Глава 15

Несмотря на нерадостные события прошедшего дня, я проснулась в прекрасном настроении. Слова любви, произнесенные Дерреном в порыве отчаяния, крутились в голове подобно заклинившей пластинке. Глупая улыбка не сходила с губ, в груди приятно трепетало сердце. Я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой. И все потому, что больше не ощущала внутри разлада.

После долгих размышлений я пришла к выводу, что «жених» был прав. Расскажи он обо всем неделей раньше, ничем хорошим это не закончилось бы. Я без раздумий поставила бы точку на наших встречах, о чем позже не раз пожалела бы. И что удивительного в том, что Дилан толкал сына в объятия Мии? Ничего. Мой отец тоже постоянно навязывал мне прилипчивого Эллиота. Да и сестра мало на жертву похожа. Она сама не прочь была заполучить в мужья голубоглазого красавца.

А Деррен… Деррен не единожды ставил мои интересы выше своих, проявлял заботу и внимание еще в то время, когда считал меня неспособной к обороту. Даже с отцом вступил в спор. Так что о небольшом конфликте следовало позабыть раз и навсегда. Только почему из головы не выходила мысль, что тетушка намеренно обронила ядовитые фразы?

«По возвращении от Трэвиса непременно позвоню ему», – подумала я и взяла в руки телефон. Имелось одно сообщение. После его прочтения улыбка стала гораздо шире. Деррен нашел-таки лазейку, чтобы напомнить о себе. Раз табу распространялось лишь на звонки, он отправил мне пожелание доброго утра. До чего коварен! Разве можно на него долго злиться, когда он такой милый?

Предавшись еще немного мечтаниям, выбралась из теплой постели, оделась и спустилась на кухню, где хозяйничала Мия. К моему облегчению, вскоре к нам присоединился папа, необычайно бодрый и веселый.

– Всем доброе утро! У меня для вас есть новость. Лия! – неожиданно воскликнул он и поморщился, словно учуял протухшее яйцо. – Я начинаю думать, что ты пишешь тайком научно-исследовательскую работу на тему «Как перевоспитать отца». И не надейся! Ничего не выйдет. Вместо воспитательных мер ограничусь пока освежителем воздуха, но не советую долго испытывать мое терпение.

– Мы все во внимании, – напомнила я отцу, не ощущая угрызений совести.

Возможно, все из-за шутливого тона и отсутствия порицательных ноток в голосе или чувства необычайной легкости на сердце.

Папа недовольно покачал головой, махнул рукой и продолжил:

– Вчера я прочел в газете, что на следующей неделе в Дулуте состоится международная конференция врачей. На нее прибудет важный гость, специализирующийся на бодрствующей коме. У его пациентов высокий процент выздоровления. Медикаментозное лечение проводится одновременно с физиотерапевтическими процедурами: различными массажами и электрофорезами. Планирую уговорить его провести полное обследование нашей мамы. Как смотрите на это?

– Отличная новость! Давно пора! – на радостях выпалила я и, спохватившись, быстро исправилась: – Я пыталась сказать, что надо цепляться за малейшую возможность.

– Мия? – спросил папа, когда не услышал от нее ни слова.

Сестра недовольно скривилась, словно новость пришлась ей не по душе.

– За прошедшие годы было столько всего предпринято, и все зря. Стоит ли вновь тешить себя пустыми надеждами?

Мы с отцом озадаченно переглянулись. Неужели близняшка не хотела, чтобы мама снова улыбнулась, обняла и прижала нас к своей груди? Внутри всколыхнулась волна злости.

– И дальше будем пробовать, пока мама не выздоровеет, – произнесла я, с трудом сдерживая негодование. – У нас все получится, вот увидите!

– Да, конечно. Вы правы, – пошла сестра на попятную. – Просто я боюсь в очередной раз услышать неутешительный вердикт.

– Я тоже боюсь, Мия. Но ради вашей мамы готов проходить эти испытания каждый день. Мне очень ее не хватает… – в глазах отца блеснули слезы.

На этом тема обследования была закрыта. Я приготовила всем по чашке травяного чая, и мы приступили к завтраку, который прошел в полном молчании. Все были погружены в размышления. Без понятия, кто о чем думал, а я искала подходящие слова, чтобы предупредить отца о поездке к служителю. Вряд ли он обрадуется новости, тем не менее я намеревалась отстоять принятое решение.

Сестра покинула кухню, и я немного дерзко проговорила:

– Хочу проведать сегодня Трэвиса. Одна, – добавила, как только на лице отца появилось недовольство. – Мне очень нужно. Правда.

– Никак не успокоишься? – спросил он после затянувшейся паузы и начал постукивать пальцем по столу, глядя в опустевшую чашку.

– На полпути не отступают.

Я обняла папу со спины, поцеловала в щеку и убежала собираться.

Спустя считаные минуты пикап стремительно уносил меня подальше от родительского дома. Чем выше машина поднималась в горы, тем хуже ловило радио. Вскоре помехи начали занимать большую часть эфира. Я выключила его, и в голову сразу же полезли непрошенные мысли. Отчего-то вспомнился подслушанный разговор тети и Мии. Сестре она предлагала набраться терпения, мне – поскорее перестать встречаться с Дерреном. На чьей стороне тетя? С кем из нас она только притворяется доброй, а с кем честна?

За раздумьями не заметила, как добралась до старца. Захватив впопыхах собранный для него пакет выбралась из машины.

– Проходи, Лия, – любезно произнес Трэвис, едва открыл дверь.

Произошло это не так скоро, как хотелось бы. Пришлось немного померзнуть и поплясать на крыльце. Видимо, простуда отнимала последние силы у немолодого служителя.

– Простите, что нагрянула внезапно…

– Все в порядке. Деррен еще ранним утром предупредил меня о твоем визите. Заодно поинтересовался, почему не сработал отвар. Скажу сразу, что ничего я не напутал и сбор не старый. Если человек способен к обороту, то есть один из нас, он бы превратился в зверя под воздействием отвара, – говорил старец по пути в гостиную. – Сон-трава – средство, перенятое у людей. Еще в средневековье они научились вычислять с ее помощью подобных нам существ. Я так понимаю, желание заставить кого-то обернуться связано с нападением.

– Да, – моя щека задергалась в нервном тике.

– Напои вы отваром хоть всех манаро и полукровок, вряд ли добились бы желаемого. Ваша беда, Лия, заключается в том, что вы смотрите не вглубь проблемы, а ищете ответ на поверхности. Ты читала хоть раз художественные книги, в которых человек после укуса ликана или вервольфа превращается в оборотня? – служитель медленно опустился в любимое кресло.

– Конечно, – озадаченно отозвалась я, не понимая, к чему он клонит.

– Если верить многочисленным статьям в интернете… Да-да, несмотря на возраст, я умею пользоваться компьютером, – заметив мое удивление, Трэвис на миг отошел от темы. – Оказывается, это один из самых действенных методов для обретения человеком зверя и занимает лидирующую позицию в довольно внушительном списке. Второй способ предлагает найти колдунью и пройти обряд проклятия под названием «Лакаония». Третий требует нанести на тело специальное снадобье. Состав его, должен заметить, просто ужасен. Следующий метод заключается в прохождении ритуала с участием африканских шаманов.

– На что вы намекаете? – я взволнованно поерзала на диване.

– Это все, Лия, может показаться вымыслом. Только нельзя забывать, что в каждой сказке есть доля правды. Вот мы посмеялись над какой-то там мазью, а согласно летописям, в шестнадцатом веке обычный путешественник, проезжавший через небольшой французский городок, подвергся нападению волка. Мужчине удалось отбиться мечом от зверя, который позже ко всеобщему удивлению превратился в человека. Раны оказались серьезными. Перевертыш умер, но перед смертью успел рассказать, что оборотнем стал благодаря купленной у колдуна мази.

– Разве такое возможно? – я озадаченно уставилась на старца.

«Может, у него жар?» – пронеслась тревожная мысль.

– Кому-то и твое существование кажется нереальным, – усмехнулся служитель и откинулся на спинку кресла. – Впрочем, теперь люди верят во что угодно: в существование призраков, НЛО, вампиров и прочей нежити. Научились предсказывать будущее, покорили космос… – Трэвис тяжело вздохнул, пригубил из фарфоровой чашки, судя по запаху, ромашкового чая и продолжил: – Рожденный ползать летать не может, но стремится к этому на протяжении жизни. Людей вечно притягивает все необъяснимое. Они искали и через тысячу лет так же будут искать способ наделить тело силой, продлить как можно дольше свое существование… Я свожу все к тому, дитя, что сон-трава не подействует на того, кто стал оборотнем не по своей природе, а по прихоти. Ему не нужно принимать настойку живокости, чтобы скрыть зверя. Он не поклоняется Маико, поскольку не считает ее покровительницей. По сути, он не оборотень, а лишь его подобие, горемыка, примеривший на себя шкуру волка.

– Получается, мне нужно искать простого человека? Ни полукровку, ни манаро, а простого человека? – с замиранием сердца спросила я, комкая пальцами ручку от пакета, стоявшего у моих ног.

– Верно.

Гостиная на несколько мгновений погрузилась в тишину. Я прокрутила в памяти новые сведения и пришла к выводу, что Деррен прав. Тетю Саманту рано было списывать со счетов. Вдруг ей удалось удивительным образом «примерить на себя шкуру волка»? Но если это так, задача по разоблачению родственницы сильно усложнялась.

– Как вывести его тогда на чистую воду?

– Трудный вопрос, – старец взялся потирать подбородок. – Подозреваемый у тебя, насколько я понял, есть. Для начала присмотрись к нему, к его образу жизни. Оборот у обычных людей проходит в неимоверных муках, оставляет неизгладимый след в душе и в дальнейшей судьбе. Ведь чтобы превратиться в зверя, человеку нужно впустить его в себя, вытеснить изнутри все светлое, позволить тьме проникнуть в сердце, самому стать хищником. Твое появление уже должно было пошатнуть в нем чашу весов душевного равновесия. Любые разговоры о нападении усилят нервозность. Но будь осторожна, Лия. Если зверя загнать в угол, он непременно нападет. Первым.

– Хотите сказать, что на меня планируется покушение? – еле слышно спросила у старца, ощущая, как от лица отливает кровь.

– Я не силен в предсказаниях, но с уверенностью могу сказать, что враг наблюдает за тобой в оба глаза и держит руку на пульсе, поэтому советую либо оставить опасную затею и позволить разобраться во всем старшим, либо быть начеку и почаще находиться в окружении Рона и Деррена. Ты будешь за ними как за каменной стеной. Надеюсь, твой отец сдастся в скором времени. По крайней мере, я приложу к этому все усилия.

Упоминание служителем имени Форестера-младшего вынудило меня задать новый вопрос:

– О чем вы вчера разговаривали с Дерреном наедине? Он выглядел отрешенным, когда я вошла в гостиную.

– Раз приехала одна, значит, уже знаешь, что его отец изо всех сил пытается объединить кланы, – это было утверждение, тем не менее я кивнула. – Сам я из манаро, однако не вижу в желании Дилана ничего плохого. Многим порядком надоели конфликты. И пусть Рон не хочет замечать очевидного, наш клан нуждается в переменах. В любом случае следует уважать интересы обеих сторон. Опять я отошел от темы. Сейчас снова забуду задать важный вопрос, – с тяжелым вздохом протянул служитель. – Есть существенное условие, без которого вряд ли состоялось бы ваше обручение. Я намеренно не упомянул о нем при Роне. Подумал, твой отец придет в ярость и не увидит в произошедшем знака свыше, стоит мне только заикнуться.

– Что за условие? – мой голос вмиг сел.

– Еще два века назад непризнанные влюбленные в преддверии дня почитания Маико нередко обменивались подарками, чтобы доказать богине серьезность своих намерений. Они верили, что тогда возрастает шанс получить покровительство богини.

– Мы ничего не дарили друг другу, разве что… – я подсознательно ухватилась за драгоценность на шее. Неужели Ребекка обманула меня?

– Деррен ответил точно так же, когда я спросил, не приложил ли он или кто-то из Форестеров руку к вашей связи, – служитель развел руками. – Подумал, вдруг они прознали про легенду. Но нет, о легенде Деррен услышал вчера впервые, подарков не дарил, за исключением лилии. Но не отнекивался, что принимал активное участие в приобретении этой вещицы, – хозяин дома кивком указал на кулон. – Возил сестру в магазин, помогал с выбором, держал подарок в руках, думая о тебе. Видимо, часть его энергии в тот момент и передалась украшению. А для Маико этого оказалось более чем достаточно, учитывая ваши взаимные чувства. Выходит, все произошло по чистой случайности, – после этой фразы с моей души словно камень свалился. И когда только успел лечь?.. – Я мог промолчать, Лия. Сделать вид, что в силу возраста забыл о беседе с Форестером-младшим, но специально рассказал тебе о ней. Не нужно впредь искать подвоха в действиях Деррена, а тем более не стоит сомневаться в его чувствах. Бедный мальчик сильно переживал из-за недосказанности, даже спрашивал совета, как быть.

Легкая улыбка заиграла на моих губах, сердце пустилось в пляс от счастья. Трэвис лишний раз доказал, насколько глупо было обижаться на Деррена, устраивать нелепую ссору, бросаться обидными фразами. Захотелось немедленно позвонить любимому оборотню, сказать, как сильно соскучилась по нему. Так и сделаю! Но позже. Сначала нужно позаботиться о служителе.

– Вы не против, если я немного похозяйничаю у вас?

– Против? – захохотал он. – Я буду только рад, если кто-то сварит мне хотя бы супа.

На том и решили. Старец отправился в спальню отдыхать, а я тем временем развела по дому бурную деятельность: отдраила кухню, вымыла полы, сварила суп, потушила фасоль с мясом и испекла пирог.

Закончив, заглянула к Трэвису, чтобы предупредить об отъезде.

– Спасибо, дитя, что не оставила старика в трудный час, – голос служителя пресекся от переполнявшей его благодарности.

Я пообещала ему заглянуть на днях, попрощалась, села в пикап, достала из рюкзака телефон и набрала Ребекку.

– Привет! – взволнованно произнесла я, услышав ее «алло».

– Лия! – воскликнула она с искренней радостью. – Я ужасно по тебе соскучилась. Нам обязательно нужно куда-нибудь выбраться на днях. Как тебе моя идея?

– Превосходная. Так и поступим. Ребекка, я звоню по делу. Не знаешь, где Деррен?

– У нас. Заперся с отцом в кабинете. Они даже в субботу не перестают работать. Между прочим, Деррен сегодня какой-то странный. Такое впечатление, что он чем-то расстроен. Вы поругались? – ее прямота порой обескураживала.

– Немного. Вы никуда не собираетесь в ближайшее время?

– Если хочешь устроить моему брату сюрприз, считай, дом уже ваш. Попрошу родителей свозить меня в Дулут. Сначала пройдемся по магазинам, потом затяну их в кафе. Уверена, этого времени хватит, чтобы обо всем спокойно поговорить. Через сколько будешь?

– Где-то через час.

– По рукам! И… удачного вам примирения, – Ребекка захихикала, посоветовала мне заходить без стука и отключилась.

В начале четвертого я припарковала пикап за серебристым внедорожником у дома Дилана Форестера. Других машин в поле зрения не попадалось. В коттедже никого, кроме моего «жениха», не было, даже домработницы. Я узнала об этом от Ребекки, заботливо приславшей короткое сообщение: «Путь свободен».

В доме стояла звенящая тишина. Раздевшись, я поднялась на второй этаж, плавно нажала на дверную ручку и шагнула через порог.

Деррен лежал на кровати в одних джинсах. Руки за головой, ноги скрещены, глаза закрыты. Он явно дремал. Я тихонько пересекла комнату, опустилась рядом с ним на постель и провела пальцем по глубокой складке, залегшей на лбу. Даже во сне брюнета что-то беспокоило. Его черные ресницы дрогнули, и наши взгляды встретились.

– Лия? – потрясенно протянул он, не веря своим глазам.

Я попыталась произнести заготовленную речь, но не вымолвила ни слова. Они застряли в горле плотным комом.

Осознав, что это не сон, хозяин комнаты резко сел на кровати, посмотрел по сторонам и снова сосредоточил все внимание на мне.

– Как ты здесь оказалась?

– Вошла с разрешения Ребекки, – выдавила из себя, сделала глубокий вдох и виновато проговорила: – Деррен, прости. Я не хотела говорить тех обидных фраз. Не знаю, как они вырвались…

– Тсс, – перебил он меня и приложил палец к моим губам. – Давай забудем о вчерашнем вечере? Сотрем его из памяти. Ты здесь, рядом со мной. И это главное.

Казалось, с сердца свалились тяжелые цепи, глаза защипало от набежавших слез.

Я кивнула и благодарно улыбнулась любимому оборотню и еле слышно прошептала:

– Больше никаких секретов и никаких ссор?

– Ни при каких обстоятельствах, – твердо сказал он и нежно провел рукой по моей щеке.

– Не представляешь, сколько раз мне хотелось прикоснуться к тебе. Просто так, самой… – призналась я и положила ладони ему на грудь.

Очертив правой рукой татуировку волка, коснулась пальцами сосков, погладила живот и посмотрела на Деррена. В его голубых глазах застыло удивление. Он не ожидал от меня подобной прямоты и раскованности. Решив еще больше поразить, толкнула «жениха» в грудь, заставляя упасть на подушки, и замерла, впитывая взглядом каждую линию его совершенного, позолоченного солнцем тела. Он был прекрасен. Наверное, в древности ему позавидовали бы даже греческие боги.

Может, самое время признаться? Чтобы и у Деррена не осталось сомнений на мой счет?

– Я люблю тебя, – немного боязливо прошептала и закусила губу.

Сердце перестало биться в груди в ожидании ответа, будто боялось, что за его стуком я не услышу ни звука.

Прошло мгновение. Еще мгновение… Наконец мой волк произнес:

– Я тебя больше.

Деррен взял меня за руку и потянул на себя. Не испытывая ни капли робости или неуверенности, я упала ему на грудь и позволила встретиться нашим губам. В следующий миг любимый оборотень рывком опрокинул меня на спину и оказался сверху.

Его поцелуи, страстные и ищущие, опьяняли и дурманили. Я с упоением вдыхала ни с чем несравнимый запах моего белого волка, ощущала тепло его губ и щекочущую шероховатость подбородка на своей шее. Все это волновало, будоражило кровь и заставляло желать большего, о чем пока не следовало даже мечтать.

– Мы как Ромео и Джульетта, – невольно провела я параллель, немногим позже лежа в объятиях Деррена.

– В чем наше сходство? – усмехнулся он.

– Оба из богатых и враждующих кланов. Даже свой Лоренцо имеется. У Трэвиса большой запас настоек и всяких трав. Уверена, у него найдется что-нибудь этакое, что усыпит меня на время.

– Не могу с тобой согласиться. Наша история будет обязательно со счастливым концом. К тому же есть существенные различия: мои родители не против нашего брака, а еще я ни за что не позволю тебе умереть. Впрочем, и Рон сдастся. Однажды поймет, как сильно мы любим друг друга, и сдастся. Вот увидишь!

Мои губы снова попали к Деррену в плен. Я не знала, как много препятствий нам предстояло еще преодолеть, но теперь они были мне не страшны. Вместе мы справимся. И никак иначе!