Глава 10 · Загадки письма

Я снова достала документы из папки, стараясь не касаться вензеля, и сложила разорванный листок. Учитель заглянул мне через плечо, и мы погрузились в чтение. Письмо оказалось адресовано некому Горацио. Фамилия нигде не значилась. Я постаралась припомнить человека с таким именем среди подручных Шендана, но не смогла. И это было так же тревожно, как и содержание бумаг.

“… Прикажи усилить патрули через три дня и жди посыльного от союзников. Южное звено готово. Центр провален. Все три точки сборки разрушены. Мальчишка уничтожил кольца, нужно быть осторожнее с двумя оставшимися и штурвалом. Герхем должен подменить протокол допроса Винченцо и Соны Суру. Передай ему бумаги с поверенным в субботу.

Выстроить лук в Центральных Землях не вышло. Переходим на запасной план. Арбалет соберем в Инрешваре. Три горлицы, три голубя, три соловья и карп. Помни, чтобы охота удалась, птицы не должны ничего знать. А рыбку я доставлю сам…”

Я медленно опустила обрывки листа на колени. Мои пальцы дрожали. Учитель задумчиво произнес:

— Похоже, какой-то шифр. Голуби, горлицы, соловьи, карп. Он явно не о живности. И что значит “выстроить лук не вышло”?

— Южное звено готово… — произнесла я. — Центр… провален. На юге ему удалось то, что не удалось здесь. Но…я не понимаю.

Ару сжал мое плечо и требовательно сказал:

— Спокойно. Давай по порядку. Ты знаешь, о чем он здесь пишет?

— Не все, — выдавила я.

Учитель продолжил задавать вопросы:

— Звенья, лук — что это?

— Я ни в чем не уверена, — мой голос дрогнул. — Но… ты должен это знать. Комплекс защиты границ, который разрабатывал отец, неофициально назывался “Трилучье”.

– “Трилучье” — переспросил он. — Трилучье — три лука? Три звена? Юг, центр, что еще?

— Это и странно, — уже спокойней ответила я.

— Что именно?

Я наклонилась к его уху и зашептала:

— Три звена, которые звались тремя луками. Но на юге… На юге Сьезия. “Луки” — лишь поддержка. На юге должна быть “стрела”, или “острие”… То, что принес Трой. Оно тоже неправильное. Я должна еще раз увидеть схему на карте.

Ару решительно кивнул:

— Значит, едем к Эттвудам. Если Трой на службе, передадим, чтобы он заглядывал в гости.

— И лучше это сделать через Мерпуса, — ответила я, собираясь с мыслями. — Как только доедем до города.

Учитель кивнул, а я осторожно отложила в сторону разорванный листок и пробежала глазами другие бумаги. Первая оказалась таможенной выпиской, в которой был перечислен товар, конфискованный у какого-то купца. В нем ничего не привлекло гнаше внимание. А вот другая…

Рой скрипнул зубами у меня над ухом, и я отложила листок. Страница была вырвана из книги. И описаны в ней были способы обработки дерева хай. Последний абзац был обведен красными чернилами, и рядом красовалась приписка: “используй этот”. А на полях рядом с первой строчкой кто-то сделал надпись помельче. Я не сразу поняла, что там написано. Мой палец задержался у строчки алых чернил, и учитель прочитал вслух:

— Если хочешь убить.

Я подняла на него обескураженный взгляд, и он добавил:

— Это писал Герберт.

После этого он отвернулся к окну и замер. В карете воцарилась тишина. Я медленно и осторожно собрала бумаги в кожаный пакет и отложила их на сиденье. Ару все еще не шевелился и больше напоминал каменное изваяние, а не человека. Поколебавшись, я протянула руки, обхватывая его торс, и положила голову ему на плечо. Несколько мгновений он оставался неподвижен, и только потом резко выдохнул, повернулся и обнял меня в ответ. Я чувствовала бешенство, которое клокотало внутри него вместе с огнем. Этот огонь жаждал вырваться на свободу, кончики пальцев обжигали даже через одежду. но я только крепче прижалась в ответ заглянула в глаза учителю. В ответном взгляде была ярость, и я прошептала:

— Он обязательно ответит за это. и мне жаль.

Ару был так зол, что не мог выговорить ни слова. Только молча кивнул и провел рукой по моим волосам. А затем резко ударил кулаком в стену кареты. Лошади замедлили ход, а затем остановились. Учитель вышел наружу и перебросился парой слов с кучером. Когда он вернулся и экипаж снова тронулся, я спросила:

— Что случилось?

Ару выразительно хлопнул рукой по документам и процедил:

— Это должен увидеть отец. Хотя бы последнюю часть. Мы едем домой.

И я поняла, что он имеет в виду вовсе не комнаты, которые нам предоставил муниципалитет.

— Трой, — жалобно напомнила я. — Эттвуды.

— Попроси Мерпуса найти Гейс, — сказал он. — Пусть придут вечером. Сначала я докажу отцу, что Герберт помогал Шендану и пытался меня убить. Может быть, тогда он не останется в стороне…

Я вздохнула. В неравнодушие Ару-старшего мне не верилось. Но учитель страстно желал представить отцу доказательства вероломства бывшего друга. И я не стала его останавливать. Только с тяжелым вздохом разжала руки и откинулась на спинку сиденья. Какое-то время Рой смотрел на меня, и мне все меньше нравился его взгляд. Наконец, он негромко, но уверенно произнес:

— Ты должна рассказать моему отцу о том, что Шендан работает на Сьезию.

— Чтобы он надо мной посмеялся? — грустно улыбнулась я.

— Расскажи ему то, что говорила мне, — продолжал настаивать Ару. — Это угроза для всех.

— И тайна моего рода, — напомнила я. — Я и тебе не должна была это рассказывать.

— И соглашаться выйти за меня — тоже не должна была, — горько усмехнулся он, осторожно касаясь помолвочного кольца на моем пальце.

Я погладила голубой алмаз и ответила:

— Не должна была. Но я ни о чем не жалею

— Терять уже нечего.

— Есть чего, — заупрямилась я. — Подозреваю, что твой отец рад тому, что произошло с моей семьей. Думаю, вытаскивать с Железного острова кровного врага — последнее, чего он хочет.

— Он должен быть начеку, если Шендан работает на Сьезию. Скажи ему хотя бы это.

Я опустила глаза, чувствуя смятение. Рой просил с таким жаром, что отказывать не хотелось. Но открывать тайны рода кровному врагу? Тому, кто мечтает видеть меня мертвой, а своего сына — мужем Элоизы Хейг?

Ару не торопил меня и больше ничего не говорил, позволяя мне все обдумать. Но когда карета остановилась, я так и не смогла принять решение. Со смешанными чувствами я покинула экипаж вслед за учителем и пересекла двор. При этом я была так поглощена своими мыслями, что почти не смотрела по сторонам, крепко прижимая к себе пакет с документами.

Двери дома распахнулись, и я вошла внутрь следом за Ару. И тут же пожалела об этом. Я конечно, понимала, что мне не будут рады, но такого приема я не ждала…

Рой шагнул в сторону, чтобы передать свое пальто слуге, но я не успела сделать то же самое. Потому что с другого конца коридора на меня неслось мощное огненное заклинание, и один вид почти белого сгустка пламени заставил мои ноги прирасти к полу. Скорость шара была такой огромной, что я сразу поняла — ответить не успею. И Рой тоже…

Но перед моими глазами выросла огненная стена, а в следующий миг знакомая рука схватила меня за шиворот и выдернула с линии атаки. Заклинание лишь на миг притормозило, а затем впечаталось в дверь. Та, похоже, была защищена не хуже, потому что шар размазался по ней и ослепительно вспыхнул. Меня также бесцеремонно задвинули за спину и окружили стеной огня. Рыжие всполохи были чужими и по спине побежали предательские мурашки. В следующий миг все стихло, а огонь погас. Эйден обернулся ко мне и бросил:

— Жива?

Я нашла в себе силы, чтобы кивнуть. Отвести взгляд от выжженного пятна на увитой защитными заклинаниями двери было невозможно. Только полный ярости голос учителя заставил меня посмотреть в другую сторону.

— Ты… посмела…

Элизабет стояла у лестницы, и в ее руках медленно гас какой-то артефакт. Она скривилась и пожала плечами:

— Прости, случайно пробудила камень.

Рой шагнул было к ней, но дорогу ему заступил Эйден. Со снисходительной улыбкой он произнес:

— С твоей девицей все в порядке.

— То есть это нормально встречать гостей смертельным заклинанием высшего уровня?! — процедил мой учитель.

— Она жива, — спокойно напомнил ему брат.

Огонь за их спинами вспыхнул одновременно. Слуги метнулись в коридоры, а я чувствовала, что внутри все трепещет от близости чужой стихии. Братья сверлили друг друга упрямыми взглядами, и никто не желал уступать. Интересно, кто же из них на самом деле сильнее — Эйден или Рой?

Стоило мне об этом подумать, как за спиной раздался сухой щелчок, а затем полный ярости голос:

— Что здесь происходит?

Я обернулась и отпрянула. Юлиус Ару стоял на пороге и сурово оглядывал свой дом. Огонь погас, и Рой тут же оказался рядом со мной.

— Элизабет чуть не убила ее! — рявкнул он.

Ару-старший оценил ситуацию сразу. И улыбку Элизабет, которую она прятала, и бешенство в глазах моего учителя, и следы от заклинания на двери. Он холодно ответил:

— Жаль, что чуть.

И махнул рукой. Слуг и любопытствующих как ветром сдуло. Элизабет ушла, вздернув нос. В холле остались только я, учитель, его отец и Эйден.

Юлиус Ару сделал шаг вперед и прошипел:

— Зачем ты притащил ее сюда?

— Хотел поговорить, — в тон ему ответил Рой. — Я принес тебе важные сведения, а ты…

Ару-старший скривился и кивнул на папку, которую я все еще прижимала к груди:

— Ты про пару бумажек в руках у своей девицы?

— Ее зовут Ариенай. И там не две бумажки, а три.

Он попал в яблочко и все-таки сумел заинтересовать отца. Тот нахмурился, и я поняла, что Никодемус Хейг и не подумал показать другу страницу из книги. А вот мне ее отдал. Для чего?

Пока я пыталась сообразить, какую цель мог преследовать Хейг, Рой продолжал ковать железо, пока горячо:

— Что, тебе он не догадался предъявить доказательства того, что именно с подачи Герберта Шендан, да и сами Хейги, узнали про влияние дерева хай на меня? Надо же, какая жалость.

Какое-то время Юлиус Ару мрачно смотрел на сына и молчал. А затем нехотя выдавил:

— Идем в мой кабинет и эту… прихвати.

Это он обо мне, разумеется.

— Не “эту”, а мою невесту, — раздраженно ответил Рой.

Эйден закатил глаза и пробормотал:

— Ну не дурак ли?

Затем он решительно выхватил из моих рук папку и сунул ее брату со словами:

— Думаю, вы с отцом наедине поговорите. А о твоей невесте я позабочусь.

Я уже видела, что Рой готов возразить, но неожиданно для себя сказала:

— Хорошо.

Учитель изумленно воззрился на меня вместе со своим отцом. Я пожала плечами. Эйден спас меня и сейчас, и тогда, в доме с отмеченным. Я не верила, что он причинит мне вред. Разве что грубостей наговорит.

— Уверена? — подозрительно спросил Рой.

Я кивнула. Ару-старший решительно двинулся внутрь дома, и Рой последовал за ним. Стоило им скрыться за поворотом, как Эйден поманил меня за собой. Я с сомнением посмотрела на него, но с места не сдвинулась.

— Идем со мной, — заговорщицки прошептал он. — Не пожалеешь. Или не доверяешь мне?

Я неопределенно пожала плечами. Уверенность в том, что Эйден мне ничего не сделает, никуда не делась. Но дом казался недружелюбным и проходить дальше мне не хотелось. А брат учителя продолжал подначивать:

— Ну же, смелее. Думаешь, не смогу защитить тебя от еще одной шуточки моих родственников?

Он небрежно кивнул на пятно, которое красовалось на двери, а я покачала головой:

— Думаю, сможете. Но не хочу больше быть мишенью.

Эйден усмехнулся. А затем отвернулся и с деланным равнодушием произнес:

— Что ж, как хочешь. Будем подпирать стены здесь, если тебе так угодно. Правда, я хотел показать тебе кое-что интересное. Но если ты не хочешь увидеть комнату Роя…

Он пожал плечами. Я удивленно переспросила:

— Комнату… Роя?

В следующий миг Эйден обернулся и сделал шаг ко мне. Его взгляд был предельно серьезным.

— Именно. Он провел большую часть своей жизни в этом доме и почти ничего не забрал с собой, когда хлопнул дверью и переехал в муниципальное жилье. Говорят, комната — отражение души человека. Разве не хочешь побольше узнать о нем? Он дорог тебе, разве нет?

Я продолжала колебаться:

— Зачем тебе это?

Эйден снова пожал плечами:

— Просто так. Отец сейчас будет пытаться образумить его, от чая ты наверняка откажешься. Показывать тебе дом, в котором ты никогда не будешь жить — довольно лицемерно. А экскурсия в комнату брата будет интересна тебе, да и меня развлечет.

Он сделал приглашающий жест, и я сдалась. Опасности я не чувствовала. Мне казалось, что Эйден говорит искренне. Мы поднялись на второй этаж. Я шла вслед за Эйденом, озираясь, и ждала, что любая из этих комнат может оказаться той самой. Наконец, мы остановились перед неприметной дверь в самом конце коридора. Подоспевший слуга вручил Эйдену ключ, и тот повернул его в замке. После этого он толкнул дверь и сделал приглашающий жест.

Я замерла, настороженно глядя на своего провожатого, и он снова возвел глаза к потолку. А затем первый вошел внутрь. Я шагнула следом и оказалась в святая святых — комнате Роя.

Эйден был прав. Здесь было на что посмотреть.

Здесь было темно несмотря на раздвинутые шторы. Пол и стены отделаны панелями из темного дерева, тяжелые бархатные портьеры казались черными. Балдахин на кровати и алое покрывало смотрелись пятнами крови. Вычурная резьба, тусклый блеск позолоты и темных камней в отделке. Несмотря на богатство обстановки, комната не понравилась мне почти сразу.

Я неуверенно вошла вслед за Эйденом и начала озираться. За моей спиной хлопнула дверь, и от этого звука побежали мурашки. Но я не обернулась. Мое внимание привлекла стена напротив окна. В широкой нише висела обугленная рама от картины. Светильники с двух сторон от нее напоминали по форме зажженные свечи и сейчас не горели. На маленьком столике засыхал букет цветов.

Я осторожно приблизилась и спросила:

— Что здесь было?

— Портрет моей матери, — ответил Эйден, останавливаясь рядом со мной. — Лучший. И этот паршивец сжег его, а потом ушел из дома.

В этих словах промелькнула злость и нотка скорби. Наверное, он искренне сожалел об утрате. Мои пальцы коснулись почерневшего дерева. Голос предательски дрогнул, когда я спросила:

— Как долго… он здесь провисел?

Кажется Эйдена удивил мой вопрос.

— Ты о портрете? — вскинул брови он. — Всю его жизнь. Отец хотел, чтобы Рой помнил, какой была мать. Чтобы знал, как она выглядела.

Сердце сжалось от горечи, но я ничего не стала говорить. Только молча кивнула и отвернулась от стены. Мое внимание привлек блеск стали на прикроватной тумбочке. Я уже знала, что там увижу, но все равно подошла.

Кинжал. Короткий, с массивной рукоятью и крупным золотистым топазом в навершии. Ножен не было. Словно для того, чтобы ничего не мешало использовать клинок. Я резко отвернулась и заметила, что Эйден идет за мной по пятам и внимательно наблюдает.

— Я думал, что тебе будет интересно другое, — внезапно признался он и махнул рукой в сторону.

Только после этого я заметила книжный шкаф и решительно направилась к нему.

Я стояла перед ним достаточно долго, чтобы понять — моего учителя интересовали только две темы. Адские врата и обращения магии полного круга. Похоже, с собой он забрал только самые ценные и полезные книги. И сила не упала ему на голову. С детства он растил ее в себе…

Я провела рукой по корешкам книг. Блеск на одной из полок стал неожиданностью и я приблизилась, чтобы рассмотреть его получше. Я не сразу поняла, что означает это сверкающее пятно, а затем осторожно сняла с полки плоское каменное блюдце, на котором переливался… расплавленный и застывший алмаз.

Эйден за моей спиной иронично спросил:

— Это у вас общее, да?

— Что? — не поняла я.

— Тяга к знаниям. И силе.

Тут я не выдержала и ответила:

— Судя по всему, у всех остальных в этом доме тоже есть кое-что общее.

— И что же? — полюбопытствовал Эйден.

Сначала я вернула алмаз на место, а затем ответила:

— Не знаю даже, как это правильно назвать. То ли непроходимая тупость, то ли жестокость.

Я повернулась и заглянула Эйдену в глаза. Тот пожал плечами:

— Мы все в той или иной мере жестоки. Магия и бессмертие делают нас черствыми. А еще ответственность за судьбу рода и государства.

Он обвел руками комнату и продолжил:

— У Роя с детства было все самое лучшее. Все, что он пожелает…

Я горько рассмеялась:

— Лучшее — это что? Самый острый кинжал, чтобы резать адскую метку и самое лучшее напоминание о том, что он потерял? Или самый лучший убийца, который ходит за ним по пятам? Да, тут вашей семейке нет равных.

После этого я выразительно махнула в сторону обгоревшей рамы.

— Вы растили ребенка в склепе. Неудивительно, что однажды он захотел его покинуть. Хорошо, что он дочь кровного врага позвал в жены, а не демоницу, после такого “лучшего”.

— Это мне тоже интересно, — внезапно посерьезнел Эйден. — Что Рой нашел в тебе?

Я видела, что мои слова задели его, но в этот раз он предпочел не ругаться, а подавить свое раздражение. В ответ я равнодушно пожала плечами и предположила:

— Может быть, я всего-навсего не боюсь его?

— И зря. Иногда он не контролирует себя.

— Знаю, — вздохнула я. — Но даже в таком состоянии он не попытался меня убить. Зачем ты привел меня сюда, Эйден?

Он улыбнулся неожиданно тепло:

— Хотел, чтобы ты понимала, на что идешь. Рой — Отмеченный Адом, пусть и необычный.

Я вскинула руку, и на мгновение мои пальцы оплело льдисто-белое сияние. После этого я заглянула ему в глаза и ответила:

— Уже нет.

Эйден задумчиво наблюдал, как на моей ладони гаснут белые всполохи. А затем тряхнул головой и напомнил:

— Адская метка все еще на его теле.

— Но она уже не та, что раньше, — парировала я.

— Думаешь, что сможешь избавить Роя от нее?

В его глазах было искреннее изумление. Я не стала отвечать, но он все понял по моему лицу и скептически покачал головой. А затем первым направился к двери.

Я вышла следом и отправилась вниз. По пути я обдумывала то, что видела. И очнулась только тогда, когда мы подошли к кабинету. Как раз в тот момент, когда из него вылетел Рой.

В глазах учителя полыхала ярость. Я осторожно коснулась его руки, и он вручил мне папку с документами. А затем процедил, обращаясь к Эйдену:

— Счастливо оставаться. Мы уходим.

После этого он решительно повел меня к выходу, не оглядываясь на брата.

Только в экипаже он подозрительно спросил:

— Эйден ничего тебе не сделал?

Я отрицательно мотнула головой, но учителя это не удовлетворило.

— Ты испугалась? — спросил он, привлекая меня к себе. — Элизабет…

Пальцы скользнули по розовым прядям. Я положила голову ему на плечо и призналась:

— Уже почти забыла об этом.

— Тогда в чем дело?

Поколебавшись, я отвела глаза и сказала:

— Эйден устроил небольшую экскурсию по дому. Показал мне твою комнату.

Я почувствовала, как он напрягся, и добавила:

— Хорошо, что ты оттуда ушел. Но книги там остались интересные. Что сказал твой отец о документах?

Говорить о том, что я видела, совсем не хотелось, и я поспешила перевести тему.

— Кажется, его проняло, — мстительно процедил Ару. — Задумался. Но все равно злится.

— Из-за меня?

Я положила ладонь ему на грудь, но Рой тут же перехватил мое запястье и поднес к губам пальцы. А затем выдавил:

— Эйден еще ответит мне за “экскурсию”. А Элизабет… Ненавижу ее. Но это у нас взаимно.

Я поерзала на сиденье, поудобнее устраиваясь в объятиях учителя. И осторожно начала:

— Я думала, Элизабет живет в Мейшире…

Ару с досадой дернул плечом и пояснил:

— Приехала на праздник, который состоится на следующий день после экзамена.

— На который мы оба приглашены, — тут же вспомнила я. — В том случае, если я останусь жива…

Рой коснулся моего подбородка и заставил посмотреть ему в глаза:

— Ты обязательно сдашь. А сейчас едем домой. И попроси Мерпуса найти Троя.

Я кивнула и потянулась к огненной метке под воротником. Демона я ощутила сразу. Он был доволен жизнью и, похоже, гонял голубей на крышах. Я не удержалась от смешка и мысленно передала Мерпусу просьбу Роя. Получив в ответ согласие, я опустила руку и сообщила:

— Он все сделает. Но как же непривычно с ним говорить.

Ару только рассеянно кивнул в ответ. Похоже, разговор с отцом все еще занимал все его мысли. Я не стала задавать вопросы. Когда лошади замедлили ход, учитель встрепенулся и сказал:

— Пообедаем и отправимся к пруду, тренироваться.

Я кивнула и подхватила с сиденья документы. Рой помог мне выйти из кареты. Но спокойно пообедать нам в очередной раз было не суждено. Поперек крыльца развалился огненный демон, и это был не Мерпус. Его хозяин переминался у крыльца. Ждал нас. А мне разговаривать с ним совсем не хотелось.