Глава 34
Зал, в котором собрались участницы, оказался таким большим, что из своего укрытия Юна видела лишь его часть. Ту, где находился трон. Сама она стояла в тесном промежутке между стен, но могла наблюдать за событиями в зале через сквозное отверстие. Оно было таким крошечным, что Юне пришлось зажмурить один глаз и прижаться лицом к шершавой поверхности.
Радовало, что в этом закутке было светло – Лили вручила ей переносной кристалл на длинной медной петле. А еще здесь, похоже, недавно прибрались, и в этом тоже чувствовалась забота полукровки.
– Князь подаст тебе знак! – напутствовала Лилианна перед тем, как толкнуть свою госпожу в тайный ход. – Только тогда и выйдешь, не раньше! Если, конечно, тебе жизнь дорога.
Юна собиралась последовать этому совету. Уж на глазах Эрисхайма ее точно никто не посмеет обидеть. А вот преступник, точнее преступница, сразу выдаст себя.
Странно только, что князь сам не сказал ей этого. Почему он все указания передает через Лили? Юна несколько раз пыталась мысленно до него достучаться, но Эрисхайм молчал. В конце концов она оставила эти попытки. И вот теперь стояла между двух стен и разглядывала соперниц.
Все они выстроились рядком, держа в руках свернутые обереги. У кого-то это были большие полотнища, размером с простыню, у кого-то маленькие, как салфетки или полотенца.
Лжепринцесса стояла отдельно. Ее оберег выглядел довольно объемным, хоть и был аккуратно сложен. Держала его служанка, в то время как сама лже-Юнона горделиво поглядывала вокруг.
Юна несколько минут наблюдала за ней. Пока церемониймейстер не объявил о появлении князя.
Двери широко распахнулись. Эрисхайм вошел быстрым шагом, мельком глянул на шеренгу невест и занял трон. Следом за ним появился советник Ливенхайм. Встал за троном и дал отмашку распорядителю.
И уже не первый раз при виде советника Юна ощутила странный озноб. Этот дракон ее пугал. Причем она не могла понять, почему. Казалось, она знает о нем что-то страшное, но что именно – память молчала.
– Ваше владычество, – поклонился распорядитель, – участницы готовы представить на ваш суд свои обереги.
– Вижу, здесь не хватает одной, – князь слегка улыбнулся.
– Госпожу Кроу постигло несчастье. Дознаватели уже ищут виновного, но она, к сожалению, не сможет принять участие в испытании.
– Неужели? – улыбка князя стала шире. – Я так не думаю.
Он щелкнул пальцами. Это было сигналом.
Юна нажала на камень, который еще раньше для нее пометила Лили. Стена, казавшаяся монолитной, дрогнула и загудела. С низкого свода посыпались камешки.
В зале кто-то испуганно вскрикнул, кто-то изумленно вздохнул, когда картина, изображавшая битву драконов, вдруг задрожала и отъехала вбок.
На лице Эрисхайма застыла широкая улыбка.
Ливенхайм за его спиной побледнел.
А Юна на секунду замешкалась под устремленными на нее взглядами. Она и представить не могла, как эпично выглядит со стороны: тонкий женский силуэт в темной каменной нише, подсвеченный голубым магическим кристаллом.
– А вот и последняя участница, – огласил Эрисхайм, не спуская с изумленных невест цепкого взгляда. – Надеюсь, никто не против, если госпожа Кроу займет свое место?
Девушки нестройно загалдели. Все они были уверены, что Нани Кроу выбыла из игры. Не то чтобы они желали ей зла, нет, многие даже жалели бедняжку. Но в душе каждая тайно радовалась, что одной конкуренткой станет меньше.
И вот теперь появление абсолютно здоровой соперницы оказалось для них неприятным сюрпризом.
Кто-то смотрел с раздражением, кто-то со злостью или досадой. Эти чувства были понятны. Но в одних глазах на миг сверкнула ненависть. Неподдельная, лютая – и князь заметил ее.
– Начнем с вас, госпожа Валери, – произнес он, когда Юна молча пристроилась в конце шеренги.
Пухленькая Валери растерянно завертела головой. Она стояла в середине ряда, а первой и ближе всех к трону находилась принцесса Астерии.
– Ваше владычество, – вмешался Ливенхайм, – прошу прощения, но согласно регламенту, следует сначала принять леди Юнону.
– Я здесь регламент, – с абсолютным спокойствием произнес Эрисхайм. – Госпожа Валери, прошу.
Пока Валери представляла свою работу, Юна почувствовала на себе гневный взгляд. Она подняла голову, надеясь отыскать его источник, и поняла, что советник не спускает с нее глаз.
Мелькнула мысль: а не он ли прислал ей те туфли? У советника есть и деньги, и возможности пронести в замок заклятье черной магии. Но зачем ему это? Если только… среди невест есть та, которую он хотел бы видеть на троне.
Вспомнился разговор с Эрисхаймом в ту ночь, когда они обручились.
“Так или иначе, но меня женят, причем не на той девушке, которую я выберу, а на той, которую выберут за меня, – сказал он тогда. – А я не хочу быть пешкой в чужой игре, понимаешь?”
Все это время Юну слишком занимали собственные проблемы, чтобы она могла думать о чем-то еще. Но сейчас осознание было ясным и четким.
Она незаметно перевела взгляд на лжепринцессу, с лица которой не сходило высокомерное, почти ликующее выражение.
“Наш брачный договор уже одобрен и заверен советами обеих держав. А этот отбор – просто фарс, чтобы такие отбросы, как ты, почувствовали себя значимыми!” – говорил взгляд самозванки. Взгляд того кто уверен в своей победе.
Юна нахмурилась.
Значит, советник Ливенхайм хочет, чтобы князь женился на самозванке? Впрочем, это же очевидно. Только зачем? Она, настоящая принцесса, тоже здесь. И Эрисхайм может это подтвердить! Почему он молчит? Почему заставил ее скрывать правду?
Этого она понять не могла.
Что-то происходило между князем и его дядей. Юна чувствовала, что нити интриги гораздо глубже, чем ей кажется. И что ей самой отведена роль бесправного щита для Эрисхайма. В нужный момент их тайный брак защитит его от брака со лжепринцессой.
А что будет потом?
– Госпожа Кроу, представьте вашу работу.
Юна вздрогнула, отрываясь от мыслей. Она так задумалась, что не заметила, как подошла ее очередь. Перед троном остались лишь двое: она сама и лжепринцесса.
– Ну же, – Эрисхайм выжидательно приподнял брови, – подойдите, не бойтесь. Я уверен, вы приготовили для меня нечто особенное.
Сердце Юны забилось в два раза быстрее.
Князь говорил так, будто намекал на что-то. На некую тайну между ними. Но это намек был очевиден лишь им двоим.
Руки изрядно дрожали, когда Юна сделала шаг к трону. Она развернула кушак таким образом, что его расширяющиеся книзу и украшенные бахромой концы свободно повисли.
Эрисхайм подался вперед. Впился взглядом в ее рисунок, будто хотел запомнить каждую черточку.
– Великолепно. Мне очень нравится, – раздался его напряженный голос среди тишины. – Драконы получились словно живые. У вас определенно талант…
Драконы?! Откуда драконы?
Глаза Юны изумленно расширились. Она едва сдержалась, чтобы не развернуть кушак к себе. Потому что точно помнила: у нее хватило времени вышить лишь одного дракона! Причем он так отчаянно сопротивлялся каждому движению иголки, что последние бусины в хвосте она укладывала почти на ходу, под гневные восклицания Лили.
– Передайте мне вашу работу. Хочу посмотреть поближе.
Эрисхайм оторвал взгляд от вышивки и в упор глянул на Юну.
Девушка немного откашлялась.
– Да… пожалуйста…
– Благодарю.
Чувствуя странную слабость в ногах, она приблизилась к трону. Без тени улыбки князь принял кушак и развернул к ней лицом.
Юна почувствовала, как внутри все холодеет.
На концах кушака были вышиты два дракона. Один – золотисто-коричневым стеклярусом, символ Земляного клана. А второй – ярко-алый, в сполохах оранжевого огня.
В зале повисла звенящая тишина. Придворные, слуги, невесты – все затаили дыхание. Со всех сторон взгляды устремились к девушке у подножия трона. А она едва сдержалась, чтобы не передернуть плечами.
Советник, стоящий за спиной князя, слегка побледнел, сдвинул брови, словно вид алого дракона заставил его разгневаться. Но через секунду лицо Ливенхайма разгладилось, приняло бесстрастное выражение – будто и не было ничего.
Зато Эрисхайм продолжал в упор смотреть на Юну. Смотреть и ждать.
Только чего?
Время словно замерло, остановилось. В потемневших глазах князя не было подсказки, и Юна не понимала, что должна сказать или сделать. А внутри росло неприятное тревожное чувство. Магия, которая прежде текла по жилам спокойной рекой, сейчас начинала бурлить.
– Ваше владычество! Я хочу представить вам свою работу!
Вперед нетерпеливо выступила лжепринцесса. Ее служанка сделала шаг за ней, с видимым усилием держа на вытянутых руках тяжелый оберег, который был свернут, словно ковер.
Эрисхайм оторвал взгляд от Юны и обратил внимание на источник шума.
Юна осталась стоять у трона, ведь ей не позволили отойти.
– Принцесса, – князь смотрел на самозванку с выражением досады, – кажется, я еще не давал вам слова.
– Так дайте! Я вышивала этот дурацкий ковер весь день и всю ночь. Не спала и не ела, потому что спешила закончить и порадовать вас. А вы, поправ все нормы этикета, заставили меня, дочь короля, ждать, пока эти простолюдинки представят свои жалкие вышивки?
Гордо вскинув подбородок и отставив ногу, лже-Юнона обвела соперниц надменным взглядом.
– Свергнутого короля, – усмехнулся Эрисхайм.
– Неважно! Свергнутый или нет, но он король.
– Как неважно и то, что вы незаконнорожденная, в отличие от остальных кандидаток. Пусть они родились без титула, но зато в законном браке. А сей факт, несомненно, ставит их выше вас.
Эрисхайм говорил тихим, спокойным тоном. С его губ не сходила усмешка, а взгляд скользил по лицу лжепринцессы, подмечая все изменения.
Юна поспешно опустила ресницы. Слова князя задели ее за живое. Он словно нарочно пытался ее задеть.
Или не ее, а ту, коротая назвалась ее именем? Ведь в самом деле, он должен был первой принять принцессу другой страны, а уже потом всех остальных.
Самозванка побелела от гнева.
– Вы не имеете права так поступать со мной! – выдохнула она. – Я…
Ее тут же оборвал Ливенхайм:7d423c
– Ваше высочество, не забывайтесь! Великий князь в своем праве. На землях Вальдхейма человеческие титулы не имеют значения.
И снова сердце Юны неприятно кольнуло.
Ливенхайм.
Что-то было связано с ним. Что-то плохое. Но она не помнила что.
Эрисхайм поднял руку, заставляя советника замолчать. А затем перевел взгляд на Юну:
– Госпожа Кроу, я так и не услышал, что означает ваш оберег. Эти два дракона – кто они? Вы же не просто так вышили именно их, да еще в таких позах? Что они делают? Танцуют или сражаются?
Юна испугалась, что не сможет сказать ни слова. В горле от волнения пересохло, а в голове стало пусто – все мысли куда-то исчезли.
Она сглотнула, лихорадочно ища подходящее объяснение.
– Ну же, – поторопил Эрисхайм. – Скажите хоть что-то.
И тут ее осенило.
– Сон! – выпалила она, едва не смеясь от облегчения. – Вот уже много ночей мне снится один и тот же сон. В нем два дракона – Земляной и Огненный.
– И что же они делают в вашем сне? – прищурился Эрисхайм.
– Сражаются!
– Хм. И за что же, позвольте узнать.
– За то, что им дорого, – Юна не решилась признаться, что предмет спора – женщина.
– Кажется, я догадываюсь, кем могут быть эти драконы. И, возможно, не только я.
Эрисхайм обвел взглядом зал, прежде чем продолжить:
– Всем в Вальдхейме известна легенда об Айдхорране и Райссарнахе. Странно, что они снятся вам. Их история давно канула в прошлое. Оба дракона мертвы.
– Боюсь, это не они, – тихо возразила девушка.
– Почему вы так решили?
– Потому что в моих снах финал постоянно меняется, будто у этой битвы не может быть победителя.
– Что за бред? – тихо процедил Ливенхайм.