Глава 26. Поминальная охота
– А хорошие у вас тут места, – жизнерадостно сказал Хольм, принимая у Тайвора стрелу с окровавленным наконечником. – Богатые на дичь.
Перепелку, из которой стрела была вытащена, Тайвор сунул в здоровенную охотничью сумку-ягдташ, уже забитую почти доверху, и снова вскочил в седло. Хольм под устремленными на него взглядами лучезарно улыбнулся и пожал плечами, будто извиняясь. Мол, что поделать, опять успел чуть-чуть раньше вашего наследника.
– Не расстраивайся, Ивар, – продолжил он самым сочувствующим тоном, на который был способен. – Остальные все твои. Куда мне столько? Размялся – и хватит!
Полюбовался бледным от злости лицом соперника и небрежно добавил:
– А хочешь – и тебе настреляю! Не дело наследнику возвращаться из леса с пустой сумкой. Понятно, ты просто крупного зверя ждешь, зачем тебе эти перепелки? Мне и самому стыдно, что Тайвора за такой мелочью гоняю, но как удержаться? Они только – фрррр! И стрела сама срывается! Прямо завидую, как ты можешь удержаться и не выстрелить?! Вот это сила воли!
Позади них двоих отчетливо послышался смешок кого-то из охранников. Причем это был не Тайвор, который ехал по правую руку от Хольма, так что усмехнулся кто-то из Котов Ивара, и тот отлично это понял.
Хольм, придерживая поводья, снова наложил стрелу на тетиву. Золотисто-гнедой жеребец, сегодня утром подаренный ему вождем, шел ровной мягкой рысью, иногда прядая ушами и ревниво косясь на других коней. Всадника он принял сразу, стоило Хольму одной рукой дать ему здоровенную морковку, а второй – выразительно показать кулак. Жеребец фыркнул, морковку взял, на кулак покосился задумчиво и пошел под седлом просто замечательно. Добрый конь, доброе оружие – чего еще желать? Хорошо бы, конечно, компанию другую, но с этим уже ничего не поделать.
Вождь с Арлисом держались немного поодаль справа, окруженные знатнейшими оборотнями Арзина и охраной. Там блестела на солнце богатая сбруя коней и украшения их хозяев, пестрели дорогие наряды. Хольм искренне не понимал, зачем на охоту надевать то, что жалко испачкать кровью, но в чужие обычаи не лез. Положено тут выезжать, хвалясь друг перед другом золотом, шелками и оружием, за которое можно купить пол-ярмарки, – это их кошачье дело.
Но всех, кто поехал с вождем, он цепко запомнил и в лицо, и по запаху, насколько это было доступно его человеческой сути. Тем более что было их не так уж много. Кое-кто отговорился нездоровьем, и Рассимор позволил им остаться дома.
Предполагаемый отец Ивара, он же казначей Арзина, держался незаметно и даже одет был поскромнее других, но Хольм поймал его взгляд и едва не поежился, таким острым тот оказался. Зато Мираны на охоте не было, но это, как понял, Хольм, никого не удивило. Жрица никогда не выезжала на охоту, даже на эту, поминальную. Жена вождя тоже осталась дома. Ну, понятно, куда хрупкой болезненной женщине такое напряжение. Как она в Рысь-то оборачивается?!
Впрочем, судя по тому, что неполноценной мать Лестаны не считали, зверя она все-таки призвала. Пусть даже один-единственный раз, но этого по обычаю достаточно. Не у всех детей Луны сильна звериная природа, многие всю жизнь проводят в человеческом облике и таких, как говорят жрицы, все больше. Да, быть зверем сладко, это пьянящее ощущение собственной силы и жгуче острое восприятие мира вокруг.
Но зверь не может заниматься ремеслами, писать картины или резать по кости и дереву, лить металл, засевать поля и ухаживать за домашним скотом. Он даже детей может научить лишь тому, что составляет звериную жизнь – охоте и выживанию. Ему недоступно слишком многое из того, что нужно и дорого человеку. И чаша весов все чаще клонится в сторону людского облика…
Лестана с Кайсой ехали слева. Единственные женщины среди охотников, они держались в стороне от всех и даже охрану отослали, заявив, что не желают чужих ушей, а бояться чего-то, когда рядом столько отважных мужчин, просто глупо. Заявила это, конечно, Кайса, причем на слове «отважных» так насмешливо стрельнула взглядом в сторону Ивара, что за одно только это, будь она мужчиной, можно было бы позвать в круг.
Лестана промолчала, и Хольм тщетно пытался встретиться с ней глазами, а потом и пытаться перестал. Сегодня главное совсем другое. Она должна остаться жива и невредима, а остальное… Оно решится потом, если будет, кому решать. А пока что Лестана невозмутимо выдерживала жадные и любопытные взгляды, ни словом, ни взглядом не показывая, как ей сложно возвращаться к роли возможной наследницы после всего, что случилось. Хольм всей душой хотел бы помочь, но это был ее бой и ее круг, а вместо одного соперника в нем Лестане противостоял весь Арзин.
Хольму же досталось общество Ивара. Как заметил Коготь с ядовитой любезностью, которая никого не обманула, сыновьям вождя всегда найдется, о чем поговорить. Вот Хольм и разговаривал. Хвалил арзинский лес, восхищаясь каждым ручейком и оврагом, мимо которого они проезжали, вспоминал состязание по стрельбе – от этого Ивар прямо-таки зубами заскрипел! – и спрашивал, на какого зверя больше всего любят охотиться Рыси. В общем, вел себя, как жизнерадостный дурак, пенек мохнатый и дикий-предикий Волк, очень старающийся быть учтивым. Брангард бы оценил!
Коты Ивара отмалчивались, как и положено охранникам, которых взяли на охоту не ради болтовни, но самому Ивару молчать не позволяли приличия, и он сдержанно отзывался на глупости, которые радостно нес Хольм, но закипал все сильнее.
А потом из-под конских копыт начали взлетать перепелки, которых здесь оказалось превеликое множество. И Хольм, возблагодарив Луну за такой подарок, сорвал с плеча лук, все тем же глупым радостным тоном предложив Ивару пострелять на спор. Как в Волчьем городе!
Ивар, опять отчетливо скрипнув зубами, состязание не принял, но и не отказался напрямую, и это стало его ошибкой. Примерно час после этого Хольм открыто и нагло глумился над ним, стреляя будто бы небрежно, но именно тогда, когда сделать выстрел решал Ивар. И всякий раз попадал немного раньше, чуточку точнее, самую малость удачнее.
Тайвор сбился с ног, соскакивая с коня и бегая за подбитой дичью Хольма, но на курносой физиономии Кота цвела радостная насмешливая ухмылка, когда он подбирал очередную перепелку. Причем Хольм еще и стрелу напоказ использовал одну и ту же, пока остальные лежали в колчане нетронутыми. Особое охотничье щегольство, заметное тем, кто понимает. И сам Ивар, и его охранники видели это прекрасно, как и то, что наследнику Рысей удалось сбить всего двух перепелок, пока Хольм вертел головой и восхищался, какой прекрасный сегодня день. А стрел Ивар потерял пять или шесть…
Бегал за ними, кстати, не Гваэлис, как ожидал Хольм. Сын Авилара словно вспомнил о знатности своего рода, и в самый первый раз, когда Ивар велел ему принести стрелу, огрызнулся, предложив послать кого-то из охранников. Ивар удивленно вскинул брови, но больше о подобном не просил, и за чистенькими стрелами, зря улетевшими в очередную птичку, бегал хмурый Корин.
И с каждым конским шагом в сторону распадка, где загонщики обещали стадо оленей, Хольма все сильнее окутывала тоскливая тяжелая тревога. Она пропитывала лес, как невидимый туман, била в нос резкой вонью еще не пролившейся сегодня крови, звенела неслышным, но надсадным предсмертным криком. Никогда он не замечал за собой особой чувствительности, но сейчас готов был поверить, что и вправду существует нечто за краем жизни.
Говорят, что пролитая кровь взывает о мести. Та кровь, что пролилась в этом лесу пять лет назад, ожидала долго, и Хольм всей своей сутью, и звериным чутьем, и человеческим разумом понимал, что из леса выйдут живыми далеко не все, кто въехал в него.
Распадок же был все ближе, и Хольм уже видел вживую те приметы, которые Арлис показал ему на карте. Вот они проехали тонкую серебряную ленту ручья, и Хольм едва удержался, чтобы не соскочить с коня и не напиться свежей воды, которая долетевшим запахом напомнила ему о Лестане. Вот на пути попался очередной овраг – и остался позади…
Хольм еще раз окинул взглядом Котов, окруживших плотным кольцом его и Ивара. Тайвор, что сегодня поехал с ним и за прислугу, и за оруженосца, держался как можно ближе, и было заметно, что ему неуютно, но дружинник старался не подавать виду. С бывшим другом он упорно избегал встречаться взглядом, Корин вообще был мрачнее тучи, и Хольм даже удивился, зачем Ивар взял его с собой. Наверное, решил, что после той позорной драки Кот мечтает отомстить.
Еще в свите Ивара были хорошо знакомые Хольму Рисал, Даррас и пятерка Котов, которых он видел в первый раз. Дружинников среди них не оказалось, только храмовые охранники, как вполголоса сказал Тайвор. Все отлично вооруженные, достаточно матерые и послушные Ивару, который среди них чувствовал себя в явной безопасности и даже весело. Ну, пока Хольм не устроил представление с охотой на перепелок. После этого веселости у наследника Арзина поубавилось.
«Восемь охранников, – вздохнул про себя Хольм. – А еще Гваэлис и сам Ивар. Он хоть и выглядит изнеженным щеголем, но это обманка. Стреляет сын Мираны точно неплохо, да и мечом наверняка умеет владеть. Гваэлис – темная лошадка, но хватило же ему ловкости и отваги броситься в драку почти безоружным, с одним лишь отравленным лезвием. Значит, десяток против нас двоих. Плохой расклад. Как ни крути, паршивый. Хуже было бы только остаться против них одному. Но кое-кто забыл, что Клык или Коготь – это не только тяжелые кулаки или острый меч».
Затрубил рог, и Хольм оглянулся на вождя с Арлисом. Там охрана растянулась вокруг высокородных, предоставляя им право встретить оленей, что вот-вот должны были выгнать на охотников загонщики. Мелькнул в просвет между дружинниками Арлис, потом сам Рассимор. Авилара нигде не было видно…
Он попытался встретиться взглядом с Лестаной, но она отвернулась, о чем-то тихо говоря с Кайсой. Сердце опять кольнула резкая тревога. Его Рысь, его истинная и единственная любовь… Кайса поклялась не отходить от нее ни на мгновение, но даже самые тщательно рассчитанные планы могут пойти ежу под хвост в любой момент. Если Хольм с Арлисом и вождем ошиблись… Нет, нельзя даже думать об этом, нельзя накликать неудачу мыслями!
Хольм повел плечами, вспомнив последние дни. Рассимор будто помолодел, сбросив тяжкий груз беспокойства за здоровье Лестаны, но тут же навалилась новая забота: было понятно, что все решится именно сегодня. Добровольно вождь Рысей власть не отдаст, Лестана вот-вот призовет Рысь, и надежды Мираны с Иваром тают, как тонкий весенний лед на солнце. Значит, ждать им нельзя… А поминальная охота, где вождь не сможет окружить себя всей дружиной, только несколькими охранниками, слишком удобный случай выиграть бой за Арзин.
И потому Лестана послушно пила лекарства и гуляла под присмотром самой Аренеи и пары доверенных дружинников, Вождь и его Коготь сбивались с лап, а Хольм, сидя у себя в гостевых покоях, смотрел и запоминал карты, снова и снова просчитывая каждый шаг, и ждал, ждал, ждал… Два дня назад его окно накрыла стремительная тень огромных крыльев, и Хольм выдохнул с облегчением. Теперь он точно знал, что даже его поражение дорого обойдется лживому ублюдку Ивару и всей его стае, сколько их там ни есть. Хотя проигрывать все равно не собирался…
Снова протрубил рог. На несколько мгновений Хольм окунулся в жадное предвкушение, накрывшее всех охотников. Гнать добычу – одна из величайших радостей, доступных и зверю, и человеку! Если бы он мог сейчас обернуться и рвануть за оленями Волком, ловя дурманный запах их ужаса, зная, что вот-вот настигнет добычу, и пасть наполнится восхитительным вкусом крови… Но сегодня у него иная охота! Куда тяжелее, страшнее и потому, что скрывать, азартнее.
Рог протрубил третий раз! И распадок содрогнулся от мощного топота копыт. Две стены холмов по обе его стороны оставили оленям один только путь. Охотники освободили его, прижавшись к склонам, потому что летящее стадо способно снести рогами и затоптать копытами кого угодно. Миг, второй, третий… Сладкое тягучее ожидание, почти любовное… Золотисто-ржавая волна показалась в дальнем конце распадка и помчалась по нему с жуткой стремительностью. Зазвенели стрелы, слетая с тетивы. И закричали первые пораженные ими олени.
Но завалить матерого рогача одной стрелой почти невозможно, для этого нужно безупречно верно попасть широким листовидным наконечником в становую жилу на шее, а попробуй это сделать, когда стадо мчится мимо, прикрывая друг друга и сбивая охотникам прицел. Хольм не удержался – выхватил из колчана именно такую стрелу, не легкую, для птицы или мелкой дичи, а «оленью». Бросил ее на тетиву… А потом, якобы поддавшись темной жажде, что бушевала в крови у всех вокруг, пустил коня в галоп за убегающим по распадку стадом. Рядом кричали и улюлюкали другие всадники, преследуя добычу.
Лестана – где она?! Краем глаза Хольм увидел, как скачущие Рыси делятся на два потока, потому что распадок впереди разошелся, огибая высокую скалу. Рассимор свернул вправо, там же мелькнул рослый вороной жеребец Арлиса с пригнувшимся всадником и сразу исчез в заслонивших его конях охраны.
Дальше смотреть в ту сторону Хольм не смог. Вырвавшись вперед и длинно, тягуче завывая по-волчьи, отчего ошалели не только олени, но и непривычные к этому лошади Рысей, он свернул налево, за округлый выступ скалы, куда кинулось несколько матерых рогачей. Может быть, именно в одном из них была его стрела – попробуй тут разгляди! Рядом, не преграждая ему путь, держался Тайвор, а с другой стороны – Ивар, отставший совсем чуть-чуть.
Рогачи обогнули скалу, мелькая сильными длинными ногами, вытянувшись на бегу и выгнув изящные шеи. Дальше справа скала, что рассекла распадок, уходила в землю, сменившись высоким холмом, заросшим таким густым кустарником, что травы под ним не видно было. Слева склон был крутым и голым, он серел выщербленным диким камнем, поднимаясь далеко вверх… Соловый конь Ивара вырвался вперед, еще немного… Хольм позволил ему это и ничуть не удивился, когда следом за наследником их с Тайвором начали обгонять остальные Коты. Первый, второй… пятый…
Когда примерно половина, включая Ивара, оказалась впереди, его охрана вдруг замедлилась и круто развернулась. Хольм едва не влетел в них на полном скаку, но поднял жеребца на дыбы – и услышал звонкие щелчки. Скрипнул зубами от бессильной злости и тоскливой жалости… Рухнув на передние копыта, его гнедой жалобно заржал и принялся заваливаться набок. В его шее торчало несколько «оленьих» стрел.
Вовремя вынув сапоги из стремян, Хольм соскочил на землю немного раньше, чем конь упал, и быстро оглянулся. Тайвора еще не спешили, но Кот сам осадил своего жеребца. Теперь их с Хольмом окружали два полукруга из десятка всадников, надежно отрезав путь и назад, и вперед. А вокруг высились склоны холмов и отвесы скал, образуя огромную чашу посреди левого рукава распадка.
– Ну что, Волк, нравится наша охота? – глумливо выкрикнул Ивар, красуясь в седле в десятке шагов перед ним. – Что ж ты дальше не скачешь?
Кто-то из Котов хохотнул, вроде бы Даррас, но у храмовых охранников лица остались настороженными. Это и понятно, серьезным бойцам не до смеха, пока противник еще стоит на ногах.
– А зачем? – улыбнулся Хольм, крепче сжимая одной рукой лук, что успел прихватить, когда бросил поводья, а второй – одну-единственную стрелу. – Я смотрю, дичи и здесь достаточно. Вон, какая у тебя шкурка красивая, такую на стену не стыдно повесить!
Ивар, выехавший на охоту в темно-зеленом бархате, щедро расшитом золотом, зло дернул уголком рта, и усмешка исчезла с его лица. А Хольм внимательно оглядел склоны впереди и рядом с собой. Высоко – никак не убежать. И докричаться до остальных им с Тайвором никто не позволит. Отличная ловушка! Очень умело и расчетливо поставленная на дурного Волка, который не сможет не поддаться зову охоты. А олени уже скрылись далеко вдали, кстати… Вот пустяк – а жалко!
– Зато твою только под ноги можно бросить, – с искренним наслаждением вступил Ивар в словесный поединок, в котором чувствовал себя куда увереннее. – Да и то много чести. Летнюю волчью шкуру у нас даже слуги на коврики не берут – слишком облезлые твари!
– Это мы нарочно! – почти расслабленно отозвался Хольм. – Шкуры облезлые, уши вовсе без кисточек – ни красоты, ни пользы. А еще клыки длинные! Вот из нас коврики и не получаются. Эй, Ивар, кисонька, а ты только издалека языком болтать умеешь? Да за чужими спинами прятаться? Я гляжу, вы меня бояться еще сильнее стали! В прошлый раз вас только шестеро было, сегодня – уже десять!
– Для тебя и меня одного хватит, – скрипнув зубами, пообещал Ивар, а Хольм не удержался – снова внимательно глянул на склон немного впереди себя и тут же отвел взгляд.
Медленно, все так же красуясь, наследник Арзина спешился, и Гваэлис последовал его примеру, встав рядом и немного позади. Ивар неторопливо снял с седла лук…
– Ты! – бросил он Тайвору и кивком указал на землю. – С коня!
Тайвор молча послушался, спрыгнув и встав рядом с Хольмом. Руку он уронил на меч, пристегнутый к поясу, но это, конечно, не могло обмануть никого: дойди до драки, их с Хольмом попросту пристрелят охранники Ивара. Луки-то есть у всех…
«Пять шагов до Ивара с Гваэлисом, – прикинул Хольм, остро чувствуя заманчивую тяжесть собственного меча, который ему даже из ножен вытащить вряд ли позволят. – Еще пяток до трех конных Котов за ними. Там Даррас, Корин и еще один. Рисал с четверкой охранников позади… И время… Что там у Рассимора? Все ли в порядке с Лестаной?!»
– Неужели решил поединок мне дать? – поднял он брови, глядя прямо в бледное лицо Ивара, на котором горели яркие пятна возбуждения. – Вот это новость! Ты же в спину любишь бить, причем из засады! Как Лестану, как Эрлиса…
– Заткнись! – крикнул Ивар. – Ты ничего не знаешь!
– Да неужто? – Усмешка Хольма стала шире, он чуть склонил голову набок, держа взгляд Ивара своим, не позволяя ему отвести глаза. – Думаешь, ты самый умный? Хочешь, расскажу, как все было? А главное – почему! Ты ведь его ненавидел, правда? Эрлис был мало того что наследник вождя, так и сам по себе намного лучше тебя! Сильный, удачливый, щедрый… Все его любили! А он даже не гордился этим, просто принимал как должное. Да если бы он хоть понял, что ты с ним пытаешься соперничать! Так нет! Смеялся, наверное, по плечу тебя трепал, да? Как он тебя звал? Младший братец? А, нет, просто «мелкий», да? «Мелкий братец Ивар»!
Глядя в бешеную зелень глаз Ивара, Хольм подумал, что не зря часть этих дней потратил на то, чтобы еще глубже раскопать прошлое семьи Рассимора. Дружинники Гленн и Ортон, которых прислал к нему Коготь, удивились вопросу, но честно вспомнили все, что касалось отношений между наследником и его двоюродным братом. Даже то, как Эрлис шутливо звал Ивара. Ох, как это оказалось кстати! Сын Мираны взвился так, словно Хольм ему на хвост наступил.
– Замолчи! – снова выкрикнул он, болезненно побледнев. – Закрой пасть… Эй, Даррас!
– Не дашь мне договорить – не узнаешь кое-что очень важное! – торопливо сказал Хольм. – Твою матушку это не обрадует. Она скажет, что ты плохой котик!
– Пусть он говорит, – тихо, но веско уронил Гваэлис, и Коты покосились на него с удивлением.
Видимо, не привыкли, чтобы сын Авилара часто подавал голос при всех. «А ведь это он уже второй раз, – усмехнулся про себя Хольм. – Сначала отказался таскать стрелы, теперь вот командует Иваром… Линяет понемногу, показывает себя настоящего».
– Я сам решу! – с раздражением крикнул Ивар и тут же бросил: – Ну, говори, Волк. Послушаем твои бредни…
– А послушайте, – легко согласился Хольм, беззаботно улыбаясь. – Вы же меня все равно живым отпускать не собираетесь, да?
Он обвел взглядом Ивара, Гваэлиса, остальных… К тем, которые остались позади, поворачиваться не стал, все равно они ничего не решают. А вот если прервать поединок взглядов с Иваром, тот и выстрелить может. Именно в спину, как привык.
– Эрлиса на той охоте убил именно ты, – сказал он просто и веско в наступившей тишине. – Он ничего не заподозрил, когда вы повстречались. Просто не ожидал от родича. Любимого родича, между прочим. Хоть и звал тебя «мелким», но не в обиду, как ты думал. Мы, старшие братья, все такие, уж поверь. А ты с ним поболтал, потом расстался… отошел немного – и спокойно пристрелил из подаренного лука. Именно из него! Это же Эрлис тебя страшно унизил, подарив свой выигрыш, да? Сначала победил, как ты ни старался его превзойти, а потом бросил подачку… Так ты это видел, Ивар? А стрелок ты, между нами, и правда так себе. Нет, по неподвижной мишени хорош, этого не отнять. А вот если мишень бегает, летает… Или, хуже того, огрызается! Ты же зайчиков поэтому на охоте и любишь, верно? – вовремя вспомнил он меткую шутку Кайсы. – Они в ответ не стреляют!
То ли показалось, то ли снова за спиной послышался еле заметный смешок. Ну что ж, это все-таки воины, хоть и простые охранники. А воины никогда и нигде не уважают трусов.
– Наследник клана, который боится выстрелить глаза в глаза, – презрительно сказал Хольм, добивая гордость Ивара. – Ох и славным вождем ты станешь, котик! Чую, все кланы вашей славе обзавидуются.
– Молчать… – прошипел Ивар, медленно, как во сне, поднимая лук.
– Пасть прикрой! – рявкнул на него Хольм, как на своего дружинника. – Я же первым успею!
И повел уже наложенной на свой лук стрелой.
– Ну! – продолжил он в полный голос. – Ты ведь и сам это знаешь, да?! Я успею первым! Как в Волчьем городе! Как успел бы Эрлис, если бы ты дал ему повернуться лицом! Так что прикрой пасть и слушай! Это ты убил своего двоюродного брата и пытался убить сестру, а потом свалить ее смерть на меня. Ты украл у нее зверя, потому что сам – неполноценный! Не только твоя мать сведуща в храмовых тайнах, есть и другие жрицы, которые смогут распознать колдовство на сережках Лестаны и подтвердить мои слова. Сережки ведь ты давно не проверял, да? – В глазах Ивара зеленым льдом стыл ужас, и Хольм горько усмехнулся. Вот это ничтожество едва не погубило Лестану, да и всю семью Рассимора! – И кстати, – добавил он. – Если я не вернусь с этой охоты, за дело возьмется мой брат. Волкам рот не заткнешь. И тогда не только ваш Совет, а на каждой площади Арзина узнают обо всем! Никогда не отмоешься!
– Ты… ничего… не докажешь… – мучительно прошелестел Ивар.
– Еще как докажу! – возразил Хольм. – Говорю же, ваш трюк с сережками Лестаны давно раскрыт, и сами сережки у меня в надежном месте. А что до остального… Да вот хотя бы они все будут свидетелями! – указал он небрежным кивком на Котов. – Они, конечно, должны тебя слушаться, но вот уважать… Придется тебе, котик, либо убивать эту охрану и набирать другую, либо терпеть их и знать, что они тоже все про тебя знают. Кстати, а Гваэлиса ты куда денешь? Это же он изображал тебя в твоей комнате, пока ты убивал Эрлиса в лесу. Я все понять не мог… А это же просто! Вы, Рыси, полагаетесь на слух, как мы на нюх. Но издалека ни то, ни другое не работает. А глаза обмануть легче легкого! Твоя рубашка, твоя прическа… Только он чуть ниже, но за окном второго этажа этого не видно! Ни запаха, ни голоса не различить! Да что там, я сам обманулся, когда он вместо тебя на площади обнимал Ингрид. Вы решили, что если один раз это получилось, то и снова сойдет! Он стоял спиной ко всем, а приметными рубашками вы поменялись. И даже я увидел тебя, а не его! Одного не понимаю, что ты теперь собирался делать без собственного зверя? Как жить дальше и еще Арзином править? У тебя же нет Рыси! И даже украденного у Лестаны зверя ты потерял!
– Много болтаешь, Волк, – холодным звенящим голосом уронил Кот, но не Ивар, а Гваэлис. – Ну, понял ты все – и что? Легче тебе подыхать с этим знанием?
– Не поверишь – еще как легче! – радостно оскалился Хольм. – Люблю, когда все ясно и понятно! Вот скажи, зачем ты Ингрид убил? Только потому, что она знала, с кем обнималась?
Память не вовремя и непрошено подсунула жаркий пряный запах, тяжесть горячего стройного тела в руках, сладкие губы… Как же неправильно и подло все оборвалось… Ингрид, глупая, ну зачем ты в это ввязалась?! Ради дурацкой мести? Из зависти? И не поняла, что в этой игре слишком высокие ставки, не по карману девчонке-Волчице, которая всего-то хотела вернуть Хольма в свою постель.
– Ну да, – спокойно отозвался Гваэлис. – Утром она бы услышала, в чем тебя обвиняют, и могла бы все рассказать. А так ее даже искать не стали, пока мы не уехали. Привыкли, наверное, что по чужим постелям пропадает. А тебя только это интересует, Волк?
В его голосе слышалась ледяная насмешка, и у Хольма впервые прополз по спине холодок настоящей тревоги. Гваэлиса он, кажется, недооценил.
– Да остальное вроде я и так знаю, – пожал он плечами. – Отравил меня в той драке тоже ты, правда? Увидел, что Арлис вмешался и вот-вот вас разгонит, ну и поторопился. Поспешишь – ежиков насмешишь, как у нас говорят… Я выжил…
– И продолжил путаться под ногами, – кивнул Гваэлис. – Это все?
– Ну, почти, – согласился Хольм. – Если не считать того, что сейчас ваш с Иваром общий отец пытается убить вождя по просьбе госпожи Мираны. Семейные дела иногда такие грязные… Сплошная кровь и грязь, правда, котики?
– А вот это ты зря сказал, – очень тихо сказал Гваэлис, едва заметно сдвигаясь ближе к Ивару. – Зря, Волк…
– Ага. Теперь тебе придется не только меня, но и всех, кто здесь был, убирать! – напротив, повысил голос Хольм, зная, что Коты ловят каждое его слово.
И не только Коты.
– Да ладно! – продолжал он, чувствуя, как невидимая шерсть встала дыбом от страшного напряжения. – Нас всего-то двое! Да их… девять. Восемь, если считать охрану. Потому что, чует мой хвост, Ивару и так не повезет.
– Умный ты, Волк, – одними губами улыбнулся Гваэлис, а его глаза так и остались кусками зеленого льда, в точности того же цвета, что у Ивара, но гораздо пронзительнее. – Даже жалко… Если бы я раньше знал, что ты такой умный, я бы с тобой иначе играл. Я бы договориться попробовал. Тебе же Лестана нужна была, ты из-за нее сюда явился и влез своими погаными лапами в то, что тебя не касается. Так я бы тебе отдал ее!
«Влез, да-а-а-а… – с мстительным удовольствием подумал Хольм, даже немножко гордясь собой. – Еще как влез! И поломал все вам, умникам».
– Что ты с ним разговариваешь?! – снова выкрикнул Ивар, уже весь в красных пятнах, словно кто-то надавал ему оплеух. – Убейте его! Он знает про матушку!
– Тяжело тебе с ним, да? – спросил Хольм почти сочувственно и напоролся на два ненавидящих его взгляда, один – почти безумный, второй – холодно-расчетливый. – Всегда быть вторым при таком придурке!
– Помолчи, Ивар, – брезгливо бросил Гваэлис. – Хоть сейчас помолчи.
– Не командуй мной! – заорал сын Мираны. – Эй, вы, бейте Волка! А ты! Ты не смей говорить обо мне так, будто меня нет!
– Это он потому, что тебя и вправду нет, – уронил так же ровно Гваэлис и сделал еще шаг.
Его рука мелькнула так быстро, что Хольм едва это разглядел. Похоже, умение бить в спину в этой семье передавалось с кровью. Хорошо, что Лестана из другой ветви. Как же хорошо!
– Так ничего и не понял, – вздохнул он, глядя в изумленные глаза оседающего на землю Ивара.
Из уголков тонких бледных губ Кота сочилась кровь, наследник Арзина свалился под ноги своему брату и невидяще уставился куда-то вдаль пустыми глазами.
– Господин Гваэлис… – напряженно начал кто-то из Котов.
– Молчать, – бросил ему Гваэлис, окончательно сбросив маску тихони. – Вы все слышали этот разговор. И все знаете слишком много. Кто хочет жить, будет делать, что я скажу. Сегодня власть в Арзине поменяется. Вождя с Когтем сейчас дорезают в другом рукаве распадка. И либо вы уйдете отсюда моей свитой, либо не уйдете вообще, когда охрана отца придет сюда. Или вам этот недоносок так дорог был? Трус и предатель? Он даже с Волком побоялся сам разделаться!
Замолчав, Гваэлис посмотрел на Хольма почти сочувственно и бледно усмехнулся:
– Не вовремя же ты влез… И язык распустил не вовремя. Теперь не договоримся.
– Не договоримся, – подтвердил Хольм, медленно поворачиваясь и обводя Котов взглядом. – Ну что? Хоть поединок мне даст кто-нибудь? Вам ведь еще перед Волками за меня отвечать! Или им вы тоже тело с раной от стрелы покажете?!
Больше всего он боялся, что именно так Гваэлис и прикажет сделать. Просто велит пристрелить и его, и Тайвора, чтобы не возиться. Сам-то в круг точно не выйдет, не из того теста слеплен. А вокруг было так тихо и мирно… Легкий ветерок шевелил листья кустарника, заорал где-то в вышине канюк. Хольм вздохнул, снова отводя взгляд от равнодушных скал.
– Надо будет – покажем, – бросил Гваэлис. – Я вот вообще думаю, что это ты, Волк, нашего вождя и убил. Сошел с ума и убил. И Когтя – тоже ты. А уже потом тебя охрана расстреляла.
– Не поверят, – сообщил Хольм, выразительно качнув наконечником стрелы, все так же наложенной на лук. – И не будет у тебя, умненький Котик, союзников-Волков. А они тебе ой как пригодятся, когда Медведи узнают, что у вас такая заваруха началась. Вас ведь сейчас мягкими лапами взять можно будет! Без Рассимора да без Арлиса.
– Чушь, – уронил Гваэлис. – Это у вас все на преданности вождю держится, а у нас его заменить легче, чем ты думаешь. Будет новый вождь – и новый Коготь тоже найдется. Убейте его! – бросил он охранникам, поколебался и добавил: – Без стрел! Скажем, что в поединке погиб.
И предусмотрительно отступил, спрятавшись за всадниками.
Широко улыбнувшись, Хольм бросил лук и потянул из ножен меч. Тайвор повторил это мгновением позже и, развернувшись, встал спиной к спине Хольма.
– Двое против десяти? – неожиданно подал он голос. – Ну, тогда и умирать не стыдно. Стыдно за тех из вас, кто в живых останется!
– Трое, – буркнул Корин, чего Хольм уж вовсе не ожидал. – Идите вы с вашими сварами хитрозадыми! Хоть от самого себя тошно не будет…
И, легко соскочив с коня, мигом оказался возле Хольма с Тайвором, на бегу вытащив меч.
– Не пожалеешь? – ухмыльнулся ему Хольм, чувствуя, как на душе, несмотря на тревогу, стало легче.
Всегда приятно видеть, что в мире существует не только подлость ради собственной выгоды. Корин встал рядом с ними, обреченными, хотя прекрасно понимал, что тоже погибнет. И все-таки решил умереть, спасая честь Арзина хотя бы так. Значит, та драка на тренировочной площадке была не зря.
– Отвали! – зло буркнул ему Кот. – Я не ради тебя сдохнуть собираюсь!
Он с вызовом поглядел на бывших соратников, и Даррас, оглянувшись на Гваэлиса, нерешительно поднял лук. «Что ж, – подумал Хольм, – обычных дружинников никому и правда показывать не обязательно. Какая разница, как их убивать? Так что пора. И так уже заигрался!»
– Ну?! – заорал он во всю глотку, посмотрев поверх головы Гваэлиса. – Долго вы еще?! Или ждете, пока нас на коврики пустят? Бран, зараза!
– Сам ты зараза! – откликнулся со склона знакомый голос, и его обладатель встал из густого кустарника, что заплел холмы, а вслед за ним принялись подниматься воины в полном доспехе и с готовыми к стрельбе луками. – Оружие на землю!
– Все слышали, шкур-р-ры др-р-раные?! – громыхнул второй знакомый голос так, что даже Хольму захотелось прикрыть уши ладонями. – Кто дер-р-рнется – уши к яйцам пр-р-римотаю! Лапы р-р-р-разжали! Луки и мечи бр-р-росили! Увижу у кого нож – на пор-р-ртянки пущу! Пер-р-рвый десяток – вниз! Вто-р-рой десяток – пр-рицел дер-ржать! Тр-ретий-четвер-ртый – в охранение! За пер-рвым – вниз!
Со склона лавиной посыпались Волки, смяв и сбив на землю охранников Гваэлиса, а его самого оставив на ногах, но стянув руки за спиной ремнем. На Хольма налетели сразу две знакомые рожи и радостно заорали, кинувшись обниматься:
– Вожак! Живой! А мы тут! Сюда! К тебе! С Рудольвом! Он брать не хотел, а мы! Хо-о-ольм! Клык! Ты им всем показал, да?!
– Уйдите, барбосы! – хрипел Хольм, которого стиснули сразу четыре здоровенные лапищи. – Вырастил на свою голову! Лейв, перестань! Рогволд… Хватит уже! Радуются они… Ребра поломаете, лоси дурные! Кто вас учил так с Клыком обращаться?! Да рад я вам, рад, отпустите только!
Он с трудом выбрался из восторженных объятий, хмыкнул и велел, указав кивком на ошеломленных Тайвора с Корином:
– Этих не трогайте, они со мной. Бран! Где там наши драгоценные хозяева? Все слышали и видели?
– Больше, чем ожидали, – мрачно сказал, подходя к нему, Кердан. – Просить прощения будем потом, не до того сейчас. Только скажу, что мне стыдно за Арзин. И за себя стыдно…
Он передернул плечами и уставился на Гваэлиса, который ответил ему ненавидящим взглядом.
– Это ничего, – негромко ответил Хольм. – Если рана загноилась, ее надо чистить, а не прикрывать повязкой. Иначе даже под шелком гной завоняет, а кровь будет отравлена. Арзин тяжело ранен, это верно, и все-таки кровь у него живая и чистая. Бран! – поискал он глазами брата. – Где Рудольв? Надо узнать, что там у вождя Рассимора?
– Да справились они, – махнул рукой брат. – У нас на скале сторож, ты что, не слышал, он канюком недавно кричал. – Наверное, сюда сейчас подойдут.
– Выйдем навстречу, – потребовал Хольм, которого все сильнее давила непонятная тревога. – Хуже не будет. Этих с собой! – указал он на связанных Котов.
– Ты… – выдохнул Гваэлис, переводя на него взгляд и смотря потрясенно. – Ты…
– Ну, я, – пожал плечами Хольм. – Не ожидал, да? Это потому что ты самый умный. Вот мы, кто подурнее, всегда знаем, что на любого умника найдется другой. Понимаешь, – доверительно поделился он, – вытащить из города часть арзинской дружины – это вы сразу насторожились бы! Куда они пошли, зачем… Ясно же, что у вас в дружине соглядатаев хватало! А тут Бран так удачно и вовремя подошел! Не для вас, конечно, для нас. Вот я и решил, что самое время мне побыть дураком, пока умники делят место вождя. Ты в догонялки любил в детстве играть? Я – да. Главное, вовремя цапнуть соперника за хвост, чтобы он больше думать ни о чем не мог, только о том, как бы тебя поймать и загрызть. Понарошку загрызть, конечно. Дети же… Но Ивар, оказывается, в догонялки не наигрался. Или играл плохо. Сразу поверил, что я поеду неизвестно куда с десятком чужих бойцов и Котом, который с меня мечтает шкуру снять.
– Ты… его нарочно злил! – неверяще произнес Гваэлис. – Всю дорогу! И потом…
– Ну да, – рассеянно кивнул Хольм. – А господин Кердан и еще трое Котов из вашего Совета отговорились от охоты и с вечера тут в засаде сидели вместе с моими ребятами. Понимаешь, это нам, чужакам, веры нет. Мало ли что Брангард рассказал бы! А так сами все увидели и услышали. Ладно, хватит болтовни! – Он отошел от связанного и рявкнул в пространство: – Лейв! Коня мне!
Тревога не отпускала, нарастая все сильнее, и Хольм наконец понял, что его беспокоит. Лестана! Ее Рысь звала Волка, отчаянно, громко, прорываясь через то внемирное пространство, в котором дремлют звери оборотней, ожидая, пока их призовут. Лестана в беде! И ей нужен ее Волк!
* * *
Ей казалось, что множество взглядов то и дело скользят по ней, словно липкие тонкие плети неведомых, но очень гадких растений. Лестана с трудом удерживалась, чтобы не передергиваться каждый раз, чувствуя чужое внимание. Уговаривала себя, что это простое любопытство, что подданные и должны смотреть на ту, которая может вскоре опять стать наследницей клана… И все-таки мерзкое чувство, словно ее лапают, не проходило.
Немного удалось избавиться от этого, отъехав подальше остальных и спрятавшись за Кайсу, которые любые взгляды были нипочем. Подруга прекрасно держалась в седле, грызла орешки и небрежно сплевывала скорлупу вниз, сначала на дорогу, потом – на лесную тропу. Даже когда подъехали к распадку, запас орехов в бездонных карманах Кайсы еще далеко не иссяк.
– Ну и что ты решила? – негромко спросила Кайса, стрельнув взглядом в Хольма, который ехал рядом с Иваром и улыбался так широко и открыто, что лишь полный дурак мог в это поверить.
Или Ивар, который никогда не верил в чужой ум.
– Не знаю! – выдохнула Лестана, стараясь больше туда не смотреть.
Оказалось, это требовало настоящего искусства – поглядывать на Хольма только в те короткие моменты, когда он сам точно не видел ее.
– Не опоздай, – уронила Кайса, вздохнув, и замолчала.
«Легко ей говорить, – подумала Лестана, понимая, что это несправедливо, и все-таки обижаясь. – Со стороны всегда все кажется проще, а как решить, если им с Хольмом осталось всего несколько дней быть вместе?! Потом он уедет, наверное… У него там клан! Может, если бы Арзин встретил его иначе, Хольм и остался бы здесь, но после всего, что случилось, как можно просить его об этом?»
«А ты согласна его попросить? – проснулся в ней другой голос, до отвращения рассудительный. – Ты сама-то хочешь провести рядом с ним всю жизнь?! Только не повторяй про истинную пару, вам обоим давно понятно, что у вас все не так, как в легендах! По-своему, глупо, неправильно… Какая истинная связь может заставить то тянуться друг к другу, то отталкиваться в сомнениях?! У истинных возлюбленных все просто, они друг без друга жить не могут, они друг для друга – целый мир! А ты ведь можешь остаться без Хольма и не умереть, правда?»
«Могу, наверное, – вздохнула про себя Лестана. – Вот живет ведь как-то тетушка Аренея одна! Всю жизнь посвятила заботе о больных и раненых, уважаема и почитаема… Хотя ни для кого не секрет, что поведи она бровью – и Коготь Арлис в тот же момент предложил бы ей брачный браслет. Но об этом даже говорить не принято, никто и не говорит, уважая их обоих. А жаль… Но так получилось, что все счастливы быть не могут, и Аренея выбрала счастье любимой сестры. Да, но ведь Хольм никого не любит! Он сам сказал, что Ингрид была лишь увлечением, и я сердцем чувствую, что это правда. Глупо ревновать к покойнице… Но еще глупее отдавать его неизвестно кому! Той, кого он еще только может встретить в будущем, и неизвестно, будет ли счастлив! А еще глупо не слышать собственные чувства и врать себе…»
«Ты же его боялась, – хмыкнул тот, другой голос. – До ужаса, до отвращения! Как ночного кошмара и дикого зверя!»
«Ну, боялась, – со стыдом признала Лестана. – Дура была! Зато вот Ивара мне никогда в жизни бояться не случалось – и что? Кто из них оказался подлым и жестоким? Во-о-от… Хольм… Он заслуживает самой верной и чистой любви! Такой же, на какую способен сам. Вдруг я просто не смогу дать ему ее?! Да, меня к нему тянет. Он сильный, благородный… И красивый! – В памяти вспыхнули очертания обнаженного тела в полумраке спальни, и Лестана подставила вспыхнувшие щеки прохладному ветерку. – Он может сделать женщину счастливой! Но мы такие разные… Как мы сможем быть вместе, даже если он… И как можно думать об этом прямо сейчас?! Я только молю Луну, чтобы он остался жив! Пусть не моим, чужим, но живым и невредимым!»
Первые два рога она пропустила почти равнодушно, не поддаваясь вспыхнувшему вокруг азарту. Только подъехала ближе к отцу, помня его наставление держаться как можно ближе, когда все начнется. Поймала одобрительный взгляд, крепче сжала поводья. Это была далеко не первая ее охота, и Лестана прекрасно знала, что делать. Ничего не бояться, сохранять спокойствие, уверенно держаться в седле и ждать, пока общая скачка вынесет ее в нужное место.
Убивать зверей она не любила, а красивых величественных оленей было тем более жалко. Да, их шкуры и мясо пойдут в дело до мельчайшего кусочка, как и рога, и прочая кость. Это закон Луны: одни должны умереть, чтобы жили другие. И раз уж ей выпало родиться Рысью, а не оленихой, ничего с этим не поделаешь. Рысью уж точно быть намного лучше! Но упоения охотой она все равно не понимала. Может, потому и зверя призвать никак не получалось?
«Нет, – решительно сказала она себе. – Рысь я не могла призвать только из-за Ивара! Вот матушка гораздо нежнее, добрее и мягче меня, а Рысь к ней приходила. Правда, только в юности, но отец говорил, что очень красивая, чистого серебряного цвета. Значит, и у меня должна быть такая».
Вспомнились сны, где она в облике рыси бежала то от черного волка, то рядом с ним, и в щеки снова бросился жар, а где-то внизу живота сладко потянуло… Ах, если бы Хольм пришел к ней за эти дни, пока готовилась охота! Она бы сама плюнула на гордость и пошла к нему поговорить, но отец запретил, да и Хольм слишком явно старался держаться от нее подальше…
Третий рог ворвался в мысли, и Лестана испуганно вздрогнула. А потом общий поток подхватил ее и понес! Осталось только держаться рядом с отцом, пригнувшись к лошадиной шее, и лететь вдаль, наслаждаясь мгновениями абсолютной свободы и восторга. Вот за это она и любила охоту! Не за добычу, не за обязательную кровь, а за скачку, где ненадолго отменялись все требования этикета и традиций, где она была самой собой! Не дочерью вождя, не наследницей, а просто Лестаной! И хотелось, чтобы эти мгновения длились и длились…
Отец что-то крикнул, но Лестана его не расслышала. Она попыталась повернуться, но между ними вклинился кто-то из охранников. Кайса чуть-чуть отстала, но Лестана не переживала: подруга прекрасно держится в седле и скоро ее нагонит. За первым охранником последовал второй – Лестана поморщилась, ну что за невежество! Не могут лошадей немного придержать, чтобы не мешать вождю и его дочери?!
Когда дружинников стало уже трое, в ней вспыхнуло беспокойство, и почти сразу Лестана поняла, что ее оттесняют к самому краю распадка. Места были знакомые, поминальная охота проходила здесь почти каждый год, и Лестана отлично помнила, что там дальше съезд в небольшой овраг. Но… почему?!
– Отец! – крикнула она, повернувшись и пытаясь отыскать его взглядом.
И тут повод ее коня перехватили! Двое крепких дружинников оказались вровень с ее конем по бокам, взяв Лестану в клещи. Один из них крепко держал повод, а второй выдернул ее из седла и перетащил к себе прямо на скаку.
Лестана крикнула, но ей зажали рот рукой, притиснули к огромному телу, и она замерла, изнывая от беспомощной ярости, но понимая, что если освободится – вылетит под копыта скачущих лошадей.
Ее похититель свистнул, и второй кивнул. Они рванули к спуску в овраг, отделившись от остальных. Лестана никак не могла понять, неужели никто не видит происходящего, но впереди, там, где был отец, послышались крики, лязгнули мечи и жалобно заржали лошади.
Ее сердце замолотило чаще, мысли исчезли, смытые страхом, и она попыталась извернуться, уже не в силах думать наперед. Но конь похитителя, хоть и замедлился, все-таки шел по узкой тропе слишком быстро, спускаясь вниз.
– Тихо, дура! – рявкнул незнакомый голос ей в ухо. – Никто тебя не тронет!
«Дура?» Это он ей?! Лестана так растерялась и изумилась, что даже на несколько мгновений замерла. Сама себя она еще не так иногда ругала в мыслях, но чтобы кто-то другой?! Не Кайса, не Аренея, а какой-то воин?!
А потом возмущенные мысли сменились другими, испуганными. Что там наверху?! Отец говорил, что все решится сегодня, и Лестана знала план в общих чертах, но похищения там не было! Может, ее почему-то не стали предупреждать?! Но никто из верных отцу дружинников не был бы с ней так груб!
– Тут еще одна! – крикнул, догоняя их, второй. – Куда ее?
У него на седле билась, извиваясь и приглушенно рыча, Кайса.
Лестана закусила губу, понимая, что это очень-очень плохо! Такого в плане точно быть не могло! Значит, все по-настоящему! И непонятно, когда отец или Арлис заметят, что они с Кайсой исчезли. У них там наверху своих забот хватает, все началось гораздо раньше, чем должно было!
Тропа кончилась, приведя к дну оврага. Здесь тек крохотный ручеек, было сыро и темно, как вечером. Дружинник, что ее схватил, остановил коня у большого дуба, спрыгнул вниз и снял Лестану, поставив ее на землю.
– Не бойся, светлейшая Рысь, – сказал он с насмешливой улыбкой. – Говорю же, никто тебя не обидит. Ты нам еще живая и здоровая пригодишься. Но если начнешь орать – подружке твоей не жить. Она нам не нужна, сама виновата, что подвернулась.
Лестана задохнулась от мерзкой угрозы – даже в глазах потемнело. И как никогда в жизни пожалела, что не может обернуться. Прямо сейчас! Да, похитители – тоже оборотни, но разъяренному зверю хватит нескольких мгновений, чтобы показать им Рысь-матушку!
– Я не буду кричать, – процедила она, как только лапища, зажавшая ей рот, убралась. – Что вам нужно?
– Помолчи, – бросил похититель, вглядываясь наверх через листву деревьев. – Ну, что там?
– Там ваших на ленточки режут, – язвительно сообщила Кайса, которую тоже спустили на землю. – И очень скоро заметят, что нас нет. А после этого хоть в кротов обращайтесь – вас из-под земли достанут!
– Храбрая кошечка, – отозвался похититель, и Лестана, обмерев, поняла, что это не Кот! – Только болтливая слишком. А то прямо женился бы.
Кайса возмущенно набрала воздуха, явно собираясь достойно ответить, и вдруг замерла, перехватив взгляд Лестаны. В ее собственном взгляде тоже мелькнул ужас.
– А, кошечки поняли, что мы не из их стаи, – усмехнулся дружинник. – Вот и умницы!
«Медведь, – с безмолвным тошнотворным страхом сообразила Лестана. – Это Медведь! Почему я сразу не поняла?! И как не поняли остальные, среди которых он затесался? Ладно, это пока неважно… А важно – что он собирается делать!»
– Зачем я вам? – спросила она, стараясь говорить спокойно, как полагается дочери вождя. – Вы же понимаете, если причините вред мне или моей названой сестре, воспитаннице моего отца, это станет причиной войны.
– Вот поэтому никто вам вредить и не собирается, – сказал Медведь с полным безразличием, но Лестане показалось, что искренне. – Посидишь здесь немножко, пока мы не поймем, чья там наверху победа, а потом поедешь к нам в гости. Если будешь хорошо себя вести, то и обращаться с тобой станут, как с дочерью вождя. Ну, а если нет – сама виновата, строптивых девок мы учить умеем. А подружка твоя… – Он смерил задумчивым взглядом Кайсу, которая стояла смирно, только глаза зло блестели. – Она тоже с тобой поедет. Раз ты так сестру любишь, то не захочешь, чтобы она за твою строптивость каждый раз плетей получала.
– И вы думаете, что вам это сойдет с рук? – Лестана изумилась так, что даже ярость на время отступила. – Если станет известно, что вы украли дочь вождя, какой клан не посчитает это трусостью? Угрожать врагам жизнью похищенных девушек! Да вы себя сами опозорите так, что никогда не отмоетесь! И Луна лишит вас милости.
– Луна любит смелых и сильных, – снова усмехнулся Медведь, оглядев Лестану почти одобрительно. – Кто победил, тот и прав, так у нас говорят. А ты, светлейшая Рысь, подумай лучше вот о чем. Если твой отец сегодня останется в живых, ему будет не до войны с нами. Да и зачем воевать с кланом, куда вышла замуж его любимая единственная дочь! Ух ты, как глазки засверкали! – негромко рассмеялся он. – Все вы строптивицы до первой брачной ночи… Ну, а если верх возьмет ваша жрица со своим паршивым котенком, ты нас еще поблагодаришь. Лучше выйти за настоящего воина, чем за этот… заячий хвост.
– За настоящего воина я выйду с радостью! – отрезала Лестана. – Но не за того, кто ворует девушку, не надеясь добиться ее по любви!
Она с надеждой посмотрела наверх, туда, где еще слышались далекие смутные звуки, потом перевела взгляд на обоих Медведей и презрительно сказала:
– Замуж? К вам в клан? И раньше не собиралась, а теперь – тем более. Это же насколько вы сами себя не уважаете, если такое творите!
– Да заткни ты ее, – буркнул второй. – Эти Рыси у меня уже в печенках сидят! Мелкие, тощие, подержаться не за что, а строят из себя! Давай лучше уходить, все равно новости нас догонят.
Лестана прикусила губу изнутри, понимая, что кто бы ни победил, отец или Ивар, их с Кайсой все равно не отпустят. И проклятый Медведь прав! Она будет слишком ценной заложницей, чья жизнь или смерть может качнуть весы судьбы непредсказуемым образом! Пожертвует ли отец ею, если дойдет до войны? В любом случае, их род будет прерван… А если место вождя займет Ивар… Нет, конечно, этот мерзавец ею дорожить не станет! Но Медведи могут всем объявить, что воюют с Рысями, чтобы вернуть Арзин ей, Лестане! А потом просто пришлют с ней своих воинов и якобы-мужа, который захватит город и клан от ее имени.
Этого нельзя допустить! Даже если ей самой придется умереть!
Но Кайса… И до спасения так близко!
– Уходим, – решил тот, что разговаривал с нею, явно главный из двоих. – Не глупите, девочки, иначе придется вас в мешках везти!
– Я бы их в этих мешках и утопил, – также зло буркнул второй. – Ишь, глазищами зыркают! Что белая, что рыжая!
– Не съедят, не бойся, – хохотнул первый, а Лестана поймала взгляд Кайсы.
Та не хуже нее понимала, что происходит, и многозначительно посмотрела вверх, но не выше по склону, а на дерево. Лестана медленно опустила ресницы. Медведи… Это плохо. Вот будь они Кабанами, за Кайсу можно было бы почти не беспокоиться. Луков у них нет – это хорошо. Со стрелой наперегонки не очень-то побегаешь. Но выхода нет, придется рискнуть. Кто-то должен добраться до Рысей и вызвать погоню! Даже Ивар не сможет отдать Медведям такую ценную заложницу, как Лестана. Сам убьет – но им не отдаст.
Она увидела, что Кайса напряглась, и заговорила, отвлекая внимание на себя:
– А как поживает ваш собрат, которому старший сын Ингевальда холку наломал? Племянник вашего вождя, если не ошибаюсь. Он вам друг или родич? Очень уж повадки одинаковые! Тоже силой похвалялся не перед мужчинами, а перед нами. Все Медведи такие трусливые или только вы с ним?
– Пасть прикрой! – прорычал второй, но главный бросил взгляд на Кайсу и рявкнул:
– Держи рыжую! Она сейчас обернется!
Шагнув к Лестане, он стиснул ее за плечо так, что боль пронзила насквозь. Извернувшись, Лестана впилась в ладонь Медведя зубами. Он сжал сильнее, показалось, что плечо хрустнуло… Прежняя Лестана закричала бы, подчиняясь грубости, но это было до того, как она раз за разом проходила через ритуал. Лестана нынешняя знала, что боль может быть союзником. И теперь ее зубы сжимались все сильнее, пока в рот не хлынула отвратительная соленая кровь.
– Ах ты, тварь! – ругнулся Медведь и второй рукой наотмашь ударил ее по лицу.
У Лестаны перед глазами вспыхнуло, а потом потемнело. Зубы разжались сами собой, а Медведь поднял ее за шиворот, словно нашкодившую кошку, и встряхнул. Закричала Кайса. Нет, заверещала! Яростно, громко, истошно. И в руках второго, что уже ее схватил, осталась одежда подруги, из которой выскользнул ярко-рыжий комок меха.
Метнувшись к дубу, Кайса взмыла по стволу, и Медведи разом выругались.
– Это же не Рысь! – изумленно выдохнул главный, и Лестана расхохоталась сквозь слезы боли.
– Какие умные медвежата! – передразнила она похитителей, с яростным удовольствием слушая, как наверху трещат ветки, а потом треск удаляется. – Поймали двух Рысей, а одна из них совсем не Рысью оказалась. Ну и как вы ее ловить будете, а? Это я с ветки на ветку бы не перепрыгнула! А она весь лес насквозь пробежит с дерева на дерево! И что с вами будет, когда Рыси обо всем узнают? Думаете, успеете меня увезти? Ну, хватайте! – Голос попытался сорваться на плач, и Лестана выпрямилась, вскинула голову, гордо глядя на обоих Медведей. – Только смотрите, во второй раз ошибетесь! – крикнула она, умирая от страха, но не собираясь это показывать. – Я уже замужем! И ни одна жрица Луны меня не обвенчает с другим! И Арзин вы моим приданым не получите!
– Врешь! – рявкнул главный из Медведей. – Мы уже месяц тут живем! Если бы дочь вождя вышла замуж – весь город бы кипел от такой новости! Да ты же нетронутая, что я, не чую?!
– Плохо чуешь! – процедила Лестана и сдернула с правого запястья манжет рукава, обнажая кожаный шнурок, давно потемневший и вид имеющий самый жалкий, но сейчас он был ей дороже любой драгоценности в мире. – Я замужем! Вот мой брачный браслет! Я дала клятву перед алтарем Луны и готова подтвердить это в любом храме. И мой муж – самый смелый, сильный и благородный в мире! Он сын вождя и славный воин! Он вас найдет и… уши вам вытянет и узлом завяжет! – в последний момент смягчила она то, что как-то услышала от охранников.
– Браслет? Чей?! – Медведь, уже не скрываясь, потянул носом, и его золотисто-карие глаза полыхнули яростной желтизной. – Волк?!
– Черный Волк, – надменно подтвердила Лестана. – Тронешь меня – и война у вас будет не с одним кланом, а с двумя!
– Так вот что Ингевальдов выродок здесь забыл? – вдруг широко улыбнулся Медведь. – А я-то думал… Промахнулась ты, кошечка. Твоего драгоценного Волка сейчас Ивар на подметки режет. Скоро будешь вдовой, а вдове второй раз к алтарю сходить не зазорно. Я тебя сам в жены возьму! И научу, как быть послушной! Ты у меня мурлыкать – и то с разрешения будешь!
И он снова поднял руку, спокойно, небрежно…
Лестана увернулась и услышала горловое рычание. Успела понять, что это из ее собственной груди, и удивилась. А Медведь насмешливо сказал:
– Не пугай. Ты же неполноценная, все это знают…
Слово обожгло, как тот первый удар наотмашь. Лестана пригнулась – и в следующий миг мир изменился. В нем больше не было места для нее прежней! Никто пока не шел к ней на помощь, а значит, следовало спасать себя самой. Эти двое не видели в ней женщину, достойную уважения и защиты, она была для них просто добычей. Но Рысь не становится ничьей добычей без драки.
Лестана почувствовала, как ее тело течет, меняясь! Как трещат кости и сухожилия, как плавятся от мгновенной боли мышцы, но тут же вспыхивают новой силой и скоростью… Как зубы и когти меняют привычный облик, удлиняясь и заостряясь… Рыча, она рванула пояс и вывернулась из штанов, благодаря Луну, что не надела сегодня платье, а рубашка слетела сама.
– Мать-Медведица… – растерянно произнес ублюдок, чьи руки пахли ее кровью.
Только сейчас Лестана почувствовала боль в разбитой щеке, но это больше не имело значения – ссадина скрылась под шерстью. Не переставая рычать, она встала на все четыре лапы, изнемогая от яростного восторга. Так вот как это бывает?!
Эти выродки хотели лишить ее дома и права распоряжаться собой! Укрощать они ее собрались! Твар-р-ри! И они сказали, что Хольма вот-вот убьют! Ур-роды облезлые!
Ненависть рвалась из нее, и лишь краем сохранившегося человеческого рассудка Лестана заставила себя попятиться, потому что оба Медведя разом потянули из ножен мечи. Тр-русы! Подлые мер-р-рзкие тр-русы! Она провопила это прямо в них, не думая, поймут или нет! Махнула лапой, давая понять, что подойти к ней будет не слишком просто, и оскалилась.
Хольм? Где же ты? Рысь бесновалась, завывая, припадая на передние лапы, а Лестана внутри нее понимала, что счет идет на мгновения. Убегать по лесу от конных воинов бесполезно – догонят и зарубят. Лет тут редкий, никуда не юркнешь. На дереве от Медведей тоже не спастись, они не Кабаны или Волки, чтобы сидеть внизу, а она не… не Кайса, в общем, чтобы скакать по веткам куда быстрее них. Одна надежда, что помощь придет достаточно быстро. Хольм, ну где же ты? Лестана сама не знала, почему зовет именно его. Наверное, потому что разум отказывался принять страшную угрозу Медведей. Хольм не может погибнуть! Он сильный и умелый!
«Но если… – подумала Лестана, боясь даже в мыслях назвать это страшное слово. – Если он не придет… если никогда больше не сможет прийти… Я убью того, кто это сделал. Загрызу! Разорву! Он мой, и мне больше никто и никогда не нужен! Если он ранен, я буду его выхаживать! Если он захочет уйти – я пойду следом, пока он сам не скажет, что я ему не нужна. А если весь мир будет против нас, я встану рядом и… Хо-о-ольм! Пожалуйста, просто приди за мной!»
Рысь отчаянно взвыла голосом Лестаны, и тут в ветвях дуба над нею что-то затрещало, и Медведь, подобравшийся опасно близко, зашатался, схватившись за лоб – в него прилетел увесистый камень. И еще, и еще! Из ветвей слышалось гневное стрекотанье и летели все новые камни, заставляя Медведей отступать, прикрывая голову руками. А потом чуткие уши Лестаны услышали конский топот и треск веток под копытами. Медведи тоже его услышали – грязно ругаясь, они взлетели в седла перепуганных коней, направляя их в русло ручья.
Лестана замерла – шерсть дыбом, сердце бешено молотится, уши прижаты… Ей было стыдно, страшно и неизмеримо хорошо одновременно. Хольм… Он сейчас увидит ее вот такой – и что скажет?!
Два коня слетели с тропы одновременно. И два всадника спрыгнули с них. Один кинулся к дубу, вглядываясь в его ветви, второй – к Лестане. Живой… Это все, что она могла сейчас понять. Живой и даже кровью не пахнет! Присев перед Лестаной на корточки, Хольм раскрыл объятия, и она прыгнула в них, едва успев убрать когти, ткнулась в него и жалобно заурчала-замурлыкала, тычась мордой в его грудь, пока сильные ласковые руки гладили ее, обнимали и пытались обхватить всю, словно обычную кошку.
– Леста… – шептал Хольм, не глядя, что творится вокруг. – Лестана моя… Все хорошо, слышишь? Все хорошо… Твой отец жив… Какая же ты красивая… Какая ты у меня чудесная… Моя лунная Рысь… Все хорошо… любимая моя… Все хорошо.