Глава 16

После субботнего вторжения к Форестерам мне пришлось временно отказаться от встреч с любимым брюнетом и ограничиться общением по видеочату. Папа и без того проявлял необыкновенную выдержку и самообладание. Зачем лишний раз провоцировать его?

Но чем дольше мы с Дерреном не виделись вживую, тем сильнее меня тянуло к нему. В минуты невыносимой тоски по своему белому волку я шла к маме и делилась с ней самым сокровенным. Мне не с кем было больше поговорить о голубоглазом оборотне. Ребекке я стеснялась многое рассказывать, а с Мией… с Мией мы давным-давно стали чужими. Хотя в детстве именно она была моей лучшей слушательницей и единственной подругой. Годы разлуки отдалили нас друг от друга, превратили в незнакомок. Проходить мимо родного человека с непроницаемым лицом и делать вид, что так и надо, было неправильно и невыносимо больно.

Три дня пролетели довольно быстро, а еще в тишине и покое. В светлое время суток я читала книги у маминой постели, просматривала список колледжей вблизи от Дулута, занималась домашними делами и… составляла план по разоблачению тети. Вечерами посвящала в детали Деррена. Но приступить к его претворению в жизнь не осмеливалась. Любимый волк запрещал мне даже думать об очередном визите к родственнице. Впрочем, я сама не испытывала желания наведываться к ней после инцидента с отваром из сон-травы. В итоге ничего не оставалось, кроме как ждать подходящего момента. Вот только тетушка отчего-то не спешила ехать к нам в гости, точно что-то почувствовала…

Среда ничем не отличалась от вторника. Я сидела в кресле с книгой в руках, читала любовный роман, как внезапно в груди заколотилось сердце. Часто и надрывно, буквально ударяясь о ребра. Горло перехватил спазм, как если бы кто-то сдавил его рукой и начал душить. Неожиданно накатила волна страха и холода, покрывая каждый дюйм кожи мелкими капельками пота.

Несмотря на ужасное состояние, я отчетливо осознавала, что это не мои чувства. Тогда чьи? Папа и Деррен на работе, Ребекка в школе… Мама!

Я пулей влетела в родительскую спальню. У медицинской кровати стояли Мия и опиравшаяся на костыли тетя Саманта. Мама часто дышала. Ее грудь поднималась с такой скоростью, что легкие вряд ли успевали наполняться кислородом. Худые руки дрожали, лицо заметно побледнело. У мамы случилась паническая атака, которую вызвал у нее кто-то из этих двоих.

– Что происходит? – требовательно спросила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не накинуться на сестру и нашу родственницу и не вытолкать их отсюда в плечи.

– Ничего, – тетя сохраняла невозмутимое спокойствие. В отличие от нее, Мия заметно дергалась. Ее взгляд метался по комнате и не мог на чем-либо даже задержаться, не говоря о том, чтобы остановиться. – Пришла проведать Кейт. Я ведь давно не была у вас, восстанавливалась после анафилактического шока, – полетел камень в мой огород. – А ты чего такая агрессивная? Накинулась на нас с Мией, точно бешеная собака, сорвавшаяся с цепи. Мне нельзя уже родную сестру, что ли, проведать?

Лицо тети Саманты сморщилось, нижняя губа задрожала, на глазах выступили слезы. Роль обиженной родственницы давалась ей неплохо, но меня не проведешь. Разыгрывая спектакль, мамина сестра хотела вызвать угрызения совести у нерадивой племянницы, а заодно утаить что-то важное.

Я повела носом по воздуху и ощутила тонкий запах лекарств, не свойственный родительской спальне. Сама собой в голове сложилась мозаика: паническая атака матери, новые медикаменты, и тогда страх еще сильнее сковал сердце толстыми цепями.

«Только бы они не успели навредить ей!» – пронеслась кометой паническая мысль.

– Я посижу с мамой, – произнесла безоговорочным тоном, намереваясь поскорее выпроводить прочь нежеланных визитеров. Ни тетя, ни сестра не сдвинулись с места. Тогда мне пришлось буквально приказать им: – Идите! Ей нехорошо! Не видите, что ли?

– Пойдем, Мия, – сердито бросила родственница и направилась к выходу. – Отвези меня домой. Ноги моей здесь больше не будет!

Новая «Тойота» Мии выехала со двора, и я сразу набрала отца. Его телефон разразился едва слышимой трелью откуда-то снизу.

– Ох, папа, как некстати…

Можно было позвонить Эллиоту, но в голову пришла идея получше.

– Тише, мама, тише. Тебя никто больше не обидит. Даю слово, – шептала я, поглаживая ее по волосам левой рукой, правой тем временем искала в мобильнике нужный номер. Едва в динамике прозвучал волнующий сердце голос, выпалила скороговоркой: – Деррен, мне нужна помощь! И как можно скорее!

* * *

Отец вернулся домой поздно, около семи вечера. Не успел раздеться, как следом в прихожую вошла Мия. Складывалось впечатление, что она караулила его где-то поблизости, поскольку боялась оказаться со мной один на один.

– Лия, что случилось? – с порога спросил папа, заметив мое заплаканное лицо.

Наревелась я и правда вволю, но когда уже миновала опасность и спало напряжение.

– Мама… – глубокий вдох. – Ей стало хуже. Ты не отвечал, я не знала, что делать, поэтому позвонила в службу экстренной помощи. Ее забрали в больницу.

– Какую? – отец не на шутку встревожился.

– Сент-Луиса.

Он тут же схватил ключи от машины и бросился к двери.

– Подожди меня! – прокричала ему и рванула следом.

Папа отреагировал именно так, как я предполагала. Мия тоже оправдала ожидания – она не вызвалась поехать с нами и продолжила стоять истуканом в прихожей. Все шло по плану… Тем не менее сестра не осталась равнодушной к новостям и заметно побледнела, услышав, что мама попала в больницу. Только был ли это испуг за родного человека?

В салоне прочно обосновалась тишина. Отец усердно вглядывался в темноту и раз за разом нервно проводил пятерней по волосам. Я предпочла бы и дальше сохранять молчание, если бы внедорожник не приближался к первому пункту назначения, о котором отца еще следовало поставить в известность.

– Нам нужно заехать на заправку, – осмелилась произнести, когда в поле зрения попался нужный указатель.

– В баке полно бензина. До Дулута дотянем. Заправимся на обратном пути, – раздраженно проговорил отец и обеими руками вцепился в руль.

Папе не терпелось поскорее добраться до больницы, переговорить с лечащим врачом, но имелась проблема: его жена была вовсе не там, где я сказала.

– Мама в частной клинике имени Бенедикта.

Я внутренне сжалась, догадываясь, какая реакция последует у него за признанием.

Папа резко сбавил скорость, припарковался на обочине и прокричал:

– Где?!

Отец впал в ярость. Я испугалась, правда, быстро взяла себя в руки и как можно спокойнее произнесла:

– Понимаю и разделяю твои чувства. Да, я солгала! Но так было нужно.

– Лия, что происходит? – в его голосе звучала тревога.

– Мы все объясним. Наберись, пожалуйста, терпения и заверни на заправку.

– Мы? – широкие брови отца взлетели вверх от удивления.

– Я и Деррен. Ты мне не доверяешь? – надавила на жалость.

– Тебе – да, а тому недоно… полукровке – нет, – ледяным тоном проговорил он и завел двигатель.

Внедорожник снова влился в поток машин и вскоре съехал с оживленной дороги на автозаправку. Деррен ожидал нас внутри, в дальнем конце небольшого уютного кафе. Он поднялся из-за столика и протянул руку моему отцу, как только мы подошли.

– Добрый вечер, мистер Миллвуд!

Папа проигнорировал приветствие, чем усложнил и без того напряженную обстановку.

Любимый оборотень сделал вид, что его не задело поведение главы манаро, предложил нам присесть, раскрыл пухлую пластиковую папку и разложил перед моим отцом снимки, которые тот видел тысячу раз. Затем последовал долгий и подробный рассказ Деррена о том, почему он считает Саманту Лонаган виновной в нападении на меня и Кейт Миллвуд.

К моему удивлению, папа ни разу не перебил его, слушал крайне внимательно. Видимо, что-то новое все-таки узнал от моего «жениха». Как только Деррен замолчал, ситуацию в руки взяла я. Рассказала отцу о последнем разговоре с Трэвисом, тайных занятиях с мамой, ее медленном выздоровлении и нашем невербальном языке общения. Закончила длинный монолог на печальной ноте – поведала об утреннем инциденте и подозрениях насчет Мии, объяснила, что солгать в ее присутствии меня вынудил страх за маму. Впрочем, именно он и заставил меня действовать после ухода близняшки и вероломной родственницы.

Папе понадобилось около пяти минут, чтобы переварить услышанное. Тем временем как я молча пила с Дерреном зеленый чай, он перебирал разбросанные по столу фотографии, некоторые из них подносил к лицу и долго потом разглядывал.

– Ты должна была мне все рассказать. Не сейчас, а гораздо раньше, – в какой-то момент произнес отец с упреком.

Я вздрогнула от неожиданности и едва не расплескала чай.

– Мама просила никому ничего не говорить. Возможно, боялась тетю Саманту. Осмелюсь предположить, что она начала пичкать ее лекарствами, как только заметила первые признаки выздоровления.

– Каким образом? Поила или делала уколы? – отец нервно постукивал указательным пальцем по столу.

Его губы были сжаты в тонкую линию, левый глаз заметно подергивался. Папа с трудом сдерживал ярость.

Деррен перевел взгляд с меня на главу манаро и подключился к разговору:

– Сложно сказать точно. Как бы то ни было все необходимые анализы уже взяты. Через два-три дня будут готовы результаты.

– Вы понимаете, что мне нечего ей предъявить? – в голосе отца слышалось отчаяние. – Даже если Кейт придет в себя и заговорит, что маловероятно, ее показания не примут в суде, сочтут за галлюцинации. Заключение патологоанатома к делу не прикрепишь. Признаемся, что мы оборотни? Тогда точно в клинику для душевнобольных упекут. Твои обвинения, Лия, ничем не обоснованы. Ты не видела, чтобы Саманта держала в руках шприц или пыталась влить Кейт что-то в рот. Анализы тоже ничего не докажут. Она скинет вину на сиделку. Неужели эта… эта… сухой выйдет из воды? И ради чего все?! – папа значительно повысил тон.

Люди начали оборачиваться на нас, и я накрыла его руку ладонью.

– У меня есть предположение… – задумчиво протянул Деррен.

– Говори! – требовательно произнес мой родитель.

– Думаю, Саманте удалось каким-то образом стать оборотнем, и тогда она решила занять место, которое принадлежало ей по праву: стать вашей женой. Видимо, что-то пошло не по плану, – мой «жених» не осторожничал в выражениях.

– Бред, – щеки отца покрылись красными пятнами.

Я бы промолчала на месте Форестера, но он не собирался прогибаться под Рона Миллвуда:

– Согласен. Тем не менее такой случай описан в летописях манаро. Возможно, она усмотрела для себя шанс в той давней истории.

– Саманта проявляла когда-то знаки внимания, но это было очень давно. Еще до рождения детей… Как тебе удалось поместить Кейт в клинику имени Бенедикта? Туда очередь на месяц вперед расписана, – папа сменил тему, чем немало меня удивил. Уступать не в его стиле.

– Главврач – старый знакомый моего отца. Вам не о чем волноваться. В целях безопасности ваша жена находится там под вымышленным именем. Я сбросил его сообщением Лии на телефон. Также к ней приставлена охрана. Никто, кроме лечащего врача, пары медсестер, лично вас и Лии не может войти к ней в палату. Ни я, ни мой отец, ни кто-либо еще.

– Я хочу ее увидеть. И как можно скорее! – требовательно проговорил папа.

– Понимаю. Вас уже ждут в клинике.

– Спасибо! – отец не протянул руку Форестеру на прощание, однако его благодарность стала для меня полной неожиданностью.

– Не стоит. Окажись вы на моем месте, сделали бы то же самое.

Папа еле заметно кивнул, перевел многозначительный взгляд с Деррена на меня, взял папку, в которую к тому моменту собрал все снимки, и направился к выходу. Он ни разу не обернулся, не поторопил меня. Я слегка опешила, когда поняла, что отец дал нам возможность попрощаться.

Дверь хлопнула, и грозный родитель скрылся из виду. «Жених» подошел ко мне вплотную и запечатлел на губах короткий поцелуй.

– Беги. Рон и так на удивление добр сегодня, – прошептал он, отстранившись.

Я приподнялась на носочки, поцеловала своего волчонка в щеку и помчалась на стоянку. Папа и Деррен впервые проявили друг к другу непомерное понимание и взаимоуважение. Может, это знак?

В салоне не ощущалось прежнего напряжения. Отец сидел с задумчивым видом и постукивал по рулю большими пальцами рук.

– Должен признать, Форестер проделал немалую работу. Потратился тоже, очевидно, прилично. Напористый парень. Но не наглый. Еще и умный, как оказалось, – произнес он, стоило мне опуститься на пассажирское сиденье.

«У меня не слуховые галлюцинации, случайно? Папа хвалит Деррена?! Быть урагану!»

Я подобрала отвисшую от удивления челюсть и выступила в защиту любимого волка:

– Не за красивые же глаза он занимает пост вице-президента компании.

– Из него выйдет неплохой альфа, – продолжил папа, как будто не расслышал моих слов.

– Он может стать хорошим главой сразу двух кланов, – ляпнула я и поразилась сама себе.

Откуда во мне появилось вдруг столько решительности? Явно от Деррена!

– Об этом не может быть и речи! Твой дед в гробу перевернется. И представь, какие волнения начнутся среди манаро.

– Недовольные властью найдутся всегда. К тому же не обязательно проводить слияние резко, после свадьбы. Лучше постепенно, год за годом. Ты продолжишь какое-то время управлять манаро, а Дилан Форестер – своим кланом. Просто нужно будет найти компромисс. Папа, я люблю Деррена. Понимаю, тебе трудно это понять, еще более сложно принять. Только факт остается фактом. Я правда пыталась заглушить в себе чувства, но у меня ничего не вышло.

– Дочка… – недовольно покачал он головой.

– Я не говорю, что уже завтра собираюсь за него замуж. Возможно, сначала получу образование, найду работу. Присмотрись к нему, пожалуйста. Дай и ему шанс. В отличие от Эллиота, Деррену нужна я, а не твои деньги и должность главы клана. Он меня любит! Или ты не заметил?

– Не слепой, – буркнул папа. – Видел, как он с тебя глаз не сводил. Лия, будь ты младшей дочерью, так уж и быть, я дал бы согласие…

– Тогда я с радостью передам свои права и обязанности Мии.

Стоило мне упомянуть имя близняшки, как отец переменился в лице, завел двигатель и вырулил машину на оживленную дорогу.

– Ты же знаешь, что это противоречит законам клана. До сих пор не верю, что она пособничает Саманте в грязных делишках. Может, ты ошибаешься? Вдруг Мия ни сном ни духом? Наверняка эта стерва говорила твоей сестре, что дает Кейт витамины или еще какие-нибудь чудодейственные препараты, а та ей наивно верила.

– Мие не пятнадцать, – с нажимом произнесла я. – Она не могла не замечать, что происходило с мамой в такие минуты.

– Ты права. Сегодня же поговорю с ней! – отец был настроен решительно.

– И что потом?

– Если ее причастность подтвердится, отправлю на пару лет в лагерь для трудных подростков. Другого выхода нет. Но я продолжу верить в лучшее. До выяснения обстоятельств…

Остаток пути я рассказывала папе о невербальном языке общения, с помощью которого разговаривала порой с мамой, советовала, как лучше задавать вопросы, чтобы ей проще было отвечать.

Из больничной палаты отец вернулся другим человеком. Его глаза блестели, с губ не сходила улыбка. Я заглянула к маме лишь на минутку, убедилась, что с ней все в порядке, и оставила их наедине, поэтому вскочила со стула подобно взведенной пружине и взволнованно произнесла:

– Вам удалось пообщаться?

– Немного, – папа смахнул слезы.

– Какие прогнозы дают врачи?

– Пока никаких. Еще пару дней они будут проводить обследование, потом на нее взглянет тот самый чудо-доктор, что приезжает на конференцию. Представляешь, Форестер уже и об этом позаботился. Шустрый какой. Шансы на полное восстановление у Кейт есть. И немаленькие!

Переполняемый счастьем, папа внезапно подхватил меня на руки и немного покружил. Среди множества черных полос наконец-то показались белые.

Неужели все плохое позади? Верилось с трудом, ведь оставался нерешенным вопрос с Мией и тетей. По-прежнему было непонятно, как последней удалось примерить на себя шкуру волка и ради чего мамина сестра пошла на преступление. Если это, конечно, она. Главное, самому слабому и уязвимому члену семьи теперь ничего не угрожало. В частной клинике мама получит необходимый уход, лечение и, следовательно, возможность полностью поправиться.

Мы вернулись в Эмбаррасс в начале двенадцатого. В окнах дома горел свет, но «Тойоты» Мии не было ни возле гаража, ни на подъездной дороге. Складывалась впечатление, что она сбежала.

Схожая мысль закралась в голову не мне одной. Заглушив двигатель, папа достал из кармана джинсов телефон и набрал сестру:

– Ты где?! Чтобы утром была дома! – он так гаркнул, что у меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло. На этом их разговор закончился. Отец убрал мобильник и продолжил: – У тети она, видите ли. Плохо себя чувствует. Ничего, от ответа ей все равно не уйти. Как бы ни старалась.

– Вдруг сбежит? – предположила я.

– Как сбежит, так и обратно прибежит! Сегодня же все карточки заблокирую. Никуда завтра не собираешься?

Резкая смена темы разговора на миг выбила почву из-под ног.

– А нужно?

Папа вышел из внедорожника и направился к крыльцу. Я устало поплелась следом.

– Было бы неплохо, – бросил он, не оборачиваясь.

– В таком случае навещу Трэвиса.