Глава 17

Дом я покинула около десяти утра. Мия к тому часу еще не вернулась. Она оттягивала момент расправы, только, видно, у близняшки вылетело из головы, что наш отец не из тех людей, которые что-либо забывают.

Служитель шел на поправку, поэтому со многими домашними делами отлично справлялся сам. Приготовив обед, помогла Трэвису с уборкой, попила с ним чая и засобиралась в родной городок.

На обратном пути, неподалеку от Эмбаррасса, надрывно заверещал мобильник. Звонил Деррен.

– Прости, что отвлекаю, но у меня срочное дело, – его голос дрожал от волнения. Сердце сжалось в недобром предчувствии. – Ребекка больше часа не берет трубку. Дома ее нет. В школе тоже. Мы не находим себе места. Она не звонила тебе?

– Звонила, но я не слышала. Была у Трэвиса, а телефон стоял на беззвучном режиме. Сейчас попробую связаться с ней.

– Появится информация, дай знать, пожалуйста. Я сорвался с работы, мчусь домой, но, сама понимаешь, окажусь там нескоро. Лишь бы она не отправилась на источник.

– Ребекка умна не по годам. Она не станет подвергать себя опасности. Да и беспокоиться не о чем. За мной следил тогда папин человек. Я наберу, как только дозвонюсь до нее.

Деррен отключился, и я тут же набрала Ребекку. Один раз, другой, третий… Сплошные длинные гудки. Решив, что по каким-то причинам подруга не может ответить на звонок, отправила сообщение: «Где ты? Немедленно отпишись!» Снова тишина. Тогда я начала раз за разом набирать ее.

– Ребекка, возьми трубку! – отчаянно закричала в какой-то момент, добавила скорости и понеслась к источнику.

Синий «Крайслер» Натали Форестер сиротливо стоял у дорожного знака. Деррен не ошибся. Его сестра и правда приехала сюда вопреки запретам.

«Зачем?» – пульсировала тревожная мысль.

Я неслась к крохотному озерцу со всех ног, не обращая внимания на колючие ветки, хлеставшие по лицу. Заприметив светловолосую голову юной Форестер, замедлила бег и перешла на шаг. В нескольких футах от Ребекки и вовсе остановилась, чтобы отдышаться.

– Ты напугала всех до ярких звездочек в глазах. Деррен вообще волосы на себе рвет от беспокойства. Почему не отвечаешь на звонки? Потеряла телефон? – начала я издалека.

Подруга не отозвалась. Она услышала меня, иначе бы не вздрогнула от звуков моего громкого голоса, тем не менее промолчала в ответ. Поведение девушки заставило меня насторожиться. Что-то было не так. Я убедилась в своих домыслах, как только встала напротив нее. Лицо юной Форестер было бледнее обычного, губы посинели от холода, а в покрасневших от слез глазах застыл испуг.

– Ребекка, – произнесла одними губами, и моего носа достиг запах немытой псины и гнили, которые прежде здесь не ощущались.

Я поняла, что происходит, прежде, чем девушка указала кивком в сторону густых зарослей и ее острая паника накрыла меня волной. Резко развернувшись, увидела мускулистого зверя, крадущегося к нам медленной поступью. Воздух вокруг меня на краткий миг странным образом сжался, стало трудно дышать. Капелька холодного пота стекла по позвоночнику, сердце крохотной птичкой тревожно забилось в груди.

История повторялась. Прошлое, от которого так усердно бежала, все же настигло меня. И оно продолжит следовать по пятам, если с ним не разобраться.

Я приложила немало усилий, чтобы успокоиться и получше разглядеть оборотня. Он был крупнее любого известного мне волка, но теперь не наводил смертельного ужаса и не казался непомерно огромным, как шесть лет назад. Его черные и непроглядные, словно два бездонных колодца, глаза полыхали яростью. Несмотря на мощные лапы, перевертыш двигался с неким изяществом.

– Это ловушка, Лия… Ему нужна ты… – произнесла Ребекка дрожащим голосом.

И без слов было все ясно. От зверя исходила такая ненависть в мой адрес, что я чувствовала ее даже на расстоянии в сотню футов.

– Уходи, – прошептала в ответ как можно тише. – Немедленно уходи.

Мне было страшно. Очень страшно. Не за себя, а за ни в чем не повинную Ребекку, которая стала приманкой, разменной монетой в чьей-то бесчестной игре.

– Нет.

Я собиралась достучаться до Ребекки, сказать, что от нее будет больше толку, если она позовет на помощь, как внезапно лесную тишину взорвала трель валявшегося в снегу мобильника. Драгоценные мгновения были украдены. Громкая мелодия спровоцировала зверя, вынудила с грозным рычанием ринуться в атаку.

– Беги! – мой оглушительный крик достиг, казалось, Эмбаррасса.

Бормоча что-то вроде молитвы, я сорвалась с места и рванула навстречу черному волку. Шаг, второй… Сердце бешено забилось в груди, кровь в венах закипела и понеслась с немыслимой скоростью. Раздался треск одежды. Ее лохмотья разлетелись в разные стороны. В следующий миг, опустившись на четвереньки, я превратилась в волчицу.

Оборотень набросился на меня еще до того, как я успела изменить траекторию движения и пройти по касательной. Уклониться от нацеленных прямо в шею клыков мне все-таки удалось. Они лишь немного скользнули по ключице. Не успела опомниться, как волк снова напал и расцарапал на этот раз грудь.

В пылу борьбы боль почти не ощущалась. Я была полна решимости победить, но следовало признать, что соперник значительно превосходил меня по силам. Что же делать?!

Внезапно, словно в ответ на вопрос, нос уловил с трудом различимые древесные нотки любимого мужского парфюма, и я ощутила, как по телу начало разливаться тепло. Оно бежало по жилам, наполняя каждую мою клеточку силой, как если бы кто-то влил в меня сразу несколько банок энергетика.

Чудесным образом Деррен пришел мне на помощь. Больше я не походила на легкую добычу. Теперь у меня имелись все шансы не только дать отпор противнику, но и выиграть бой.

Скрежет длинных и острых когтей о валун, на котором возвышался оборотень, вернул сознание к реальности. Весьма вовремя, поскольку в следующую секунду волк оттолкнулся задними ногами от куска гранита и взвился в бесшумном прыжке. Я отреагировала молниеносно – пружинисто отскочила в сторону. Перевертыш приземлился на лапы, тряхнул крупной головой и приготовился к новой атаке. Следовало немедленно что-то предпринять. Полагаться на слепую удачу и тянуть время до приезда Деррена было крайне глупо и рискованно. Вдруг он задержится?

«Думай, Лия! – поторапливала себя с принятием решения. Внезапно взгляд зацепился за плоский камень, размером с ладонь. – А что, если?..»

Противник присел на передние лапы и бросился в мою сторону прежде, чем я обернулась и приняла человеческий облик. Схватив камень, метнула со всей силы в оборотня и вновь превратилась в волка. Перевертыш взвыл от боли и, сбившись с темпа, кубарем прокатился по земле, мгновенно вскочил на лапы и бездумно ринулся в бой.

Я повторила провернутый трюк: снова зарядила камнем зверю в бок и вывела его на несколько мгновений из строя. Постоянные обороты отнимали немало сил, но так у меня имелось больше шансов на успех. Правда, оборотень тоже быстро приходил в себя.

Новая неудача разозлила черного волка еще больше. Ранее черные глаза стали темно-красными и теперь полыхали еще большей ненавистью. Мех на загривке буквально вздыбился от гнева. Зверь с грозным рычанием царапал землю огромными когтями, готовясь к очередному прыжку. Эмоции затмили оборотню разум, иначе он понял бы уже, что удача не на его стороне, и убежал бы прочь, а не напал снова…

На этот раз я не успела обернуться. Мы сцепились и кубарем покатились по снегу. Никто не желал выпускать соперника из своих смертоносных когтей. Раны на теле, впивающиеся в спину камни – ничто не имело теперь значения. Черному волку хотелось разделаться со мной, а мне положить конец глупой, ничем неоправданной схватке. Желательно с наименьшими увечьями как для себя, так и для перевертыша, под шкурой которого скрывался хорошо знакомый человек.

Следующий миг стал для меня полной неожиданностью – в ноздри и уши попала вода. Мы настолько отчаянно отдались борьбе, что не заметили, как оказались на краю источника, а затем плюхнулись в него. Я молотила лапами по поверхности, погружалась в горячие воды, снова выныривала, но раз за разом некая сила тянула меня на дно. Появился страх утонуть. Волчица жалобно заскулила и поспешила спрятаться, вынуждая меня принять человеческий облик.

Я подплыла к краю источника, ухватилась за камень и осмотрелась по сторонам. Никого. Ни Ребекки, ни оборотня. Очевидно, вода привела его все же в чувство, и пока я пыталась выбраться на сушу, зверь воспользовался моментом и трусливо сбежал.

Стоило расслабиться, перевести дыхание и позволить воде хоть немного залечить на теле раны, как за спиной, со стороны дороги, раздался хруст веток, следом послышались чьи-то тяжелые шаги. Я внутренне сжалась и приготовилась к новой борьбе, сердце заколотилось в груди с немыслимой частотой. Спустя несколько секунд с моих губ слетел облегченный вздох, а с ним и имя любимого волка:

– Деррен.

Я пыталась быть сильной, но не смогла. На глаза против воли навернулись слезы, которые в два ручья полились по щекам. Рядом с этим мужчиной я ощущала себя хрупкой, нежной и немного беспомощной. Его надежные и теплые руки всегда согревали, дарили приятное чувство защищенности. Я остро нуждалась сейчас в них, нисколько не сомневаясь, что крепкие объятия Деррена позволят забыть на время о произошедшем, восстановить душевное равновесие…

– Как ты? С тобой все в порядке? – взволнованно спросил он, исследуя взглядом каждый дюйм тела, не скрытого водой.

– Цела и почти невредима, – отозвалась как можно непринужденнее.

На лице любимого волчонка отразилось явное облегчение, хотя вид у него по-прежнему был, мягко говоря, перепуганный. Ясное дело. Не будь я участницей схватки, упала бы в обморок при виде многочисленных пятен крови и клочьев разномастной шерсти на снегу.

– Тебе лучше выбраться из источника.

Я послушалась совета, оперлась локтями на замерзшую землю, и оказалась выдернутой из воды одним мощным рывком.

– Сильно ранена? Дай осмотрю! – настаивал оборотень.

– Пустяки, – принялась отбиваться от его чрезмерного внимания.

Руки сами собой поспешили закрыть грудь. Не обращая внимания на мою наготу и стеснительность, Деррен прошелся по мне сканирующим взглядом, сбросил с себя пуховик, свитер и быстро надел на меня. Сапоги чудом остались целыми.

Одежда, хранившая тепло любимого брюнета, доходила до колен и болталась на мне, как на коле. Я была похожа на пугало, но лучше так, чем расхаживать голой в морозный день.

– Спасибо! – поблагодарила Деррена, неотрывно глядя ему в голубые глаза. – Даже не знаю, как бы справилась без…

Любимый волк не дал договорить. Он крепко прижал меня к себе и начал хаотично покрывать лицо и шею поцелуями.

– Не представляешь, что мне довелось пережить по пути. Думал, с ума сойду. Чувствовал твой страх и до ужаса боялся опоздать… Я люблю тебя, Лия, люблю до замирания сердца. Случись что с тобой, не простил бы себе до конца жизни.

Идущие от сердца слова наряду с признанием в любви вернули душе былое спокойствие, а голове способность здраво мыслить. Образ бледной подруги сам собой всплыл перед глазами.

Опомнившись, отпрянула от Деррена и взволнованно спросила:

– Что с Ребеккой? Где она?

– В машине. Сильно напугана, но в целом не пострадала. Кто на вас напал? – его голос дрожал от злости и желания поквитаться с нашим обидчиком.

– Без понятия, – пожала плечами. – Давай узнаем у Ребекки. Она обронила, что это была ловушка. Возможно, ей известно больше, чем мне.

Мы подобрали с земли все уцелевшие вещи: два мобильных телефона, связку ключей, дорогую моему сердцу драгоценность – и направились к машине.

Увидев нас, Ребекка выскочила из серебристого внедорожника, бросилась навстречу и заключила меня в объятия, как только представилась возможность.

– Ой, – вырвалось от боли.

– Слава Маико, ты жива! Прости, пожалуйста! Мне следовало все хорошо проверить, прежде чем нестись сюда. Но ты была так убедительна… То есть она… – виновато тараторила подруга, заливаясь слезами.

– Не плачь, милая, – успокаивающе погладила Ребекку по спине. – Все закончилось. Я жива и почти невредима. Лучше расскажи, как оказалась здесь? И кто за этим стоит?

– Мия! – выпалила она без тени сомнения.

От лица тут же отлила кровь, закружилась голова. Земля начала уходить из-под ног. Я несколько раз сглотнула, чтобы смочить пересохшее от шока горло, и сипло спросила:

– Она назвала свое имя?

– Нет, – покачала Ребекка головой.

– Почему тогда думаешь, что Мия причастна к нападению? – в моем голосе отчетливо слышалось недоверие.

«Сестра не стала бы на меня нападать. К тому же она манаро! Ее волк не может быть черным», – приводила весомые доводы в защиту сестры.

– Около одиннадцати от тебя пришло сообщение: «Срочно нужно встретиться. У меня серьезные неприятности. В час на нашем месте». Я попыталась дозвониться до тебя, но никто не ответил. В итоге решила, что у тебя и правда большие проблемы, взяла мамину машину и помчалась сюда. Пришла к источнику, а тут…

Она всхлипнула, и тонкие прозрачные струйки слез потекли по ее щекам, сбегая к подбородку.

Услышанное казалось маловероятным. Многое не вязалось, поэтому я решила уточнить детали:

– Ничего не путаешь? Телефон все время был при мне.

– Так сообщение пришло не на телефон, а на мой аккаунт в соцсети. С твоей страницы, – добавила она для полноты картины.

– Ах, вот оно что… – протянула я и почувствовала, как сердце ухает куда-то вниз. – До моего ноутбука могли добраться лишь трое: папа, но он покинул дом раньше меня, Саманта… Вряд ли тетушка осмелилась заявиться к нам после вчерашнего. К тому же ей нечего делать у нас, ведь отца нет дома, а мама в клинике. Конечно, не стоит сбрасывать со счетов сиделку. Но да, у Мии больше всего шансов забраться в мой компьютер.

– Где ты его оставила? – прервал Деррен поток мыслей.

– В гостевой спальне прямо на кровати.

– И пароль был сохранен, – любимый оборотень утверждал, а не спрашивал, тем не менее я энергично кивнула. – Даже если так, не понимаю, как Мия узнала, что родители будут в Дулуте и отправят меня на поиски сестры, а я от волнения наберу тебя? К тому же вдруг ты оказалась бы далеко от Эмбаррасса и не отправилась бы к источнику? Как все сложно…

– Я хотела позвонить кому-нибудь и предупредить, но оборотень не давал даже шелохнуться, – принялась оправдываться Ребекка, хотя ее никто ни в чем не обвинял. – Он сразу подбегал, скалился, рычал… Было так страшно…

Подруга потянулась к брату. Не зная, кого лучше утешить, Форестер разрывался между мной и сестрой. Девушка цеплялась за него, словно утопающий за соломинку, и плакала навзрыд.

– Лия! – окликнул меня Деррен, когда я развернулась, желая поскорее отправиться на поиски правды.

– Будь с сестрой. Ты сейчас нужен ей гораздо больше, чем мне, – улыбнувшись сквозь силу, приложила пальцы к губам и послала ему воздушный поцелуй.

Я надеялась, память пощадит Ребекку или время сотрет из воспоминаний сегодняшний день, чтобы он не преследовал ее во снах подобно сталкеру, как это произошло со мной.

– Твои раны. Их нужно обработать, – напомнил Деррен, и в душе разлилось тепло.

Он переживал за меня, и это было так приятно!

– Позже! Они не смертельны. Дело еще не закончено… – последнюю фразу я прошептала нарочно тихо, чтобы любимый волк не расслышал ее, села в пикап и умчалась со скоростью ветра.

Многие факты указывали на Мию, но часть меня отказывалась верить в ее причастность к нападению. Сестра понимала, что произойдет, если откроется правда. И наказание – меньшая из проблем, что последует за выяснением причин и обстоятельств…

Несмотря на сомнения, я все же провела параллель между событиями шестилетней давности и теми, что произошли сегодня, и нашла немало сходств. Тогда в роли приманки выступила я, на этот раз – Ребекка. Обе беззащитные, ничего еще не смыслившие в жизни и стоявшие на пороге оборота. Неужели история повторилась и очередным сестрам вновь довелось сойтись в смертельной схватке на том же месте? Неужели мир между кланами во второй раз оказался под ударом?

Самое ужасное, я чувствовала себя виноватой, ведь если бы не мое противостояние с Мией, ничего подобного не случилось бы…

Спустя четверть часа я была уже у дома, в котором выросла мама. Ни во дворе, ни поблизости не наблюдалось ни одной машины. Осмотревшись, поднялась на крыльцо и постучала. Затем еще раз и еще… Время шло, а дверь никто не открывал. Подозрения усиливались. Вместе с ними росла решимость проверить их.

В какой-то момент раздался долгожданный щелчок, и перед глазами предстала Саманта. Мой личный враг. Я прошлась по ней с ног до головы пристальным взглядом. Ни одной царапины.

«Все-таки Мия! – с тяжелым сердцем заключила я. – Нашла с кого брать пример. С этой двуличной особы!»

Хозяйка дома последовала моему примеру: прошлась по мне напряженно-оценивающим взглядом и встревожено воскликнула:

– Лия, девочка моя, что случилось?! Тебя ограбили? Рон в курсе?

– На меня напали. Оборотень. Точь-в-точь как шесть лет назад, возле источника. Не знаешь, случайно, кто? – язвительные нотки так и выплескивались наружу.

– Откуда? – пожала она плечами.

Несмотря на череду размолвок, тетя, как всегда, была приветлива и мила со мной. Слова и тон казались доброжелательными, но нехороший блеск в глазах выдавал истинные мысли.

«Хорошо играет роль заботливой родственницы», – подумала я, в очередной раз оглядывая тетушку сканирующим взглядом, как внезапно мое внимание привлекла деталь одежды.

– Тогда почему у тебя на рукаве пятно крови?!

Я оттеснила ее с прохода и ураганом влетела в дом. В первой же комнате меня ждал сюрприз. На диване сидел… Эллиот!

«А этот что здесь забыл?! Не дом, а гадюшник!», – промелькнула мысль.

Повсюду были разбросаны окровавленные бинты: на полу, на журнальном столике. Один из них Смит держал в руках.

– Что ты здесь делаешь? – накинулась на него, едва вошла в гостиную.

– Твоя тетя попросила привезти кое-какие продукты, – оправдание было так себе. Как по мне, неправдоподобное.

Я повела носом по воздуху и учуяла запах сестры, совсем свежий. Приблизившись к папиному протеже, требовательно спросила:

– Где Мия?

– Без понятия. Мы давно не виделись, – Смит лгал и не краснел, затем вообще решил перевести на меня стрелки: – С того вечера, как я сделал тебе предложение, а ты оставила его без ответа.

– Уверена, он давно тебе известен, хоть и строишь из себя дурака. Так где Мия? – мой голос звенел от злости.

Слишком много ее скопилось во мне в последнее время.

– Сказал же: не знаю! – раздраженно бросил Эллиот, но пристального взгляда не выдержал, отвел глаза.

– Откуда столько кровавых бинтов? – я обвела рукой комнату.

– Порезался, когда открывал банку с кукурузой, в итоге устроил здесь кровавый четверг.

Смит отнял от левой ладони белую полоску ткани и продемонстрировал небольшую царапину. Судя по характеру «раны», оборотень сам нанес ее, при этом наспех, с явным проявлением жалости. И не консервным ножом, а когтем!

«Лжец!» – выпалила про себя.

Было очевидно, что он покрывал мою сестру. Зачем? Может, Мия нравилась ему или пообещала что-то взамен? И где его машина?

– Будь это правдой, Эмбаррасс уже лишился бы помощника шерифа. Во всем твоем теле не найдется столько крови, сколько ее на бинтах. Потому что ты, Эллиот, мелкая хладнокровная рыбешка! – я не подбирала слов, а говорила все, что вертелось на языке.

В доме прежнего главы манаро мне больше нечего было делать, поэтому я пулей выскочила на улицу. От этих двоих все равно ничего не добиться.

Я только села в машину и завела двигатель, как в поле зрения попал Смит. Он бежал к моему внедорожнику и отчаянно махал руками. Почувствовав недоброе, я нажала на педаль газа и поторопилась убраться подальше от этого дома. Вдруг они решили разделаться со мной вместо сестры?

Не сумев самостоятельно разобраться с делом, подключила к нему отца.

– На Ребекку напал черный волк, – выпалила единым духом, стоило ему ответить на звонок. О себе предпочла умолчать.

– На кого? – растерянно спросил папа, не понимая, о ком шла речь.

– Сестру Деррена. Где Мия?

– Без понятия. Я на работе, еще не виделся с ней сегодня. Зачем тебе она?

Я медлила с ответом, подбирала нужные слова, потом нехотя произнесла:

– Не берусь утверждать, но есть вероятность, что она как-то замешана в нападении.

Папа тихо выругался, проронил: «Скоро буду» и отключился.

К дому мы с ним подъехали почти одновременно. Там нас ждал очередной сюрприз: Трэвис в окружении троих рослых мужчин.

– Что вы все здесь забыли?! – отец, как истинный хозяин дома, защищал жилище от посягательств.

Мой странный вид не вызвал ни у кого вопросов, поскольку им было не до меня.

– И тебе, Рон, доброго дня! – роль переговорщика взял на себя служитель. – Мы по важному делу. Я хотел созвать манаро на совет, как того требует свод правил, а потом решил, что для разрешения спорного момента будет достаточно нескольких свидетелей.

– О чем ты, Трэвис? – папа настороженно поглядывал на собравшихся.

– У меня закрались подозрения, Рон, что твоя младшая дочь нарушила законы клана.

– Каким образом?

– Появилась в пещере в день почитания Маико. Тебе известно, что обычным людям запрещено посещать святые места, – служитель сохранял невозмутимое спокойствие, чего нельзя было сказать о моем отце.

Обстановка накалялась. И без того неспокойно начавшийся разговор грозил обернуться ссорой или, того хуже, потасовкой.

– Трэвис, тебе точно пора на покой, – за ехидством папа пытался скрыть охватившее его волнение. – Что ни день, то у тебя новые причуды. На празднике вы накинулись на Лию, теперь на Мию. С чего ты взял, что она обычный человек? Делать нечего?! Решил развлечься?

– На нее указала Маико. Как служитель, я не имею права игнорировать знак. Если твоя дочь на самом деле обрела волчицу, я принесу извинения и мы покинем дом. Нет – ей придется ответить. Чего ты боишься, Рон? Что мои догадки окажутся верны? – Трэвис провоцировал отца, и ему это удалось.

– Позови сестру, – раздраженно бросил мне глава манаро.

Я поднялась на второй этаж, постучала в дверь своей бывшей комнаты и, не дожидаясь позволения войти, нажала на ручку. Стоило переступить порог, замерла статуей.

– Что ты с ней сделала? – потрясенно прошептала, оглядываясь по сторонам.

Некогда светлое и просторное помещение превратилось в подземелье. Черные обои на стенах, того же цвета шторы на окнах. Даже ковер в комнате был такой темный, что напоминал чернозем под ногами. Бра на стенах в виде факелов, от которых исходил тусклый свет, и ритуальные свечи, опять-таки черные, наводили ужас.

Я закончила с осмотром комнаты и взглянула на Мию. На левой щеке алел след от чьей-то ладони. На шее – длинная царапина. Глаза были мокрыми от слез, а взгляд казался потухшим, почти пустым. На миг мне стало жаль сестру. Было очевидно, что она запуталась в собственных желаниях и чувствах, в поисках любви и тепла попала под чужое влияние, а Саманта – назвать ее тетей не поворачивался язык – бесстыдно манипулировала бедняжкой в своих целях. В итоге Мия осталась у разбитого корыта и не представляла, как быть дальше. Совета спросить теперь было не у кого. Судя по следу от пощечины, она попала в немилость к покровительнице, поэтому не видела больше выхода, впрочем, как и проблесков света в конце тоннеля. Вокруг сестры царила сплошная тьма, которая, пользуясь моментом, проникла ей в сердце, вытеснив оттуда все хорошее.

– Тебя зовет отец, – произнесла я безжизненным голосом и вышла.

Мне следовало злиться на сестру, кричать, требовать объяснений, но я испытала неописуемый ужас, пропустив через себя ее эмоции. Близняшка походила на загнанного в угол зверя, над которым охотник занес нож, и отсчитывала последние минуты жизни.

Я думала, что сестра ослушается наказа отца и не сдвинется с места, но спустя две-три минуты все же предстала перед манаро.

– Мия, – обратился к ней отец с присущей ему строгостью, – служитель утверждает, что ты нарушила законы клана своим появлением в пещере, поскольку являешься обычным человеком. Тебе необходимо развеять сомнения наших… незваных гостей, чтобы они никогда здесь больше не появлялись.

Сестра кивнула, закрыла глаза и… продемонстрировала всем острые когти. На ее лбу проступили капельки пота. Видимо, даже такая мелочь стоила ей немалых усилий.

– Довольны? Теперь прочь отсюда, – папа хотел поскорее выпроводить Трэвиса и других мужчин, выбранных служителем в качестве свидетелей.

– Нет, Рон, этого недостаточно, – возразил старец. – Она должна полностью обернуться.

В установившейся тишине все отчетливо расслышали, как сглотнула Мия. Гулко и судорожно. Она понимала, что это конец, но деваться было некуда. Мои ладони вмиг вспотели, сердце застучало в ушах, грозясь взорвать барабанные перепонки.

Сестра пугливо глянула на отца, виновато посмотрела мне в глаза и вновь смежила веки. Все замерли в ожидании.

Прошла минута, вторая… Я уже решила, что Мии не хватит сил на оборот, как раздался душераздирающий вопль, треск одежды, и посреди холла появился огромный черный волк. Тот самый, что напал на меня сегодня, и очень похожий на того, что напал на нас с мамой шесть лет назад. Но я знала, что это не так. Мия не имела к прошлому никакого отношения, хотя кое-кому очень хотелось, чтобы мы с отцом подумали именно так. Но я вспомнила! Благодаря схватке с черным волком и теперешнему обороту сестры все вспомнила…

Отец стал белее бумаги и не сводил взгляда со зверя. Я боялась, что его хватит удар.

– Ждите меня на улице, – отдал Трэвис указания приспешникам. Они ушли, и служитель продолжил: – Из уважения к тебе, Рон, я отбирал в свидетели самых туго мыслящих. Не хотел скандала. Без понятия, сообразили ли они что-нибудь, но сам ты, уверен, все понял, поэтому надеюсь, что больше никогда не увижу ее в священной пещере. Хорошего вечера!

На прощание служитель хлопнул дверью. Отец сразу пришел в себя.

– Быстро оделась и спустилась обратно, – это было сказано так громко, что я вздрогнула. – Пошевеливайся!

Пожалуй, прошла целая вечность, прежде чем Мия вновь оказалась в холле. Она мяла пальцами спортивные брюки и все время держала голову опущенной, боясь взглянуть на кого-либо из нас.

– Тебе будет дан шанс вернуться в семью после двухлетнего пребывания в лагере, если сейчас же в подробностях расскажешь про вчерашний инцидент и про нападение на ту девчонку. Как ее там? – отец посмотрел на меня в поисках помощи.

– Ребекку, – подсказала я ему.

– Нет, катись на все четыре стороны, – продолжил он с прежней злостью. – Собирай вещи и беги к своей распрекрасной тетушке, а потом вместе с ней проваливай с моих земель. Только знай: уйдешь и промолчишь, ноги твоей в этом доме больше не будет. Итак, твое решение!

– Скажу, – одними губами произнесла Мия, и ее глаза наполнились слезами.

– Не слышу! – гаркнул папа.

– Я все скажу, – голос сестры сорвался. – Это я напала сегодня… только ни на Ребекку, а на Лию.

Отец покачнулся, устало сел на лестницу и схватился руками за голову.

– Девчонку использовала в качестве приманки, знала, что Лия бездумно бросится на ее поиски. Ты не представляешь, как мило они общаются, когда думают, что их никто не видит, – продолжила меж тем Мия.

– Почему Форестеров не брала в учет? – безэмоционально уточнил папа.

– Если Деррен не встречается с моей сестрицей, то день и ночь пропадает на работе. С их родителями и правда могла выйти засада, но я позвонила утром Форестерам, представилась подругой Натали и узнала от домработницы, что хозяева уехали в Дулут и вернутся нескоро. Путь был свободен. Я взяла в гостевой комнате ноутбук Лии, написала с ее аккаунта сообщение Ребекке и отправилась к назначенному времени к источнику.

От ее слов мне стало трудно дышать. Еще сложнее было сдерживать под контролем эмоции, но я хотела услышать весь рассказ, от начала до конца, поэтому продолжила изображать из себя статую.

Папа тяжело вздохнул, в его глазах отразилась вселенская усталость.

– Чем тебе помешала сестра?

– Я… я не знаю, что на меня нашло. Вернулась домой, почувствовала запах Деррена, сознание помутилось. Голос в голове шептал, что нужно немедленно положить конец их встречам, напугать Лию, заставить ее уехать обратно в Тампу, тогда Деррен моим.

– Сама придумала план или кто-то помог? – задал папа новый план и произнес с нажимом, когда сестра ничего не ответила: – Мия!

– Саманта, – чуть слышно пробубнила Мия. – Она сказала, что Лия упадет в обморок, а потом, когда очнется, соберет вещи и навсегда покинет Эмбаррасс, если снова увидит у источника черного волка. Я правда хотела только напугать ее! – отчаянно воскликнула Мия и вмиг поникла: – Но все пошло не по плану. Лия в обморок не упала, а этот зверь… мне сложно было контролировать его во время борьбы… Он жаждал крови…

– Давно начала слышать голоса? – отец не на шутку встревожился.

– После ритуала, – ответила она ровным, лишенным эмоций голосом.

– Кто его провел?

– Не знаю, – Мия пожала плечами и опустила голову. – Какой-то африканский шаман. Меня отвезла к нему Саманта. Сама я мало что помню из того дня. Все как в тумане. Там было темно, повсюду горели свечи, на столе стояли бронзовые чаши, на полу вычерчены круги. Шаман прямо при нас отрубил курице голову, нарисовал у меня на лбу кровью какие-то знаки, а потом долго читал заклинания. Сначала ничего не происходило, потом стало больно… Ужасно больно. Казалось, кто-то невидимый ломает в теле кости, все до единой, слышала звериное рычание… Я не выдержала и провалилась в темноту. Очнулась уже в номере гостинцы, что Саманта сняла для нас. Таким образом я обрела на год способность обращаться в волка.

– Зачем тебе понадобилось проходить ритуал? – судя по тону отца, он не понимал, ради чего было принесено столько жертв.

– Я мечтала… мечтала выйти замуж за Деррена. Альфы ведь не женятся на простых девушках. А еще хотела увидеть гордость в твоих глазах, перестать быть отщепенцем в нашей семье, завести свою семью, как уже говорила…

Мое сердце сжалось в мучительном спазме при виде страданий на лице близняшки, но она заслужила наказания. При этом весьма сурового и поучительного.

– Я вот слушаю тебя и не могу поверить ни единому слову, хотя вижу, что ты говоришь правду. Не представляю даже, сколько мне понадобится времени, чтобы твой рассказ уместился в голове. В твоих поступках нет логики, им нет оправдания. Лия – твоя единственная сестра, родной человек. Ближе нее у тебя не было и никого уже не будет. Особенно после нашей с мамой смерти. Даже если ты хотела ее просто напугать, как могла так поступить с ней, зная, что она страдает от ночных кошмаров? Про Форестер я вообще молчу. Ты хоть понимаешь, что натворила, использовав ту девочку в своих целях? Она-то чем тебе помешала?!

– Я не причинила ей вреда, – всхлипывая, отозвалась сестра.

– Она дочь Дилана Форестера! Главы полукровок! Своей завистью ты подвела кланы к войне. Теперь мне придется извиняться перед ними. Дважды! За тебя и за ту… не знаю даже, как назвать ее.

– Папа, прости. Умоляю тебя, прости! – запричитала Мия.

– Мне твое «прости» вот уже где! – указал он пальцами на горло. – Я тебя предупреждал?! Предупреждал. Не понимаю одного: как ты докатилась до такой жизни? Ты имела все! Все, о чем можно мечтать в твоем возрасте. Модные вещи, драгоценности, машину. Но тебе показалось этого мало… Для начала попыталась напоить Лию настойкой сокирки и опозорить перед манаро, затем чуть не убила ее. Прямо как Саманта. Что ж за человек ты такой, Мия Миллвуд? Откуда в тебе столько злобы?

– Я не знала, что на маму напала Саманта, – принялась оправдываться сестра. – Догадалась только год назад, когда она предложила помощь с волком.

– Какая разница, когда? – взревел папа с такой силой, что задрожала входная дверь. – Ты знала, что я отчаянно ищу виновного, но промолчала.

– Ты бы тотчас вернул Лию домой, и мир снова завертелся бы вокруг нее. А мне нравилась наша жизнь, она не должна была меняться. Никогда… – приглушенным голосом продолжила она горькую исповедь. – К тому же ты день и ночь пропадал на работе, никогда не интересовался моими делами, проблемами, а тетя всегда была рядом, она единственная была рядом. Утешала, поддерживала, что бы у меня ни случилось…

– Что Саманта давала матери?

Мия пожала плечами.

– Я не спрашивала, но она заверяла, что это не опасно для ее жизни. Папа…

– Иди собирай вещи. Завтра утром отправляешься в лагерь, – безоговорочно заявил отец. – Надеюсь, он пойдет тебе на пользу.

– Простите. Пожалуйста, простите, – тихо произнесла Мия. – Я сожалею о содеянном. Правда сожалею! Давайте попробуем начать все сначала?

– Я простил тебя в прошлый раз. Мне уже тогда следовало принять меры или даже раньше, как только заметил тревожные нотки в твоем поведении, но я боялся потерять еще одну дочь на долгие годы, надеялся, что ты все поймешь и изменишься… в лучшую сторону, а не продолжишь убивать крохи доброты и всего светлого, что в тебе остались. Но я ошибся, поэтому нет! – отец был непреклонен.

Сестра постояла еще пару мгновений, с робкой надеждой глядя на папу, и, прихрамывая, пошла на второй этаж.

«Станет ли Мия когда-нибудь прежней, хотя бы ее подобием? – задавалась вопросом, провожая печальным взглядом близняшку. – Она сильно изменилась за шесть лет. Впрочем, невозможно пройти через муки, что выпали ей подчас ритуала, и не измениться».

Я поднялась к себе, обработала раны, местами достаточно глубокие, и только надела удобную домашнюю одежду, как позвонил любимый оборотень и сообщил ошеломительную новость.

– Нам нужно срочно выдвигаться. Люди Деррена задержали Саманту на полпути в аэропорт. При ней билет до Мэдисона. – поспешила поделиться информацией с отцом.

– Сбежать надумала, значит. Не получится! – прорычал он, вихрем взлетел по лестнице и гаркнул на Мию: – Даю минуту, чтобы одеться и сесть в машину!

Сестра оказалась проворнее и уже сидела на заднем сиденье внедорожника к тому моменту, как я выскочила из дома.

Нам понадобилось полчаса, чтобы добраться до упомянутого Дерреном места. Папа пулей выскочил из машины, подбежал к маминой сестре и схватил за горло.

– Что же ты, Саманта, не заглянула к нам перед отъездом? Могла бы попрощаться для приличия.

– Себе дороже. Так и знала, что эта идиотка не сдержит язык за зубами, – указала она на Мию. – Мозгов как у курицы. Сидела бы тихо, не высовываясь, получила бы все со временем. Нет, решила самодеятельностью заняться. В итоге сама погорела и меня за собой потянула. Дура, – прохрипела Саманта и обратилась к моему отцу: – Отпусти, Рон. Я опаздываю на самолет.

– Собираешься уйти от расправы? – в голосе отца появились нехорошие нотки.

– Тебе нечего мне предъявить. Я все рассчитала, – женские губы скривились в ехидной ухмылке.

– Кто сказал, что я собираюсь предъявлять тебе обвинения и передавать суду? Мне доставит большое удовольствие самому расправиться с тобой. Например, разорвать на куски. Медленно, очень медленно…

– Ты этого не сделаешь, – оторопело отозвалась Саманта, осознав, что отец не шутит. – Здесь полно свидетелей.

– Они мне не помеха. Уверен, еще и помогут, стоит только попросить, – злорадно рассмеялся папа. – Я отпущу тебя, только если ты ответишь на все мои вопросы.

– Что ты хочешь узнать, Рон? Зачем я напала на сестру? – с вызовом спросила Саманта. – Это вышло случайно. Можешь мне не верить, но я говорю правду. Даже после всего, что сестрица сделала, после всех мук, что мне пришлось вытерпеть по ее вине, я не собиралась причинять боль ни ей, ни Лии. Просто хотела заставить обернуться. Только и всего. Может, маленько потрепать, выместить обиду. Не больше.

– Зачем? – отец был в полном недоумении, впрочем, как и я.

– Оборот требует много сил. Для организма это всегда большой стресс, особенно для такого слабого, как у Кейт. Ее оборот непременно закончился бы выкидышем.

– Кейт не была беременна, – заявил папа, однако без прежней уверенности.

– Была! Она сама сказала мне об этом, когда вышла из клиники. Я так рада! Я так рада! У нас с Роном будет ребенок! Мальчик! – кривляясь, скопировала Саманта голос моей мамы. – Я не могла позволить ей родить тебе наследника. Только не тогда… Мне ведь оставалось совсем немного…

– Дальше, – потребовал отец, не желая слушать излияний черной душонки.

– Мы вернулись домой, Лии нет, – развела горе-родственница руками. – Кейт бросилась на ее поиски. Сестра могла призвать волчицу и вмиг найти пропажу, но ей нельзя было этого делать, ведь она хотела сохранить ребенка. Мы стали бродить по лесу. Тогда мне в голову пришел план – заставить Кейт обернуться. Я незаметно улизнула от нее, приняла волчий облик, нашла Лию и погнала к матери. Кейт должна была стать свидетельницей развернувшейся трагедии, иначе бы все мои труды пошли прахом. Я не предполагала, что сестра окажет сопротивление и все так печально закончится. Думала, она быстро сдастся – и дело в шляпе. В итоге мне пришлось самой сражаться за жизнь.

Папа решил не оспаривать мнение Саманты насчет маминой беременности, хотя по-прежнему считал, что она ошибается.

– К другим выкидышам ты тоже приложила руку?

– Не без этого, – произнесла тетушка с явной радостью. – Подливала ей в чай кое-какую настойку…

– Как ты могла?! Она же тебе родная! – взревел папа.

– Смеешься? – хмыкнула Саманта. – С родными так не поступают, как поступила со мной Кейт. Она отобрала у меня все: положение в клане, возможность удачно выйти замуж, родить детей. Но в первую очередь тебя, Рон. Кейт обрекла меня на вечное одиночество.

– У нее не было выбора.

– Неправда! – прокричала тетушка. – Выйди она замуж за Хизера, все было бы иначе.

Саманта действовала по принципу: не достался ты мне, не доставайся никому, даже сестре. Я уронила лицо в ладони и судорожно вдохнула. Меня накрыл ужас от того, к каким последствиям привели зависть и всего несколько слов, неудачно произнесенных мамой и неправильно истолкованных ее сестрой. Широкие мужские ладони тут же легли мне на плечи.

Я благодарно улыбнулась Деррену и снова сосредоточила все внимание на разговоре.

– Что ты давала Кейт? – продолжил меж тем отец.

– Нейролептики и кое-какие седативные препараты, – окончательно осознав свою безнаказанность, горе-родственница уже не сдерживалась в высказываниях, не подбирала щадящих слов.

Папа склонил голову и одарил Саманту уничижительным взглядом.

– Не убила тогда, решила в очередной раз попытать удачу?

– Ошибаешься. Кейт нужна была мне живой, просто ей следовало оставаться овощем. Умри она, ты бы женился на другой, что не входило в мои планы. Но милая сестренка снова надумала все испортить. Лежала себе спокойно в коме, лежала, а потом на тебе – решила выйти из нее!

– Зачем ты впутала Мию в эту историю?

– Поначалу мне было жаль ее, – пожала она плечами. – Уже после оборота Лии, за который, между прочим, она должна сказать мне спасибо, я поняла, что Мии никогда не стать оборотнем. Ведь из двух близнецов только один может обрести волка. Потом, когда Кейт начала приходить в себя, мне понадобился свой человек в твоем доме. Нужно было постоянно контролировать ситуацию. Кто, как ни Мия, идеально подходил на эту роль? Взамен пообещала помочь с оборотом. И сдержала слово! Между прочим, тоже не без личной выгоды, – ехидно рассмеялась Саманта. – Мне следовало отвести от себя подозрения.

– Какая же ты тварь! – отец буквально выплюнул эти слова.

– Все это, Рон, я сделала только ради тебя. Ты понятия не имеешь, чего мне стоило найти шамана, через какие невыносимые муки и унижения довелось пройти, чтобы хотя бы на время обрести волчицу и постараться оспорить право сестры быть твоей женой. Я готова была годами ждать, прислуживать тебе, растить твоих детей, только чтобы быть рядом. Представляешь, меня устроила бы даже роль твоей любовницы, раз уж не удалось отстоять на тебя права. И однажды ты бы сдался, – ее уверенность просто зашкаливала.

– Мы никогда не были бы вместе, Саманта, – решительно заявил отец. – Будь ты последней женщиной на земле, я предпочел бы стать монахом. Для меня нет никого лучше моей жены.

– Что ты нашел в ней? Она же дохлая неврастеничка! – накинулась на него Саманта.

– Она настоящая женщина. Милая и нежная. Со своими слабостями. Мне нравится ее хрупкость, простота и бесхитростность. При взгляде на Кейт у меня возникает желание защитить ее. Именно за это я и люблю Кейт. И тебе этого не понять, потому что ты чудовище! Бездушное мерзкое чудовище! Пошла вон!

– Рон, с ней еще этот был, – внезапно Деррен вытащил с водительского сиденья внедорожника хорошо потрепанного Смита. Его губа и бровь были разбиты, на скуле расплылся большой кровоподтек, одежда порвана. – Мои люди нашли у него нейролептики, а еще выбили признание. Оказывается, он собирался напоить ими Лию и надругаться над ней.

Я вздрогнула, когда услышала о планах Смита. Неудивительно, что люди Форестера так разукрасили помощника шерифа.

– Откуда они у него? – поинтересовался папа, ставшего мрачнее тучи.

– Саманта подкинула в качестве оплаты за извоз, – отозвался человек Деррена.

– Давай закопаем его где-нибудь по-тихому в лесу? – предложил любимый волк.

– Не будем марать руки. Потом век не отмоемся, – голос отца звучал на удивление спокойно.

– Предлагаешь отпустить, учитывая все, что они натворили? – в Деррене бушевал праведный гнев.

– Их накажет Маико. По крайней мере, я буду молиться об этом. Да и Кейт не поймет… У тебя, Саманта, могла быть семья, заботливые племянницы, любящая сестра, но ты сама отказалась от них. Поэтому умрешь одинокой и несчастной. Да еще в таком месте, где тебе никто даже чашки воды не подаст, – казалось, отец предсказывал ей будущее. – Ты, Смит, мог стать неплохим шерифом, только сам сгниешь в тюрьме из-за своих чрезмерных амбиций и болотного гнильца, что царит в твоей душонке. Теперь убирайтесь! Немедленно! И не советую когда-либо попадаться мне на глаза. В тот же миг пожалеете, что родились на свет. Уяснили?! – он снова впал в такую ярости, что щеки покрылись шерстью, а ногти превратились в острые когти.

Дважды ему повторять не пришлось. Эллиот запрыгнул в машину раньше тетушки и даже не попытался помочь ей, чем вновь продемонстрировал всем свою истинную натуру.

Я смотрела вслед удаляющемуся внедорожнику и улыбалась. С прошлым было покончено. Раз и навсегда. Меня ждало будущее. Нас ждало будущее. И непременно счастливое.

Ощутив на себе пристальный взгляд Деррена, немного помрачнела. Пришло время прощаться, а мне до дрожи в пальцах не хотелось расставаться с ним. Я помахала любимому волку на прощание, а папа… папа протянул ему руку. Сердце тотчас замерло в ожидании. Деррен крепко пожал ее, сел в машину и умчался вдаль. На моих губах заиграла улыбка. Наконец-то в отношениях дорогих сердцу мужчин произошел переломный момент.

Спустя два месяца…

Было почти девять часов, когда мы с отцом сели в машину и направились в Эмбаррасс. Навещать маму по вечерам у нас вошло в привычку с того дня, как ее положили в частную клинику. Она шла на поправку. Гораздо медленнее, чем нам хотелось бы, но динамика была налицо. Мама могла уже сидеть подолгу, шевелить пальцами рук и ног, улыбаться, ворочать головой и односложно отвечать. Известие о переезде Саманты в другой штат избавило ее от панических атак. Мы наконец-то поговорили о нападении и о том, что ему предшествовало.

А предшествовали ему разительные перемены в поведении Саманты, которые мама, конечно, заметила. Она стала бояться родную сестру, избегать с ней встреч и как можно реже общаться. Только не получалось. Тетя буквально поселилась в нашем доме, начала принижать его хозяйку и навязывать свои порядки. Ее самоуправство быстро закончилось бы, если бы мама пожаловалась мужу. Но она испытывала вину перед сестрой, поэтому пыталась разрешить конфликт тихо-мирно, не вовлекая моего отца. Только ничем хорошим это в итоге не закончилось.

Насчет Натали Форестер Саманта солгала. Мать Деррена никому не навязывалась. Женщины на самом деле подружились и довольно часто общались за спинами мужей. Моя мама, как и Натали, тоже мечтала положить конец конфликтам между кланами. Самым удивительным стало известие, что именно жена Дилана Форестера предложила маме обратиться в центр репродуктивной медицины. Так что женская солидарность оказалась превыше долгосрочных планов главы полукровок и его клятвы. Но этот секрет мне следовало сохранить в тайне даже от Деррена.

О выходках Мии мы с отцом умолчали. Боялись, что перенесенное волнение застопорит выздоровление родного человека или отбросит лечение назад. Солгали ей и о месте теперешнего пребывания Мии.

Сестра звонила отцу раз в десять дней, мне же писала письма. Довольно часто. Пожалуй, каждую неделю. Первые я не читала, складывала в стол, даже не вскрывая. Обида и злость на близняшку были на тот момент еще слишком сильными. Только после пятого письма я нашла в себе силы прочесть их и кратко ответить. Мия не жаловалась, словом ни разу не обмолвилась, как ей там живется. Излагала исключительно сухие факты и лишь в конце в двух предложениях сестра писала, что ужасно сожалеет о содеянном и просит прощения. Я игнорировала эти строки, потому что понятия не имела, сколько мне понадобится времени, чтобы вычеркнуть из памяти нападение, а тем более простить Мию. Может, год, а может, все десять…

У медали две стороны. Помимо лицевой, есть другая, обратная. Казалось, теперь, когда все плохое позади, следовало облегченно вздохнуть и радоваться жизни, но события последних двух месяцев внесли коррективы в мои отношения с Дерреном. Мы виделись довольно редко, два-три раза в неделю. Мне хотелось выть на луну от тоски и непреодолимой тяги к любимому волку, но оставить отца в полном одиночестве после случившегося не позволяла совесть. Я чувствовала, что он нуждался во мне. Как некогда в Мии… Мысли о ней не давали ему покоя ни днем, ни ночью. Несмотря на содеянное, сестра оставалась его любимой маленькой девочкой…

Мы не раз по дороге в Дулут обсуждали ее поступки. Папа тревожился о дочери, которую лично из лучших побуждений вынужден был отправить в лагерь для трудных подростков. Он желал Мии добра, а еще стремился защитить остальных членов семьи от тьмы, что заполнила ее душу. Впрочем, остался ли у отца выбор после всего, что она натворила?..

– Как думаешь, у нее есть шансы на исправление? – задавался он не единожды вопросом.

В такие минуты мне приходилось сложнее всего. Я понимала и разделяла его чувства, но не знала, что ответить. Все зависело только от Мии. Если сестра поборет зло, захватившее ее сердце и разум, она сможет вернуться к нормальной жизни и начать все с чистого листа. А на нет и суда нет…

– Папа, останови, пожалуйста, машину, – обратилась к отцу с мольбой, когда показался поворот, ведущий к дому любимого волка.

– Куда собралась на ночь глядя? – лежавшие на руле мужские руки сжались до побелевших костяшек.

– Тебе же известен ответ.

Внутри все сжалось в ожидании вердикта. Я не знала, как папа отреагирует: накричит или уступит. Моя просьба была своего рода проверкой, маленьким шажком на пути к новой жизни, которую не представляла больше без Деррена.

– Решение окончательное и бесповоротное? – хмуро спросил папа после затянувшегося молчания.

– Окончательное и бесповоротное.

– Дети, дети… – он тяжело выдохнул и покачал головой. – Как быстро вы выросли. Я даже заметить не успел. Форестер, конечно, не лучший вариант, но мне точно не о чем беспокоиться, когда он рядом с тобой. Разве что о твоем сердце.

– Деррен сбережет его, – заявила без тени сомнения.

– Надеюсь…

Отец свернул с шоссе и лично привез меня к бревенчатому дому, в окнах которого горел манящий свет, дождался, пока я взойду на крыльцо и только тогда умчался прочь. Он не стал давать наставлений, спрашивать, во сколько я вернусь. Папа понял все без слов. Он сдался. Наконец-то сдался.

Разве могло быть иначе, учитывая, сколько всего Деррен сделал для нашей семьи? К тому же отец видел, как сильно мы любили друг друга, а поступок Мии вынудил его поступиться принципами.

Я настойчиво постучала в дверь, и мое сердце забарабанило в такт кулаку.

– Лия?! Вот так сюрприз! – удивленно воскликнул мой волчонок, едва пересеклись наши взгляды. – Ты как здесь оказалась? Сбежала от Рона?

– Он сам меня привез. Не помешала?

– Мой дом – твой дом.

Деррен распахнул дверь, позволяя мне войти, расстегнул пуховик и очень медленно снял с моих плеч. Одежда с глухим стуком упала на пол, но никто не обратил на нее внимания. Мы не сводили глаз друг с друга, дрожа от предвкушения. Я хотела в очередной раз сказать Деррену, как сильно люблю его, но слова замерли на языке. В следующий миг нам было уже не до разговоров – его сильные руки сомкнулись за моей спиной, а губы слились с моими в требовательном поцелуе.

– Как я соскучился по тебе, – прошептал он с тенью боли и еще сильнее прижал меня к себе, лишь немного утолив голод.

Простых объятий и поцелуев нам было уже мало…

– Поднимемся наверх? – я пришла в ужас от собственной смелости. Стоило увидеть удивление в любимых голубых глазах, вмиг покраснела.

– Это взвешенное решение или спонтанное? Пути назад не будет, – Деррен заметно напрягся.

«Жених» боялся навлечь на себя гнев Рона Миллвуда, опасался оступиться и потерять меня навсегда. Два месяца назад именно так и случилось бы, но не сейчас… За прошедшее время многое изменилось.

– Собираешься и дальше топтаться на месте? – с вызовом спросила я, не сводя глаз с его лица.

– Пойдем.

Хозяин дома провел меня в спальню, что была в конце коридора на втором этаже. Почти всю комнату занимала просторная белая кровать, по обеим сторонам которой расположились две тумбочки того же цвета. Деррен подошел к той, что справа, и зажег прикроватную лампу. Ее тусклый свет не разогнал темноту, лишь обрисовал контуры предметов и создал в спальне чувственную атмосферу.

– Я собирался сделать это в торжественной обстановке по случаю твоего дня рождения, но, видимо, придется изменить планы. Надеюсь, ты не обидишься, если я обойдусь без громких слов и театральных эффектов и просто спрошу, – Деррен откинул подушку, достал бархатный футляр и покрутил в воздухе. – Представляешь, спал с ним почти три месяца, чуть ли не со дня нашего знакомства. Предложения я тебе еще не делал и раз мы решили пойти дальше и навсегда связать наши жизни, значит, сейчас самое время.

Деррен открыл коробочку в форме сердца. На белой атласной подушке лежали кольцо и серьги. Глядя на них, я подсознательно ухватилась за кулон, который являлся частью этого набора. Так вот, оказывается, когда он все для себя решил!

– Лия, я люблю тебя и готов доказывать свои чувства изо дня в день, до последнего вздоха. Будущее без тебя предстает передо мной в черном цвете. Пожалуйста, стань моим личным лучом света, моей женой, моей единственной… Я попросил у Рона твоей руки и получил одобрение, – быстро добавил он, словно мне могло прийти на ум отказать ему.

«Когда только успели сговориться?! До чего мужчины все-таки коварны!»

Тронутая его словами, с трудом прошептала:

– Я согласна.

– Вместе навсегда? – уточнил любимый оборотень и надел на палец золотое кольцо.

– И никак иначе…

В следующий миг Деррен снова прижал меня к себе и поцеловал. Его горячие губы и руки умело пробудили внизу живота настоящий вулкан. Страсть обрушилась на нас, будто бурный поток летнего дождя. Теперь ее ничто не сдерживало. Между нами не осталось препятствий. Мы преодолели их. Постепенно. Шаг за шагом… При поддержке Маико!