Глава 35

На лице князя не дрогнул ни один мускул. Но выражение его глаз изменилось.

Юна выдержала этот взгляд.

Неизвестно, куда пропал красный дракон на уроке и почему вернулся сейчас, но в этом явно заложен какой-то смысл! Может это замок шалит? Что он хочет сказать? И почему ее саму преследует чувство, будто история двух кланов еще не закончена? Почему почти каждую ночь она продолжает видеть ту битву? Даже здесь, в Дха-арн-Тане, сны не оставили ее, наоборот, стали ярче, реальнее. А последнее время вообще стало казаться, что она видит вовсе не Райссарнаха и Айдхоррана, а Эрисхайма и… кого же еще? Кто тот таинственный огненный дракон, который раз за разом сражается с Земляным?

У нее не было ответа. Но стоило подумать об этом, и перед глазами появлялся образ того Огненного, который купил в Линдариуме коня.

“Марген…” – пронеслось в голове.

Князь на троне подался вперед, впиваясь в девушку цепким, пронзительным взглядом. Будто прочитал ее мысли или догадался, о чем она думает.

– Может, награда не столь уж желанна, если ни один из драконов не может взять верх? – спросил он насмешливо.

– Сложно сказать, – Юна опустила ресницы. – Оба сильны и достойны победы.

– И что же означает ваш рисунок?

Она вскинула взгляд на Эрисхайма. Сердце забилось сильнее, огонь в крови закипел от волнения.

– Госпожа Бургхейм сказала, что лучший оберег вы возьмете с собой в военный поход. А каждый раз, когда я вижу тот сон, мне хочется, чтобы драконы перестали сражаться. Чтобы они помирились. Мой рисунок – это желание мира.

– Но если драконы помирятся, как же они разделят награду?

– Возможно, ее не стоит делить.

Князь выразительно вздернул бровь.

– Госпожа Кроу, вероятно, вы плохо знакомы с нашими обычаями. Если дракон что-то признал своим, то уже не отдаст. Единственный способ отобрать у него желаемое – убить! Будь это земля, власть или золото – неважно. Убей или умри!

Последние слова Эрисхайм произнес таким жестким тоном, что по коже Юны побежали мурашки.

Их взгляды столкнулись.

Брачное ожерелье чуть-чуть потеплело, и девушка напряглась. Неужели он решил сказать что-то мысленно?

Нет…

Тишина…

Она разочарованно вздохнула.

– Вам есть что добавить? – князь расслабленно откинулся на спинку трона.

Артефакт запульсировал.

– Да, – твердо сказала Юна. – Земли, власть, золото – все это бездушные вещи. Их не спрашивают, кому они хотят принадлежать. Сильнейший приходит и берет все, что хочет. А если предмет спора – женщина?

– Это что-то меняет?

– Разве нет? – девушка искренне удивилась. – Разве мужчинам, которые сражаются за обладание ею, все равно, что она о них думает?

– А почему должно быть иначе? Право сильнейшего – продолжить свой род. Доля побежденного – смерть или унижение.

Не выдержав, Юна всплеснула руками:

– А если победит тот, кто не мил этой женщине?! Что тогда? Разве он не боится, что она будет ненавидеть его всю жизнь?

– Это его выбор, – по губам князя скользнула усмешка. – Он мог не бросать вызов сопернику. Но если бросил и победил – какая разница, что думает женщина?

Юна отпрянула.

Ей показалось, что он ударил ее. Настолько болезненными были эти слова.

“В этом вы стоите друг друга!” – пронеслась гневная мысль в ее голове, а рука машинально дернулась к горлу, где пульсировал артефакт.

Лицо князя застыло. В глазах вспыхнул темный огонь, пальцы на подлокотниках сжались сильнее, выпуская острые когти.

На миг Юне почудилось, что она видит драконий оскал сквозь напряженную маску.

Значит, он услышал ее мысли, и они ему не понравились?

Но Эрисхайм внезапно расслабился и улыбнулся:

– Наша история знает случаи, когда драконы сражались за женщину. Она всегда уходила с победителем и ни разу не отвергла его. Хотя… – он замолк, обводя Юну насмешливым взглядом, – могла это сделать.

С этими словами он взял кушак, который все еще лежал у него на коленях, и небрежно бросил в кучу других оберегов.

– Принцесса, – кивнул лже-Юноне, – подойдите. Теперь вы можете представить свою работу. Надеюсь, у вас это выйдет лучше, чем у вашей соперницы.

Самозванка вздернула подбородок, облила Юну холодным презрением и толкнула плечом.

Той пришлось отступить.

Закусив губу, Юна присоединилась к остальным девушкам.

Краткий диалог с князем словно выжал ее. За словами, которые оба произносили вслух, таилось двойное и даже тройное дно. Словно они разыгрывали пьесу для неведомого зрителя, только Юна, в отличие от Эрисхайма, не знала ни своей роли, ни реплик.

– Прошу, – князь вальяжно махнул рукой.

Лже-принцесса щелкнула пальцами. Ее служанка поспешно развернула огромное полотнище. Она держала его за верхнюю часть, вытянув руки, а нижняя тяжелыми складками спустилась на пол.

– А вы мастерица однако, – произнес Эрисхайм, изучая рисунок. – Покажите остальным. Я считаю, что это одна из лучших работ на сегодня.

Самозванка зарделась. В ее глазах мелькнул огонь торжества.

– Шелл, разверни, – она снова щелкнула пальцами.

И служанка, пыхтя от натуги, развернула ковер лицом в остальным девушкам.

На полотнище, способном накрыть королевскую кровать, был вышит Дха-арн-Тан. Рисунок казался настолько четким, что можно было разглядеть швы каменной кладки и даже цветы, растущие возле фундамента.

Но этот Дха-арн-Тан отличался от того, что был в реальности. Все его башни стояли целыми, не было трещин на стенах, да и дикий виноград, заполонивший стены первого этажа, тоже исчез.

– Благодарю, – самодовольно улыбнулась лжепринцесса. – Я очень рада, что вы приняли мой подарок.

– Расскажите, что он означает?

– Я знаю, что Дха-арн-Тан нуждается в твердой женской руке. Когда я стану княгиней, то первым делом займусь его восстановлением. Не позже чем через год он станет таким, как на моей картине. Без трещин на стенах, осыпавшихся зубцов и этих жутких ползучих растений.

Лицо Эрисхайма оставалось спокойным, но артефакт на шее Юны стал жечь сильнее, словно князь испытывал гнев, но не мог ничего сказать даже мысленно.

Она потерла шею и, не задумываясь, послала ему тихую эмоциональную волну. Ей показалось, будто эта волна коснулась не князя, а кого-то большого и дикого. Древнего и опасного существа, которое не понимает человеческих слов, но ощущает все оттенки чувств и эмоций.

– Похвальное желание, – кивнул Эрисхайм.

За его ровным голосом Юне послышался скрежет зубов.

– Надеюсь, вам известно, что Дха-арн-Тан – живой замок. Его основа – дух нашего первопредка. А стены – лишь материал, из которого он строит свое тело, – продолжил князь не меняя тона. – Чтобы восстановить Дха-арн-Тан, нужно очень редкое вещество, которое добывают в Рисгардиуме. И, насколько мне известно, доставить его в Вальдхейм можно только через Астерию…

Он выдержал паузу и закончил:

– … которая запретила провоз.

Самозванка замешкалась, ища подходящий ответ. Вопросительно глянула на Ливенхайма.

– Да-да, этот запрет оказался очень некстати, – быстро заговорил советник, делая лжепринцессе знаки глазами. – Но мы уже ищем решение.

Эрисхайм не видел его лица, ведь дядя стоял у него за спиной. Но от Юны не укрылись странные гримасы старшего дракона.

– Ищете? – губы князя искривила скупая усмешка. – К чему эта ложная скромность, дядя. Вы ведь уже все нашли. Не так ли?

Он вновь взглянул на лжепринцессу, слегка побледневшую под его пристальным взглядом.

– Не понимаю, о чем вы, ваше владычество… – нахмурился Ливенхайм.

– Ну как же. Мы оба знаем, что весь этот отбор – просто фикция. И чем дальше, тем очевиднее. А на самом деле в вашем столе давным-давно лежит брачный контракт, где черным по белому вписано имя будущей княгини. Или я не прав?

Эрисхайм поднялся и развернулся так, чтобы видеть одновременно всех действующих лиц этой пьесы: советника, лжепринцессу и Юну, которая стояла рядом со сбившимися в кучку остальными невестами.

– В чем-то меня обвиняете, ваше владычество? – вкрадчиво поинтересовался советник. – Вы хотели устроить отбор невест – пожалуйста. Хотели получить золото из казны, чтобы наградить выбывших кандидаток – пожалуйста. Совет кланов сделал все, как вы пожелали.

– Ну разумеется, – ответил Эрисхайм таким тоном, словно происходящее для него было игрой. – Все, как я пожелал, кроме одного. Выбора, на ком жениться, вы мне не дали.

– О каком выборе вы говорите? Жениться на первой встречной —

это выбор мальчишки. Породниться с королевским домом соседней страны, чтобы укрепить границы своей – вот выбор истинного правителя! К тому же нынешний регент Астерии обещал, что снимет запрет на провоз рубелы. Вы сможете восстановить замок, вернуть ему силы. Разве это не стоит жертв?

– Стоит, – прищурился Эрисхайм. – Только есть одно “но”.

Он замолк.

Сердце Юны тревожно забилось. Она не понимала, что задумал князь, а судя по лицу советника, он тоже не мог понять, куда клонит владыка.

– Я уже заключил брачный договор с принцессой Юноной. Тогда его подписал законный король Астерии, Ульрих Восьмой, – снова заговорил Эрисхайм, четко выделяя каждое слово. – Но затем договор пришлось разорвать, ведь алмазные копи, отданные в приданое за невестой, оказались пусты. Именно так сообщила комиссия, которая должна была оценить месторождения.

– Да, но какое…

Князь жестом оборвал Ливенхайма.

– Это ведь была ваша комиссия, дядя. Вы курировали все, что связано с копями.

Советник молча кивнул. Из-под полуопущенных ресниц его взгляд сверкнул острой бритвой.

– По вашему совету я разорвал брачный договор и не вмешался, когда король Вильгельм вторгся в Астерию. Но потом любопытство заставило меня отправить поверенного в те копи. И он принес весьма любопытные вести.

Не успел никто и глазом моргнуть, как случилось необъяснимое. Сквозь плотно пригнанные плиты пола вдруг пробилась тонкая зелень. Она вытягивалась и росла, заполняя пространство, пока не превратилась в длинные гибкие побеги, украшенные листьями дикого винограда.

“Хранитель!” – молча ахнула Юна.

Она инстинктивно подалась вперед и прижала руки к груди.

Но как дух замка сумел пробиться сюда, на второй этаж? Неужели у него хватило на это сил?

Между тем Эрисхайм щелкнул пальцами. Молодые плети за его спиной свились в подобие круглого столика, на котором стоял неказистый кристалл серого цвета.

– Вам известно, что это такое, дядя? – князь вновь посмотрел на советника.

Тот едва сдержался, чтобы не скрипнуть зубами:

– Конечно, ваше владычество. Это кристалл памяти.

– Верно. Очень дорогая и редкая штука. Но я пожертвовал один, чтобы мой поверенный смог передать послание.

На левой руке князя удлинились когти. Одним из них он пробил себе указательный палец, занес раненую руку над кристаллом и во всеобщей тишине дождался, пока серебристая капля тяжело упадет на матовую поверхность.

В тот же миг кристалл засиял. В его лучах, протянувшихся веером через весь зал, Юне почудились человеческие фигуры. А вскоре она поняла, что видит часть выработки, испещренную ударами кайла, и сверкающую от алмазных вкраплений. Кто-то стоял на фоне неровной стены, склонившись к кристаллу, и что-то говорил. Сначала невнятно, но вот лицо неизвестного обрело четкость, голос стал громче, и девушка ахнула, быстро прижав ладони ко рту.

Это был тот самый Огненный дракон, который купил Остина.

Она не могла ошибиться!

– Отличное месторождение, – раздался его голос, так пугающе похожий на голос Маргена. – Если добывать алмазы прежними темпами, то хватит лет на двести как минимум. Достаточный срок.

Затем кристалл памяти будто подняли и обвели им вокруг, демонстрируя стены забоя. Они сверкали и переливались там, где на них попадали лучи света.

– И как вы объясните это, дядя? – Эрисхайм накрыл ладонью кристалл.

Трансляция тут же остановилась. Лучи погасли, голос затих.

– Вы верите этому… этой ящерице больше чем мне? – скривился советник. А затем заговорил со все нарастающим гневом: – Если меня не обманывают глаза, то ваше доверенное лицо – это Дхиррайм? Сын Райссарнаха? Вот уж кому я бы не стал доверять, так это тому, чей отец убил моего единственного брата! Или вы забыли, кто стал причиной смерти вашего отца? Кому вы обязаны тем, что едва встав на крыло, были вынуждены взять на себя заботу о клане!