Это сбежавшая принцесса Юнона.
Юне пришлось сделать усилие, чтобы поднять взгляд и посмотреть на дракона. Она догадывалась, зачем здесь фрейлина королевы. Графиня приехала с подставной принцессой, которую отправила Эола. Но что нужно единственному кровному родственнику Эрисхайма?
– Как давно вы знаете, кто я? – спросила девушка.
Она боялась, что голос дрогнет, и потому говорила тихо. Но взгляда не отвела. Смотрела в упор на советника, прямо в его драконьи глаза.
– До последнего сомневался. Вас же тут целая куча и каждая утверждает, что она настоящая.
– И зачем же столько поддельных принцесс?
Этот вопрос был адресован графине, Но Юна упорно смотрела только на дракона.
– Как выяснилось, не мы одни ищем пропавшую дочь Дагобера! – менталистка не скрывала издевки. – Нашлись дураки, которые до сих пор свято верят, будто ты можешь переломить ситуацию. Объявили тебя едва ли не спасительницей Астерии. Ну-ну, пусть теперь попробуют отыскать истинную наследницу крови среди такой кучи самозванок!
Сердце Юны сделало сумасшедший кульбит.
Неужели это правда? Не все астерийцы присягнули захватчикам. Значит, надежда еще не потеряна!
– Что вы собираетесь делать со мной? – с трудом сдерживая радость, Юна жадно вглядывалась в лицо Ливенхайма.
– Я – ничего, – ответил тот. В отличие от своей спутницы, он не улыбался, был собран и хмур. – Графиня, она ваша. Я выполнил свою часть сделки.
– Не спешите, сэр Ливенхайм, – мурлыкнула Аделаида, обходя кресло и вставая у Юны за спиной. – Мы еще не покинули Дха-арн-Тан. И я еще не убедилась, что маленькая принцесса обладает тем, что нужно моей королеве.
– Так убеждайтесь быстрее! – рыкнул дракон.
– Вы оставите нас на пару минут?
Секундная задержка, в течении которой Юна, почти не дыша, смотрела в глаза мужчине, и тот согласно кивнул. Когда за ним закрылась дверь, девушка дернулась прочь из кресла. Но невидимые крепкие путы не дали ей даже привстать.
– Успокойся, – прошипела графина. Из ее тона пропало все напускное благодушие. – Будешь сопротивляться – я могу не рассчитать и расплавить твои мозги!
Угроза подействовала моментально. Юна застыла. Ее передернуло, когда ледяные пальцы графини легли на виски. Будто присосались две противные пиявки.
– Вот так, расслабься, – голос Аделаиды раздался над самым ухом. – Я постараюсь не сильно вредить… Хотя, ее величество не уточняла, что ты нужна при своем уме. Достаточно, что живая.
– З-зачем я ей? – с усилием выдавила девушка.
Она внезапно обнаружила, что все ее тело, включая голосовые связки, не подчиняются ей.
– Не думаю, что должна посвящать тебя в планы ее величества, – хмыкнула Аделаида. – Достаточно того, что ты уже знаешь.
– Вы вернете меня в Астерию?
– Вот любопытная! Тебя разве не учили манерам?
В виски словно кольнули острые спицы.
Юна невольно вскрикнула.
– Сиди смирно! – вновь прошипела графиня.
А затем спицы в висках принцессы раскалились, причиняя неимоверную боль.
Ей казалось, что она кричит, рвется прочь, сопротивляется. Но на деле даже не двинулась с места. Крик застыл где-то в горле, так и не превратившись в звук. Лишь на глаза, широко распахнутые, с остекленевшим взглядом, набежали слезы.
Мир вокруг подернулся пеленой. Пошатнулся. Поплыл.
Перед внутренним взором Юны замелькали картинки. Отрывочные образы, осколки пережитых событий. Обрывки воспоминаний. Они закручивались в гигантскую спираль, исчезающую в пустоте.
Графиня, не церемонясь, перетряхивала ее воспоминания, начиная едва ли не с момента рождения. Чем глубже она погружалась, тем невыносимее была боль в висках. И вскоре девушка перестала осознавать, где она и что происходит.
Спасительная тьма накрыла ее сознание.