Глава 24. Волк идет по следу

– Ну и где тебя завтра встречать? – поинтересовался Тайвор, когда они с Хольмом вернулись в гостевые комнаты. – Здесь? Или у покоев светлейшей?

– Ты же вроде умный, а такие вопросы задаешь, – усмехнулся Хольм. – Здесь, конечно. И если кто будет спрашивать, где я ночую…

– Да понятно, – отозвался Кот. – Ну, если ты пока нагулялся, я схожу пообедаю? Время уже к вечеру…

– Так оставайся здесь, – пожал плечами Хольм, открывая дверь и кивком приглашая войти. – Попрошу на двоих принести, не откажут, наверное? У меня, по правде говоря, пара вопросов есть, вот и поговорим за едой.

– Ну, давай, – согласился Тайвор, входя следом за ним.

Сели в гостиной, как уже привык называть ее Хольм. Славная девочка-служанка, озорно стреляя глазками на двух видных парней, принесла полный поднос еды, а потом по просьбе Хольма сходила еще раз за кувшином пива. К пиву здесь полагались тонкие острые колбаски, дурманно пахнущие чесноком, копченая рыбешка и какие-то орехи, увиденные Хольмом впервые в жизни.

– Чтоб меня всю жизнь так кормили! – потянул носом Тайвор и, уже не чинясь, сел за стол.

Обедали молча. У Хольма после драки проснулся волчий жор, и он ел так, что за ушами трещало, Тайвор не отставал. А вот когда тарелки опустели и в высокие стеклянные стаканы полилось темное пиво, Кот заговорил:

– Так что ты там узнать-то хотел?

– У-у-у-у… сколько бы я всего хотел знать! – вздохнул Хольм. – Тай, а ты Эрлиса знал? Сына вождя?

– Кто ж его не знал? – отозвался Кот, сноровисто разделывая копченую рыбу. – Весь Арзин, не то что дворец! Близко к нему не был, конечно, а так иногда встречал в казармах. А что? Он ведь давно уже погиб.

– Хочу понять кое-что, – задумчиво сказал Хольм. – Говорят, лихой был Кот. Охотник, боец. Как же он убийцу близко подпустил? Ну, пусть даже тот издалека стрелял, неужели Эрлис ни запаха не чуял, ни шороха не слышал?

– Так он же в человеческом облике был, – ничуть не удивившись, ответил Тайвор. – И ты не забывай, Волк, это уши у нас, Рысей, получше вашего, а нюх, наоборот, похуже. Издалека Эрлис не учуял бы ничего, тем более человеком. Зверем – еще мог бы! А шаги или шорох… Вот тут не знаю, честно. Только если убийца и сам был не промах, то мог подкрасться потихоньку. У нас в дружине такие мастера есть – по лесу пройдут, ни одна мышь их не услышит!

– Ага, вам хорошо ходить, лапы-то мягкие, – с необидной усмешкой фыркнул Хольм. – А как вообще, слухов много было про это?

– Ну а как иначе? – кивнул Тайвор, прихлебывая пиво и заедая его рыбой. – Сам наследник погиб! Если бы убийцу хоть нашли, а то как сквозь землю провалился! Кричали, что Медведи за его шкурой кого-то прислали, мы с ними как раз тогда сцепились всерьез. Говорили, что случайно его убили, мол, стрелок увидел, кого подбил, испугался и сбежал.

– А могло такое быть?

Хольм торопливо запил огненно острую колбаску и откусил еще кусок. Пиво было славное, ничуть не кислое, а мягкое и густое. И колбаса, и рыба, и вывалянные в мелкой соли орехи шли к нему чудесно. Откинувшись на мягкую спинку удобной лавки, Хольм пил, щурясь от удовольствия, а осушив стакан, подлил еще и себе, и Тайвору.

– Может, и могло, – пожал плечами Кот. – Теперь-то уже не узнаешь. Коготь там весь лес облазил и в человеческом облике, и в зверином, лучших следопытов пригнал. Но все следы дождем смыло, повезло убийце.

– Повезло, – согласился Хольм. – Значит, или Медведи, или случайный стрелок? Такой хороший, что смог подойти достаточно тихо к отменному охотнику и бойцу? Но такой дурной, что не видел, в кого стреляет?

В голосе невольно прозвучала насмешка, и Тайвор насупился, но почти сразу вздохнул и признал:

– Ну да, глупость получается. Но Медведи-то могли?

– Могли, – снова согласился Хольм, отломив полюбившейся колбасы. – Эти что угодно могут! Но откуда им знать, где и когда Эрлиса ловить? Это ж его либо выследить надо, либо кого-то своего рядом с наследником иметь, либо сидеть в лесу и ждать, а не пройдет ли мимо…

Тайвор сосредоточенно кивнул, а Хольм продолжил, выстраивая цепь мыслей и стараясь не думать, что Рассимор и Арлис, далеко не самые дурные оборотни в Арзине, наверняка прошли этой дорогой гораздо раньше, но так ни до чего и не добрались:

– Может, его кто-то сильно не любил? За девчонку поцапался или как-то иначе хвост оттоптал?

Он прекрасно понимал, что Тайвор, простой дружинник, вряд ли знает такие тонкости, но, с другой стороны, о чем только ни болтают на скучных караулах! А Эрлис часто бывал в казармах. Вот, кстати, интересно, а друзья-то у него остались?

На этот вопрос Кот призадумался, но с сожалением ответил, что друзей у Эрлиса был полный Арзин – и никого достаточно близкого при этом.

– И девушек – тоже, – добавил он, разделывая очередную рыбешку. – Невесту Эрлис не выбрал, а так чтобы встречаться… Да нет, был бы у него кто-то всерьез, дворец гудел бы об этом. Девушек он любил, но так! Поулыбается, лент надарит, на празднике в танце покружит – и к другой!

– Кошак, в общем, – подытожил Хольм. – Ну, если на него не обижались, то дело их. У нас бы не вторая брошенная девица голову ему сама оторвала, так третья или четвертая. А парни?

– А что парни? – не понял вопроса Кот.

– Ну, смотри, – терпеливо принялся объяснять Хольм. – Эрлис был наследник, так? Знатный, богатый! А еще воин отменный, охотник лихой… Девицы его любили, значит, и собой был недурен, верно? И что, никто ему не завидовал? Так не бывает! Я вот у себя дома точно знаю две-три морды, которые мне бы сунули при случае нож в спину, да страшно им! А ведь есть и такие, кого я не знаю.

– А, вот ты о чем? – Тайвор задумался. – Ну… Да нет, его все любили! Он такой был… как бы тебе рассказать… Вот есть и хорошие бойцы, а подойди и попроси прием какой показать, так пошлют, что уйдешь, будто оплеванный. А Эрлис всегда первый был, в любом состязании, но никто не обижался, все знали, что вот такой он уродился! Будто ему сама Луна лучей в колыбель плеснула! Выйдет против любого, победит, а потом по плечу хлопнет и проигравшего же похвалит, а спросишь – все расскажет, никакого секрета не утаит.

– И что, прямо всегда побеждал? – прищурился Хольм. – В чем угодно?

– Ну, если выходил состязаться, то да, – подтвердил Кот и принялся загибать пальцы. – Первым клинком Арзина его трижды признавали, первым лучником – четыре раза! Среди молодых, конечно, они отдельно состязаются, но Эрлис бы скоро к мастерам перешел. Кулачный бой не любил, правда…

«Еще бы, там красавчикам делать нечего, – само собой почему-то всплыло в голове у Хольма. – Попортить красоту могут!»

– А я думал, у вас Ивар – первый лучник, – удивился он, вспомнив состязание на ярмарке. – Хорошо стреляет ведь!

– Не, – помотал головой Тайвор и заглянул в кувшин, а потом поднял его и поболтал. – Ивар у молодняка всегда после Эрлиса вторым был! На последнем состязании ему чуть-чуть не хватило! Эрлис его на последнем круге обошел! А потом подарил ему выигранный лук – вот какой он был!

«Ага, – снова насмешливо подсказало то ли выпитое пиво, то ли внутренний голос самого Хольма. – Щедрость неописуемая! Хотел бы родичу приятное сделать, не стал бы вовсе с ним состязаться, наверняка ж знал, что выиграет! А если уж победил, отдавать собственный приз – так себе мысль. Ивар – гордец, ему это должно было поперек горла встать, как рыбья кость! Мда… что тут сказать… Всем хорош был Эрлис, но дурак. И за гораздо меньшее стрелы в спину пускали. Хм… вот было бы забавно, если б из того самого лука! Но нет, Ивар дома был… Если только послал кого-то… но кого? Кого?»

– Молодец, – согласился он вслух. – Дружили они с Иваром, значит?

– Ну, Эрлис был постарше на несколько лет, так что не очень. А про его друзей тебе бы Гленна с Ортоном расспросить, они в охране Эрлиса были.

– Расспрошу, – согласился Хольм и опрокинул в рот остаток пива. – Хотя ты прав, дело давнее. Пять лет… Если кто-то его и ненавидел, то все быльем поросло.

Он встал, чувствуя во всем теле приятную расслабленность, и подумал, что перед тем, как идти к Лестане, нужно сходить в купальню. Одежда на нем та же самая, в которой дрался с Корином, пропахшая потом, чужой кровью, а теперь еще и пивом с острыми закусками – одна рыба чего стоит! Интересно, а Лестана любит рыбу? Она же Рысь, должна любить как всякая кошка! Вон, Тайвор почти к колбасе не притронулся, на рыбешку налегал. Хотя… колбасу кошки тоже любят…

Вздохнув, Хольм решил, что нужно побыстрее сунуть хмельную голову под струю холодной воды, пока он в самом деле не учудил какую-нибудь глупость. Например, не явился к Лестане с остатком этих чудных колбасок! Кстати, не прихватить ли их и правда с собой? Ужин ему теперь подают в покоях Лестаны, а оставлять еду – глупо как-то! Но слишком уж сильно это все пахнет, хоть и вкусно. А нюх ему в спальне Лестаны нужен совсем для другого – чтобы быть настороже!

На миг он подумал, не предложить ли Тайвору переночевать здесь. Ну а что, все равно Коту ждать его завтра, так пусть выспится не в казарме, а на хорошей кровати! Но тут же кольнула тревожная мысль: слишком много нехороших случайностей произошло со времени его приезда. Таких… неслучайных. Если кто-то придет за ним и проломит голову ни в чем не повинному Коту, Хольм себе в жизни этого не простит!

– Слушай, забери с собой, а? – указал он взглядом на стол. – Я сюда вряд ли до завтра вернусь, чего добрую еду обратно на кухню отсылать?

Тайвор с сомнением глянул на стол, где еще осталось от обеда блюдо пирожков с печенкой, пара колец колбасы и горка копченой рыбы, золотисто-ржавой, пахнущей дымом, сочащейся жирком… Служанка принесла на пятерых, не меньше, а они были всего вдвоем, хоть и голодны.

– Бери, – улыбнулся Хольм, понимая сомнения Кота. – Посидишь вечером с кем-нибудь, выпьешь за мое здоровье. Я бы и сам к вам заглянул, но не сегодня, пожалуй.

– А… через две недели придешь? – оживился Тайвор. – У меня день рождения будет! Отец кабана дает, замочим мясо в вине, а потом на углях зажарим…

– Приду, – пообещал Хольм. – На такого кабана не зайти – да за кого ты меня принимаешь? В казарме отмечать будете?

– Нет, там старшие за порядком следят, – вздохнул Тайвор. – У нас дома погуляем. Тебе нельзя, наверное?

– Почему? – слегка удивился Хольм. – Приду, если еще в Арзине буду.

– Заметано, – повеселел Тайвор, уже по-хозяйски сгребая и блюдо с пирожками, и прочую снедь. – Я посуду потом на кухню верну, ты не думай!

– Да я и не думаю, – усмехнулся Хольм и проводил Кота, открыв ему дверь, потому что руки у Тайвора оказались заняты.

Вернувшись в комнату, он прошел в купальню, на ходу раздеваясь. Рассимор не поскупился, и в спальне Хольм еще в прошлый раз нашел несколько смен одежды, а то, что он оставлял в купальне, исчезало и возвращалось в ту же спальню чистым и отглаженным. Слуги во дворце работали на совесть!

Слуги… вот еще кто знает много такого, что ускользает от чужих глаз. Их бы расспросить, но наверняка Арлис и так это сделал. А с Хольмом, чужаком, никто откровенничать не станет. Разве что… Он вспомнил обмолвку Кайсы, что она хорошо знает расположение покоев Ивара, где когда-то жил Эрлис. С чего бы девице бывать у молодого парня? Или он считал ее такой же сестрой, как и Лестану? Все равно странно…

Вымывшись и сменив одежду, он вышел из гостевых комнат и дошел до покоев Лестаны, по дороге кивнув уже примелькавшимся охранникам на посту примерно посередине. Интересно, Арлис велел им молчать? А то ведь ребята каждый день видят, что идет от Лестаны утром, а потом возвращается к ней вечером! Тут и самый дурной ежик в лесу сообразит, чем дело пахнет.

В спальне Лестаны слышались голоса. Точнее, один голос, тихий и мелодичный. Хольм застыл посреди гостиной, прислушиваясь, и понял, что он там наверняка будет лишним. Мать Лестаны читала какую-то книгу, ровно и спокойно, будто засыпающему ребенку. Сама Лестана молчала, и Хольм вздохнул, тихонько отступая к двери. Его Рысь либо дремлет, либо просто слушает, но уж точно не ждет его. Она наверняка соскучилась по матери, пусть побудут вместе. А он сам госпоже Эльдане не нравится, тут и к ведьме-гадалке не ходи! Эти ее взгляды… Она, конечно, терпит ради здоровья дочери, но видно, что иначе и на порог не пустила бы!

Выйдя из гостиной, он задумался, куда податься? Вернуться к себе и побыть там до заката, когда придет время совершать ритуал? Сидеть в комнате не хотелось отчаянно, теплый, но не жаркий летний день так и манил наружу! Прогуляться по дворцу? Тогда придется возвращать Тайвора, а это глупо – сам отпустил. Но ходить в одиночку Хольм, хоть и нехотя, признавал неразумным. Убить, может, и не убьют, но втянуть в какую-то грязную историю могут запросто. Он даже обычаев местных толком не знает!

Неспешно дойдя как раз до того самого караула, встретившего его молчанием, но явно удивленными взглядами, Хольм остановился, решив расспросить, как отсюда выйти в сад, но тут из-за угла вывернула Кайса. Карманы красно-коричневого платья топорщились от яблок, судя по форме их содержимого, два пышных рыжих хвоста, собранных на висках, падали на плечи.

– О, Волк! – обрадовалась она. – Ты-то мне и нужен! Аренея велела тебя привести!

– Если нужен – идем, – согласился Хольм, послушно следуя за подругой Лестаны.

Но стоило им свернуть за угол, скрывшись от глаз караула, и пройти немного дальше по коридору, Кайса распахнула ближнюю дверь, за которой оказался совсем не лазарет. Ни запаха снадобий и болезней, ни самих больных и раненых, ни целительниц… Обычные покои!

– Да заходи ты, – прошипела Кайса, бесцеремонно втягивая его за рукав внутрь. – Не стой, как пенек! Еще увидит кто, а нам только слухов дурацких не хватает!

«Это верно, – не мог не признать Хольм, оглядываясь посреди гостевой комнаты, пока рыжая Рысь закрывала за ним дверь. – Это она меня к себе, получается, привела? Тогда и вправду нехорошо может выйти…»

– Посидишь у меня до заката, – бесцеремонно распорядилась Кайса. – Есть хочешь?

Хольм почти с ужасом помотал головой, вспомнив сытную трапезу, а потом еще и посиделки с пивом.

– Какой выгодный гость! – восхитилась Кайса, указывая ему на стоящие углом низкие диванчики.

Тут же забралась на один из них с ногами, благо широкий подол платья не сковывал никаких движений, и принялась выгружать яблоки на стол.

– А ты что стоишь? – удивленно покосилась она на Хольма. – Раз не хочешь есть, так посидим. Разговор у меня к тебе!

«Надо же, как удачно, – усмехнулся Хольм про себя. – И у меня к тебе разговор – вот какая штука!»

Присев на второй диванчик, он покосился на яблоки, крупные, спелые, темно-красные в золотистую крапинку. Нет, есть не хотелось, но вспомнилось вдруг, что именно таких яблок в Волчьем городе и окрест него не водится. Есть помельче, тоже вкусные, но твердые. Кайса еще кидалась ими на злополучной ярмарке… Волки, конечно, на крепость зубов не жалуются, и все-таки хорошо бы написать Брангарду, чтобы клан купил у Рысей саженцев и завел на волчьих землях разные диковины повкуснее. Тогда покупать их у приезжих торговцев не придется!

А Кайса вдруг выхватила из-под вазочки какой-то листок бумаги, исписанный тонкой вязью, и молниеносно сунула его в опустевший карман, метнув при этом на Хольма подозрительный взгляд, хотя он вел себя, как положено гостю, и к чужим тайнам лапы не тянул. Понятно же, какие секреты могут быть у пригожей девчонки!

Спрятала и тут же посоветовала:

– Ты все-таки яблочко возьми! Они вкусные, правда!

А сама вскочила, отбежала к столику у окна, и чуткое ухо Хольма поймало едва заметный шелест бумаги. Сунув письмо подальше, Кайса деловито пошарила рукой на полке, уставленной всякими безделушками и шкатулками, и вернулась к столу с мешочком, из которого высыпала рядом с вазой горсть крупных заморских орехов. Взяла пару и стиснула в ладони, сломав скорлупу. Выбрала из нее кусочки, отправила в рот и щедро предложила:

– Угощайся!

Между орехами и яблоками Хольм выбрал второе, но есть не стал, просто покрутил приятно прохладный плод в ладони.

– О чем говорить будем, светлейшая Кайса? – спросил он, откидываясь на мягкую спинку и вытягивая ноги.

– Сам ты светлейший, – буркнула Рысь. – А я просто Кайса. Воспитанница вождя – это не дочь, у нас с Рассимором крови общей нету.

– А с Арлисом? – весело поинтересовался Хольм и вдруг по изменившемуся лицу Кайсы понял, что нечаянно попал в цель. – Э… что, правда?

– Дядька он мне по отцу, – призналась Кайса, неуловимо помрачнев, словно что-то внутри нее потухло, перестав освещать живое и милое лицо изнутри. – Тебе Лестана не рассказывала разве, как я к ним в семью попала?

– Нет… – настороженно отозвался Хольм, чуя, что история не из приятных.

Кайса махнула рукой куда-то в сторону окна и вздохнула. Помолчала, потом вздохнула еще раз и с явной неохотой произнесла:

– Ну, тогда мне придется. Чтобы ты немножко больше понимал в наших семейных сварах… Мой отец – брат Арлиса, мать тоже из Арзина, урожденная Рысь. Но жили они не здесь, а в Дагнерельме, у клана Черных Лис. Отец был славным мастером по оружию, вот Лисы и позвали его кое-какими секретами поделиться, а взамен обещали научить Рысей варить цветное стекло. Сам знаешь, у них оно на загляденье… Вожди договорились, и отец с матерью отправились на пять лет в Дагнерельм, а к нам приехали их мастера. Матушка уже тогда меня носила, в Дагнерельме я и родилась. Ну… пять лет прошли, настало время возвращаться. Лисы отца собрали в дорогу честь по чести, с подарками и охраной. А на полпути, в ничьих землях, их отряд встретили Росомахи…

– Твари вонючие, – уронил Хольм.

Он и так не любил этот клан, а уж после истории с Брангардом вовсе возненавидел.

– Ну, дальше ясно, да? – без обычной своей улыбки сказала Кайса. – Охрану перебили, отца с матушкой… Дело было осенью, ехали в крытом возке, так матушка меня в окно выкинула и велела в лес бежать. Глупо, конечно… Ну разве от оборотней убежишь? Еще и от Росомах! Но там склон был, она надеялась, что я по нему скачусь, и вдруг они не заметят? Не на что ей больше надеяться было, понимаешь?!

– Понимаю, – очень тихо сказал Хольм. – Это тебе… лет пять было?

– Без одного месяца, – кивнула Кайса, обнимая руками подтянутые и укрытые платьем колени. – Помню, как я и правда скатилась по склону и побежала в лес. И помню, как просила Луну меня спрятать. Сделать маленькой-маленькой и спрятать от этих страшных… Воняло от них… Ну, сам знаешь, Росомахи и есть Росомахи… Вот… А потом я раз – и побежала дальше на четырех лапах вместо двух ног! От страха обернулась, так бывает. Одежду скинула, конечно, и тут мне повезло – в овраге ручей тек. Я по нему! Не иначе, сама Луна подсказала, чтобы след сбить! Потом выбралась на берег и залезла на здоровенный дуб. Забилась в дупло, сижу, скулю… Потом сообразила и скулить перестала. Ну и… потеряли они меня, в общем. Нашли бы, конечно, да наши их спугнули. Арлис выслал навстречу брату отряд из Арзина, встретить хотел. Сам с ними ехал… Они совсем чуть-чуть не успели, понимаешь? На час опоздали!

– Понимаю… – выдохнул Хольм.

А что он еще мог сказать? Час – это очень много, когда речь идет о жизни и смерти. И хотя Луна любит всех своих детей, но на весах судьбы чья-то гиря все равно оказывается тяжелее.

– Ну вот… Арлис меня и нашел. Вытащил из дупла… Я не в себе была, кусалась, царапалась… Он меня в Арзин привез, кинулся к целительницам, а они только руками развели, даже Аренея. Поили всякими снадобьями, я от них засыпала, а просыпалась такая же дикая, сплошь зубы и когти. Вот тогда Эльдана, матушка Лесты, и заявила, что хватит ребенка мучить. Забрала меня и не побоялась, привела к Лесте. Совсем дикую, представляешь?! Кормила вместе с нею, спать в ее комнате укладывала… Я зубами щелкаю – а она мне сказки читает! Я лапами с когтями машу, а она улучит момент – и погладит меня… Как бы тебе объяснить, Волк… Эльдана – она ведь не дура, хоть иногда так и кажется. Просто добрая очень и наивная. Вообще не верит, что кто-то может на добро злом ответить! Аренея – та все понимает, вот бы кому женой вождя быть. Да не сложилось у них с Рассимором… Ты чего яблоко уронил? А, ну да, это тебе точно не рассказывали. И ты не болтай, ладно? – Хольм ошеломленно кивнул, и Кайса, поглядев на него испытующе, продолжила: – Аренея по молодости сохла по Рассимору, а он выбрал Эльдану. Можно понять, конечно. Одна – резкая, когтистая, на язык острая, еще и не очень красивая… Вторая – нежная, ласковая, а уж красавица… Весь Арзин, говорят, заглядывался, да и ты и сам видел, какова она до сих пор. А уж тогда! Ну… вот Эльдана и вышла за Рассимора, а к Аренее сватался Арлис, но она ему отказала и ушла в жрицы. Как по мне – зря, они же друг другу подходят, как две перчатки, по одной мерке шитые! Но так уж она решила… Арлис тоже не женился. И когда со мной такое получилось, ему меня и взять-то некуда было! Мальчишку мог бы и в казармы забрать, это дело понятное, а девочку? Эльдана же со мной возилась, пока я назад не обернулась и не вспомнила, как человеком быть. А потом уговорила Арлиса, чтобы он меня ей оставил. Мы, мол, с Лестой одногодки, будем сестрами! И знаешь, Волк, что я тебе скажу? За все эти годы она между нами ни разу различия не сделала, воспитывала меня как родную! Другая бы избаловала бедную сиротку, а это, между нами, тоже дурость. Меня – еще и избаловать! Я бы тогда вовсе на шею села! Эльдана и так от моего характера натерпелась. Леста – смирная, послушная, родительская радость и гордость, а я… Ну, уж какая выросла!

Она снова вздохнула и попыталась расколоть еще пару орехов, но эти оказались крепче. Хольм молча забрал их из девичьих ладоней, стиснул в своей и высыпал перед Кайсой на стол мешанину скорлупы и кусочков лакомства. Кайса принялась сосредоточенно отделять одно от другого – очень удобно, если хочешь скрыть глаза, в которых стоят слезы.

– Хорошая ты выросла! – убежденно сказал Хольм. – Умная, верная, храбрая! И… яблоками славно кидаешься!

Кайса подняла на него взгляд, похлопала ресницами и вдруг… звонко рассмеялась.

– Яблоками… – проговорила она… – Уу-у-у-у! Это да! Это я могу! Ох, Волчок…

Отсмеявшись, девушка опять посерьезнела и продолжила, смахнув быстрым движением с глаз предательские слезинки:

– Вот так и получилось, что с Лестой мы выросли как сестры. Я ее очень люблю, правда! Она упрямая, но справедливая. И не дура, только ей нужно подумать обо всем хорошенько. Когда Эрлиса убили, ей пришлось хуже, чем Эльдане. Та хоть плакала навзрыд, но горе, говорят, со слезами из сердца вытекает. А на Лестану этот клятый медальон надели, словно кандалы! «Наследнице нельзя показывать слабость!» – зло передразнила она кого-то и возмущенно добавила: – Ты представляешь, Волчок, эта кошка драная еще учила Лесту, как себя вести! У-у-у-у… вот бы кому я зарядила в лоб чем-нибудь потяжелее яблока! Лестана тогда словно замерзла изнутри! Была обычная девчонка, живая, веселая, а тут на нее как навалилось все! Рассимор, конечно, старался от нее не требовать больше, чем можно было, но наследник должен участвовать в делах клана! И не по чуть-чуть, а всеми лапами вляпаться! А наши Клыки и Когти, чтоб их понос пробрал, ее будто на прочность пробовали, никаких скидок не делали, что девчонка, что наследницей стала недавно. Кажется, от Эрлиса – и то столько не требовали! А Лестана ночами не спала, учила законы и обычаи, а потом днями работала, помогала отцу. И все мучилась, что обернуться не может…

Она безнадежно махнула рукой, а потом обняла себя за плечи, словно озябла, и замолчала.

– Убью Ивара, – тихо и очень спокойно сказал Хольм. – Я не Рассимор, мне можно. Меня Луна не осудит за пролитую кровь родича.

– Убить этого выродка – дело нехитрое, – вздохнула Кайса. – Но без доказательств – нельзя. Иначе Рассимор и сам тянуть не стал бы. Но очень уж они с Мираной хорошо прикрылись со всех сторон! Она и вовсе неподсудна как жрица, ее только в Храме судить могут, а уж там у Мираны все давно в кулаке. Ну, или Луна ее сама накажет. Только ты хоть раз видел явную волю Луны? Чтобы прямо бац! – и покарала?

Хольм задумался. Помолчал несколько минут, а потом так же ровно сказал:

– Я сейчас жив и говорю с тобой, потому что уцелел в драке с Росомахой, потому что не погиб рядом с Лестаной у озера, и потому что ваш вождь умен и осторожен. А еще потому, что Арлис вовремя дотащил меня до целителей, а госпожа Аренея сведуща в своем искусстве. Вот как понять, это воля Луны или так вышло? Не Луна же учила меня с детства махать кулаками и железом, а госпожу Аренею – смешивать снадобья? И тебя в свое время спасла не она, а твоя матушка. И еще быстрые ноги, ручей, дупло и вовремя явившаяся подмога. А вот Эрлиса почему-то Луна не спасла. И мою мать, когда она умирала родами, и твоих родителей… Кайса, я не знаю, что в этом мире творится по воле Луны, а что – само собой. Но я точно знаю, что сначала мы сами должны сделать, что от нас зависит, а потом уже просить Луну о милости. Если, конечно, на это хватит времени и сил, когда мы сделаем то, что можем.

– Умный ты, Волчок… – медленно сказала Кайса, поднимая и крутя в пальцах упавшее яблоко. – Вроде таким дурнем прикидываешься, а ведь умный. Это ты нарочно?

– Да нет, – пожал плечами Хольм. – Это я как обычно. Умный у нас Брангард, а я просто привык следить, чтоб ему никто за спину не зашел. Ну и он мне – тоже. Кайса, я все спросить хочу, а каким был Эрлис? Мне тут про него такого рассказали! И сильный, и ловкий, и щедрый… ну прямо хоть на небо его вместо солнца выпускай! Извини! – спохватился он, но Кайса только хмыкнула. – Так какой он был?

– Хольм… – посмотрела на него Рысь чуть ли не с жалостью. – Эрлису, когда он погиб, чуть больше двадцати было! Ты себя вспомни в двадцать, а? Вот ты какой был?

– Я? Дурак еще тот! – с готовностью признал Хольм с высоты своих нынешних двадцати пяти. – Так меня умником никогда не звали и сейчас не зовут. А про него только и слышно: Эрлис – то, Эрлис – это! Ваш Коготь его себе в преемники готовил бы, не будь Эрлис наследником. А это о чем-то говорит!

– Это говорит о том, что дядька Арлис помнит сына своего лучшего друга только хорошим, – не без досады отозвалась Кайса и тоже спохватилась: – Нет, я про Эрлиса дурного тоже не скажу! Он славный был! Щедрый – это верно! А чего не быть щедрым, если у тебя всего больше, чем кому-то на всю жизнь достанется? И золота, и силы, и удачи. Эрлис на Эльдану похож был, только она все думает о приличиях, а он был веселый дуралей, сердце нараспашку. За это его и любили… О чем ни попросишь – он все сделает, наизнанку вывернется, только не всегда подумает, чем это обернется. Но вырос бы в неплохого вождя, пожалуй… Ну, потом, как перебесился бы и по морде от жизни получил.

– Только получил не по морде, а сразу стрелу в спину… – сказал Хольм, и Кайса резко кивнула.

– Мне тогда пятнадцать было, как и Лесте, – сказала она глухо, смотря мимо Хольма. – Я, конечно, в него влюбилась. Дура… Эрлис и вправду вырос хорош собой. Высокий, статный, серебристый весь, как Леста, улыбка – солнышко. А уж Рысь у него какая была! Роскошный Котище! Урчал – сердце замирало… Я к нему в покои каждый день бегала! То пирожков принесу, то яблочек… Пояс ему сама вышила! Криво-косо, но старательно – все пальцы исколола. А он только смеялся. Мол, подрастешь, Кайса-молния, будешь мне невестой, а пока маленькая еще. Представляешь, каково девице в пятнадцать это слышать?!

– Дурак! – убежденно сказал Хольм, и Кайса ему благодарно улыбнулась.

– А как-то я ему хотела подарок неожиданный сделать! Эрлис очень сладкое любил, вот я ему пирожков яблочных с медом испекла и полезла с того самого дуба в окно. Думала, поставлю на стол, он придет и обрадуется. Пришел, ага. Только раньше меня и с подругой. Я на ветке стою, вцепилась в нее чуть ли не зубами, потому что руки заняты, а они там милуются! – Кайса вздохнула. – И тут эта кошка бесхвостая у него спрашивает, мол, а что это наша Кайсочка за тобой бегает? Ты бы пожалел девочку, хоть целоваться ее научил бы, а то кому она нужна такая… А он посмеялся в ответ и говорит: жалко бедняжку, вот и не гоняю ее. Да и сестру обижать неохота, приходится терпеть.

– То есть как «кому нужна»? – поразился Хольм, но Кайса безнадежно махнула рукой и закончила:

– Хотела я ему эти пирожки в окно запустить – ох и славно бы осколки полетели! Да плюнула. Слезла вниз и скормила их сторожевым собакам – они хотя бы от души мне благодарны были. А любовь кончилась – и за это я тому случаю очень благодарна. Впрочем, и Эрлису – тоже. Другой, пожалуй, меня не по носу щелкал бы, а в постель затащил – я же дурочка совсем была. Арлиса бы с вождем рассорил, мне жизнь испортил. А Эрлис был… Эрлис. Если бы меня другой кто обидел – он бы ему голову за меня оторвал, как за собственную сестру, я это точно знаю. Зато сам душу мне наизнанку вывернул и даже не заметил.

– Понятно… – в который уже раз за вечер повторил Хольм, чувствуя себя ученым говорящим скворцом. – А девушка та?

– Девушек таких у него в году по двадцать штук было, – фыркнула Кайса. – Они менялись чаще, чем Луна! С дочерями знатных семейств у него ума хватало не связываться, а девицы попроще сами на шею вешались! Но жениться он никому не обещал и ребенка ни одной не сделал, иначе после его смерти это бы выплыло. Рассимор с Эльданой внука признали бы хоть от служанки, лишь бы родная кровь! А так у них только Лестана осталась да Ивар, чтоб его, племянничка!

– Ну, если уж ты все тут знаешь… – задумчиво сказал Хольм, раскалывая очередную пару орехов и подсовывая ее Кайсе, – Может, и отца его – тоже?

– Это нет! – покачала Кайса головой. – Эту тайну Мирана бережет, как собственный хвост, и даже сильнее! Хвост у нее видели, когда жрица оборачивалась, а вот от кого она Ивара родила, никто не знает. А если и знает – мне как-то не доложили. Но я подумала-подумала…

– И? – азартно подсказал Хольм.

– Очень они с Гваэлисом похожи… – медленно уронила Кайса. – В Арзине все знатные семьи между собой роднятся, но Авилар, отец Гваэлиса, вождю и Миране в нескольких последних поколениях не родственник. И Кот он умный, хитрый, осторожный, такой бы запросто утаил связь с Мираной. А если оба сына пошли в отца, хоть и родились от разных матерей, то что в этом странного?

– Ничего, – согласился Хольм. – Да и следы все опять ведут в сторону Гваэлиса! Хвостом чую, это он меня отравленной железкой ткнул – больше просто некому!

Что-то еще крутилось на краю разума, важное, но ускользающее. Хольм безуспешно попытался поймать мысль, но она ускользала и дразнила его, как слишком юркая мышь – неповоротливого кота. Тьфу, совсем с этими Рысями окошатился! Уже про мышей думает, а не про зайцев или оленей, как порядочному Волку положено!

– Кайса! – вдруг вспомнил он совсем не то, но тоже важное. – А ты сама о чем поговорить со мной хотела?!

– Я? – рассеянно спросила та и вдруг встрепенулась: – Точно! Слушай, Волк, а ты уже придумал, что Лестане на день рождения подаришь?

Хольм хотел что-то сказать – и онемел. Что он может подарить самой прекрасной девушке на свете, да еще и дочери вождя богатого древнего клана?! Собственную шкуру? Дома нашел бы хоть немного достойный ее подарок, у Волков тоже в сундуках имеется всякое, но здесь… Да у него рубашки собственной нет и штанов – Рассимор его кормит и одевает!

Хольм стиснул зубы, чувствуя, как желваки зло перекатываются по скулам. Кайса посмотрела на него с обидной жалостью, в точности как Брангард, и сказала:

– Не дури, Волчок. Ты Лестане уже подарил то, что ни за какие деньги не купишь! Ты ей надежду на выздоровление дал! И себя в придачу! Но это ж неважно, да? Все вы, мужчины, одинаковые, считаете только то, что своими зубами поймали и принесли… Ну так вот! Перед самым днем рождения Лестаны, ровно за пять дней до него, будет большая охота. Вождь ее точно не отменит, потому что это поминальная охота по Эрлису, он каждый год на нее ездит. Попроси разрешения поехать с ним! В охотничьем снаряжении Арлис тебе не откажет! Если бы Лестана успела выздороветь, она бы тоже поехала, но вряд ли она сможет не только встать, но и сесть в седло. А жаль… Самое бы время ей там, на охоте, обернуться! После такого Ивар бы собственным коротким хвостом утерся! И уж это был бы такой подарок… Вы же истинная пара, Волчок, кому еще позвать ее Рысь, как не твоему зверю?

– Думаешь, получится? – спросил Хольм, растерявшись от мыслей, что понеслись вскачь, будто стадо оленей, угодившее в пчелиный рой.

– А кто мне только что рассказывал, что надо сделать все возможное? – фыркнула Кайса и бросила в рот очередной орех. – Зато если Лестана обернется, а Ивар не сможет… У-у-у-у, как замечательно получится! Рысь-то у них одна была на двоих, она не разорвется! А сережки – тю-тю!

– Это если Лестана сможет поехать… А если нет?

– Ну, тогда поедешь один, – рассудила Кайса. – И привезешь Лесте самого здоровенного зайца, которого найдешь! Что ты так смотришь? Ей Эрлис все детство зайца обещал, но так и не сподобился! А ты возьми и привези! Только живого! И пусть делает с ним, что хочет! Хоть по спальне гоняет, хоть по саду… Может, хоть так в ней Рысь проснется?

Зайца? Лестана хотела живого зайца, а этот… братец… не подарил сестре такой пустяк?! Хольм представил, как будут ржать прихлебатели Ивара, если он привезет с охоты не кабана, не благородного оленя, не медведя, а всего лишь зайца! Как жеребцы, а не как Рыси! Да и плевать! Если Лестане нужен заяц, она его получит. В самом деле, разве может быть для кошки лучшая забава, чем живая дичь?! Да он ей дюжину этих зайцев поймает! Осторожно, бережно! И притащит целых и невредимых, не покусанных!

– Это я могу! – выдохнул он счастливо.

– Ну, вот и славно, – улыбнулась Кайса, поднимаясь и указывая взглядом на окно, за которым полыхал багрово-золотой закат. – Пойдем, Волчок, пора.

Хольм тоже встал, напоследок окинув уютную комнату, где было столько же от Кайсы, сколько в покоях Лестаны от нее самой. Подумалось почему-то, что Брангарду бы здесь понравилось. Он тоже любит темное дерево, бронзовые безделушки и подсвечники, а главное – книги. Книги у Кайсы были везде, в точности, как у Брангарда. И даже карманы у них вечно набиты совершенно одинаково! Только Кайса в них таскает яблоки и, кажется, орехи, а Брангард припасал сухари и морковку, которой очень стыдился, но все равно любил похрустеть.

Хм… И с чего это такие мысли? Наверное, это письмо виновато! То, что он мельком увидел у Кайсы. Увидел и вспомнил совсем другое письмо, принесенное Соколом! А там и до мыслей о Брангарде недалеко оказалось! Но глупости это все, конечно…

* * *

Тихий мягкий голос матушки и вправду звучал совсем как в детстве, когда она читала им с Кайсой сказки и древние легенды. Славные воины и благочестивые жрицы, мудрые правители и хитроумные купцы как живые говорили с пожелтевших и ломких от времени страниц… Сегодня матушка принесла не сказки, разумеется, а летопись об основателях Арзина, и Лестана с удовольствием слушала истории, которые знала давным-давно. Это были истории ее семьи!

Голос матушки убаюкивал, кутал теплом и лаской, и Лестана сама не заметила, как провалилась в сон. В этом сне она бежала по лесу и видела все вокруг очень странно, не как обычно. А потом заметила, что и бежит на четырех лапах, вытянув лицо… морду?

Лапы несли ее тело быстро и легко, Лестана мчалась вперед, и ветер приносил ей десятки прекрасных и заманчивых запахов, а уши чутко ловили малейшие лесные звуки. Пение птиц, аромат листвы и тонкие струйки запаха пробежавших неподалеку мышей, струйка потолще – от крупного зайца, что увидел ее издалека и кинулся бежать, спасаясь от страшной Рыси. Лестана только фыркнула ему вслед, она была сыта, а поиграть можно и позже – сейчас у нее важное дело. Она должна кого-то найти! Обязательно должна, иначе случится что-то плохое…

Промчавшись через поляну, она остановилась и принюхалась, поставив уши торчком. Чутье подсказывало, что она вот-вот найдет того, кого ищет, но уши никак его не слышали. Лестана длинным прыжком перемахнула невысокие кусты, наслаждаясь послушным мощным телом, и замерла. В других кустах, как раз на ее пути, кто-то был!

Припав к земле, она принялась подкрадываться, продвигаясь все медленнее и медленнее, перетекая по земле и все старательнее нюхая воздух, но в кустах была тишина, а ветер дул так неудачно… И вот в тот миг, когда она уже почти решила прыгнуть в кусты, они зашелестели, и огромный черный волк встал из них, в упор глядя на Лестану янтарно-желтыми глазами.

Лестана мявкнула от растерянности, извернулась и понеслась обратно, а волк огромными прыжками помчался вслед за ней, щелкая зубами прямо возле ее хвоста. Они летели по дивному летнему лесу, и солнце ярко светило через просветы в листве, Лестане почему-то совсем не было страшно, а, напротив, очень весело и томительно сладко. Она бежала со всех лап, но волк не отставал, делая вид, что вот-вот ухватит ее за хвост, но каждый раз очень старательно промахиваясь.

А потом Лестана увидела впереди ручей и попыталась его перепрыгнуть. Взлетела над неглубоким овражком, увидела внизу под собой блестящую ленту воды, почувствовала, как замерло сердце, и… проснулась! Вынырнула из дремоты с бешено колотящимся сердцем, отчаянно жалея, что так и не узнает, смог ли ее догнать черный волк. А если догнал – то что сделал?

– Бедная девочка, – услышала она совсем рядом голос, от звучания которого сердце заколотилось еще сильнее, а руки сами стиснули покрывало. – Эли, смотри, она просыпается.

«Внимательная, – с холодной ненавистью подумала Лестана. – И что же вам от меня нужно, дорогая тетушка?!»

– И правда! – подхватила матушка. – Леста, милая, уже закат, скоро Аренея придет тебя лечить.

– Так твоя сестра еще не бросила эту опасную затею? – небрежно поинтересовалась Мирана, и матушка немедленно угодила в ловушку.

– Почему опасную? – спросила она, пока Лестана с трудом размыкала тяжелые веки. – Разве это опасно?!

– Все ритуалы опасны, Эли, дорогая! – укоризненно сказала Мирана, сидящая рядом с постелью в глубоком кресле. – Их должны проводить хорошо обученные жрицы, а твоя сестра – целительница. Очень хорошая целительница! Но ведь не храмовая жрица, правда?

«Вот так она и льет отраву матушке в уши, – еще злее подумала Лестана. – С таким сочувствием, так ласково!»

– Я думаю, госпожа Аренея знает, что делает, – сказала она хриплым спросонья голосом и увидела, как матушка тревожно переводит взгляд с нее на Мирану, не зная, кому верить. – Мне ведь лучше, вы сами это отметили, тетушка.

– Да-да, Лесте лучше! – торопливо подтвердила матушка, робко улыбаясь. – Ты видишь, Мири? Она уже не такая бледная, губы порозовели! И руки… Они двигаются!

– Это прекрасно! – с готовностью отозвалась тетушка и улыбнулась Лестане. – Я так рада!

Сегодня она была в обычном белом платье, но на этот раз очень скромном, украшенном всего одной ниткой янтарных бус. Тонкое чеканное лицо мягко светилось в полумраке безупречной, несмотря на возраст, кожей, а глаза в полумраке казались темными, потому что Мирана сидела в стороне от подсвечника.

– Леста, милая, – склонилась матушка к Лестане и легонько погладила ее по щеке. – Госпожа Мирана хотела поговорить с тобой об очень важном деле! Выслушай ее внимательно и будь умницей, подумай об этом хорошенько.

– Да, матушка. – Лестане очень хотелось подставить под ласковую ладонь голову и попросить погладить еще, но при Миране нельзя было выказывать подобную слабость, так что она поймала взгляд жрицы и улыбнулась уголками губ. – Я буду очень внимательна, обещаю.

– Наша Леста всегда умница, – улыбнулась в ответ Мирана. – Счастливы вы с Рассимором, имея такую дочь. Я не могу пожаловаться на Ивара, но все-таки он такой мальчишка! То подерется, то влипнет во что-нибудь… Ах, Лестана, если бы ты знала, как он жалеет, что не уберег тебя! Просто места себе не находит!

– Ничего, тетушка, я его не виню, – отозвалась Лестана, чувствуя, как холодная злость душит ее, но и прибавляет странным образом сил.

«Ох, только бы уши снова не появились! Совсем ни к чему выдавать Миране такое преимущество в игре. Пусть и дальше думает, что Лестана беспомощна!»

Она постаралась успокоиться и спросила, изо всех сил изображая наивную девочку. Примерно такую, какой была всего пару месяцев назад до отъезда из Арзина. И неважно, что та милая Лестана умерла от ножа в спину рядом с Волчьим храмом:

– Так что вы хотели, дорогая тетушка?

– Ах… – Ресницы Мираны затрепетали, и даже в полумраке стало видно, что они искусно подкрашены. – Эли, расскажи ей ты, прошу! Я так волнуюсь…

«Переигрываешь… тетушка! – Лестана в упор посмотрела на женщину, и та, словно уловив ее мысли, качнулась назад, глубже уходя в полумрак и скрывая лицо. – Но матушка поверит, конечно. Она всегда тебе верила и доверяет до сих пор».

– Да, конечно… – Матушка посмотрела на Лестану все с той же растерянностью и неловко, с настоящим, в отличие от Мираны, волнением сказала:

– Леста, милая… Ивар просит твоей руки.

В первый миг Лестана даже не поняла, что она слышит. Во второй – безмолвно поразилась. В третий – возмутилась! Столько слов разом просились слететь с языка, что она не смогла вымолвить ни одного и тут же обрадовалась этому. Потому что сказала бы такое! Чего точно пока говорить не следовало…

– Ивар? – выдохнула она еще через несколько мгновений, щедро показывая свое удивление. – Но… он же мой брат!

– Всего лишь двоюродный! – торопливо прервала матушка. – Да, это близкое родство, но закон позволяет брак между вами! Леста, ты только подумай, как хорошо все устроится! Вы с Иваром знаете друг друга с детства, вы одной крови, а если ты выйдешь за него, то сможешь стать ему верной помощницей в делах! Этот брак примирит всех! Те, кто хотел видеть наследницей тебя, успокоятся и поймут, что власть осталась в нашей семье, незачем волноваться!

Мирана едва заметно поморщилась, и Лестана поняла: жрица сожалеет, что матушка так прямолинейна. Наверняка сама же и убеждала ее этими словами, матушка бы никогда в жизни не додумалась до таких причин брака.

– А еще он будет о тебе очень заботиться! – с жаром продолжила матушка уверения, и у нее даже румянец появился. – Леста, Ивар прекрасно воспитан и действительно достоин тебя! Он обещал…

– Если ты дашь ему согласие, девочка моя, – мягко прервала ее Мирана, – Ивар сможет проводить для тебя лечебный ритуал. Узы брака так же священны, как узы крови, и никто не осудит наследника, что он рискует жизнью ради жены и будущей матери своих детей…

«А рискуй он ради сестры, то осудили бы? – огрызнулся внутренний голос Лестаны. – Что за бред? Ложь пополам с правдой куда опасней, чем одна ложь! Но что Мирана задумала?! Неужели она заподозрила, что Хольм участвует в ритуалах, и поняла, что мы женаты? Иначе зачем эта фальшивая попытка заманить меня в брак?! Но что же делать? Как отказаться?!»

– А он не боится, что я никогда не смогу встать на ноги? – спросила она, старательно добавив в голос побольше неуверенности. – Или не смогу призвать зверя…

– Он все равно будет любить и уважать тебя! – Мирана наклонилась, и ее глаза в полумраке блеснули янтарем сильнее, чем настоящий янтарь в бусах. – Лестана, милая, Ивар станет тебе прекрасным мужем! А главное, ты сможешь примирить весь Арзин – разве это не прекрасно?

«В точности как Сигрун, – усмехнулась про себя Лестана. – Волчица тоже уверяла, что ее сынок – лучшее, что может быть у меня в жизни. Но даже она была куда честнее! Что же делать… Может, попросить время на раздумья?!»

– Мы могли бы объявить о браке до твоего дня рождения, – ласково подсказала Мирана, словно прочитав ее мысли. – Тогда никто не подумает, что ты вышла за Ивара от отчаяния, даже если Рысь к тебе не придет. Такое решение будет выглядеть очень достойно.

«И навсегда закроет мне все дороги, кроме одной – жены Ивара и матери его детей. Фу, даже подумать мерзко! Я – и этот… слизняк!»

– Я… вам очень благодарна, тетушка, – сказала она негромко, понимая, что отсрочка все равно не поможет. Напротив, нельзя давать Миране ни малейшего повода пустить нужные им с Иваром слухи о ее, Лестаны, согласии! – Но выйти за Ивара, простите, не могу.

– Почему? – так натурально изумилась жрица, что Лестана ей даже поверила. – Девочка моя, неужели ты до сих пор страдаешь по младшему сыну Ингевальда?! Мерзавцу, который тебя обманул?!

Ах, каким соблазном было сказать именно это! Лестана даже несколько мгновений посмаковала подсказанный тетушкой выход. Сказать, что она и правда ждет предложения от Брангарда – и пусть дорогие родственнички делают с этим, что хотят! Хоть дурой ее считают, хоть в Волчий город отправляют послов, чтобы Брангард вернул якобы данное им слово. Но потом Лестана подумала, что будет, если это хотя бы краем уха услышит Хольм. Это… окажется такой подлостью, которой ее Волк не заслужил! Да Лестана сама себя после такого уважать перестанет!

– Брангард? – удивилась она так же правдоподобно, как Мирана. – А он здесь причем? Нет, что вы, тетушка! Просто… ну как я могу думать об Иваре как о муже?! Мы же действительно росли вместе. Он мне брат – и только!

– Ну, если дело только в этом, все еще может измениться. – Глаза Мираны не потеплели, напротив, сузились и блеснули очень хищно. – Думаю, он сможет завоевать твое сердце. Так что не вижу никаких препятствий, чтобы вас обручить.

Лестана вдруг поняла с тошнотворным ужасом, что Мирана это всерьез. Больше того, только воля отца не даст Ивару с маменькой осуществить эту мерзость! С матушкой-то они живо справятся… Конечно, выдать Лестану замуж против воли будет нелегко, но… кто знает, до каких пределов подлости дойдет эта парочка?! «До любых, – сказала она себе с омерзением, словно нечаянно раздавила в руке что-то невыразимо гадкое. – До любых…»

– Нет! – сказала она громко и резко. – Тетушка, вы меня не поняли? Я не выйду замуж за Ивара. Если об этом пойдут слухи, я потребую найти и наказать виновных за оскорбление моей чести. Если кто-то попытается меня заставить, я откажусь от брака прямо у алтаря! Нужно будет – попрошу помощи у наших союзников, Черных Волков. Думаю, они не откажут в убежище. Но за Ивара не пойду ни за что и никогда, будь он даже последним мужчиной на свете!

– Лестана! – ахнула матушка. – Что ты говоришь? Как ты можешь?!

– Еще как могу! – отчеканила Лестана, смотря не на нее, а в яростно пылающие глаза Мираны. – Могу и говорю! Я. Не выйду. За Ивара!

– Лестана… – Матушка едва не плакала. – Что с тобой, девочка моя? Ты раньше такой не была! Это… это твоя проклятая поездка так на тебя повлияла?! А я была против! Я говорила твоему отцу, что тебе нужно найти жениха здесь, в родном городе… Мирана, дорогая, прости ее! Леста не знает, что говорит! Она больна, моя бедная девочка… Придет в себя, подумает и поймет, чего хочет на самом деле!

– О, думаю, твоя дочь отлично знает, чего хочет, – уронила Мирана, поднимаясь из кресла плавным величественным движением. – Что ж, может быть, она это и получит. Но как бы тебе не пожалеть об этом, дорогая племянница, – улыбнулась она, и Лестана содрогнулась от того, каким мягким воркующим голосом был сказан этот страшный намек.

Беспомощно замерев на кровати, она сжала левой рукой запястье правой, накрыв ее как раз там, где руку обвивал замшевый шнурок. Такой тонкий и непрочный, словно она сама… И все-таки придающий ей сил, совсем как злость перед этим. Да, она дала Хольму слово перед алтарем Луны не по любви, а ради милости богини. Но пока эта связь не разорвана, будет вести себя достойно. Миране ее не запугать! И отец обо всем узнает сегодня же! Он опытный осторожный вождь, у него есть верные подданные и друзья, которые смогут защитить и Лестану, и ее семью… Смогут ведь?!

Память безжалостно показала ей лицо Эрлиса, который тоже не ждал беды, но Лестана упрямо возразила сама себе, что это совсем другое дело. Они теперь предупреждены! И Мирана с Иваром ничего не смогут сделать! Главное, не думать о плохом, ни за что не думать!

– Желаю тебе здоровья, милая, – обернулась Мирана от самой двери. – Идем, Эли, девочке нужно отдохнуть.

«Не ходи с ней!» – хотела крикнуть Лестана, но лишь в отчаянии прикрыла глаза. Что толку задержать матушку, если Мирана просто придет к ней потом и продолжит уговоры. Лучи закатного солнца уже побагровели, Аренея, наверное, ждет, пока Лестана останется одна. А стоит жрице увидеть здесь Хольма – она точно обо всем догадается. Ну почему отец не запретит этой гадине приползать к матушке и к самой Лестане?! Остается ждать и терпеть… До дня рождения совсем немного, нужно успеть восстановить силы!

Проводив взглядом жрицу и вздохнувшую на прощанье матушку, Лестана потянулась за мячиком. Раз-два-три! Раз-два-три! И снова, и снова, пока руку не свела судорога от усталости. Она выдержит! Мячик в другую руку – и заново, раз-два-три!