Глава 7

Мое терпение иссякло. Вскипевшая в груди ярость вынудила меня громко хлопнуть входной дверью. Голоса тотчас затихли. Не прошло и пяти секунд, как в коридоре появилась сестрица. Следом – тетушка. Опираясь на костыли, она встала за спиной у Мии, взгляд которой метался от меня к входной двери, будто в поисках отходного пути. В отличие от племянницы, мамина сестра сохраняла невозмутимое спокойствие. Невероятное самообладание!

– Лия, где ты была? – тетя взяла ситуацию под личный контроль.

Мия тем временем пребывала в легком ступоре и явно задавалась вопросом, не слышала ли я чего лишнего.

– Гуляла. А что такое? – улыбаться и изображать веселье с беззаботностью у меня не было ни сил, ни желания, поэтому говорила сухо.

– Ничего. Мы волновались. К тому же я собиралась уходить. Думала, не увидимся уже сегодня. Мия, отвезешь меня домой? – гостье не терпелось поскорее ретироваться.

Собственное имя привело сестру в чувства. Она медленно повернулась, обменялась с тетей взглядами, вздернула подбородок и с вызовом произнесла:

– Присмотри за мамой. Сиделка отпросилась сегодня пораньше.

От растерянности и оцепенения близняшки не осталось и намека. Вернулась спесивая и уверенная в себе Мия, которую я не знала до недавнего времени.

Не желая видеть ни сестру, ни тетю, убежала к себе в комнату. Сдерживаться с каждым разом становилось все сложнее. Из-за напряжения я начала походить на бомбу с часовым механизмом. И она могла скоро рвануть.

* * *

Несмотря на выходной день, папа с самого утра пропадал на работе. Это не было чем-то необычным. Мия по возвращении заперлась у себя и больше не подавала признаков жизни. В общем, вечер не предвещал беды.

Я сидела у маминой постели и читала вслух книгу, когда в начале седьмого меня потревожил короткий сигнал телефона. С зашифрованного номера пришло сообщение:

«Нужно встретиться. В семь у бара в Авроре. Д.Ф.».

Я озадаченно смотрела на смартфон и гадала: это чья-то злая шутка или Форестер ошибся номером, назначая встречу моей сестре?

Несколько раз пробежав глазами по экрану, положила телефон обратно на прикроватную тумбочку и продолжила читать, намереваясь проигнорировать сообщение. Однако строчки прыгали, словно кузнечики, сливались воедино, а мысли то и дело уносились к полукровке.

«Вдруг Форестер не ошибся? В таком случае, что ему от меня надо и откуда у него мой номер?» – задалась вопросами.

Я убеждала себя остаться дома, сделать вид, что ничего не получала, но в какой-то момент отчетливо осознала, что до мурашек жажду вновь увидеть полукровку, почувствовать древесные нотки его парфюма, вдохнуть их и ощутить легкое головокружение.

С этими мыслями я захлопнула книгу, попросила у мамы прощения и понеслась собираться, точно подросток в преддверии свидания с предметом обожания. Сердце заходилось в частом стуке, а кровь шумела в ушах, когда надевала шерстяное платье и красила губы помадой цвета марсала.

– Надолго? – донесся из-за спины голос невесть откуда взявшейся сестры, едва мои пальцы коснулись дверной ручки.

– Не знаю, – с нескрываемым раздражением бросила в ответ.

Меня переполняло желание поговорить с Мией начистоту, и я дала себе зарок, что так и сделаю, как только вернусь домой.

– Можешь не спешить. Я прикрою тебя перед отцом. Сестры ведь для того и нужны, чтобы выручать друг друга при случае. Не так ли?

Сердце охватила необъяснимая тревога. Что-то зловещее было в улыбке Мии и ее чрезмерной любезности. Попытка разузнать, что происходит, потерпела неудачу. Сестра исчезла прочь, прежде чем с моего языка сорвался вопрос. На свой страх и риск я отправилась в дорогу.

Серебристый внедорожник Форестера уже стоял на парковке, когда я подъехала к бару. Завидев мой грузовик, он вышел из джипа, кивнул, указывая путь, и скрылся за углом увеселительного здания. Мы вновь встретились лицом к лицу на том же месте, где пару дней назад полукровка набросился на меня с поцелуями.

Он склонил слегка голову в знак приветствия, протянул сложенный вдвое листок и сдержано проговорил:

– Держи.

Несколько мгновений я вглядывалась в хмурое мужское лицо, затем все же взяла с недобрым предчувствием газетную вырезку и повернулась спиной к фонарю, чтобы было удобно читать:

– Жена шерифа и его двенадцатилетняя дочь стали жертвами нападения волка. От когтей дикого зверя пострадала также… Зачем ты показываешь мне эту статью? – недоуменно поинтересовалась у Форестера. – Я знаю, что там написано. Могу повторить слово в слово при необходимости.

– Автор статьи ошибся? – с плохо скрываемым нетерпением спросил он. Наверное, на моем лице отразилась растерянность, раз Деррен пояснил: – Чье имя здесь должно стоять, твое или сестры?

– Здесь нет ошибки, – твердо сказала я и вернула вырезку.

– Получается, оборотень напал на тебя, а не на Мию?

– Мия была дома, когда произошло нападение.

– Лия, прошу, скажи правду. Для меня это важно! – с нажимом воскликнул Форестер.

Я смотрела на полукровку во все глаза и не понимала, что с ним. Казалось, он поменялся ролью с моим отцом и возложил на себя обязанности шерифа. Ради чего?

– Ты мне не веришь, – внезапно осенило меня. – Смотри!

Закатав джинсы на правой ноге, показала Форестеру длинный белый шрам, тянущийся от колена к пятке – подарок на долгую память от черного волка.

Вместо ожидаемого сочувствия я была «вознаграждена» ледяным взглядом, от которого меня охватила дрожь.

– Все как по сценарию, – хмыкнул полукровка. – Молодец, здорово сыграно! Я уж подумал, что ты… особенная… Даже собирался познакомиться поближе. Если бы ты только сказала сейчас правду. Но я ошибся. Ты такая же, как все. Может, даже хуже. Лгунья и лицемерка, – в его голосе звенело презрение.

Внутри пронеслась обжигающая волна гнева. Никто и никогда не обвинял меня прежде во лжи. Как он, сын заклятого врага, посмел бросить мне в лицо жестокое и несправедливое обвинение?

Я пошла на поводу у обиды и занесла руку для пощечины. Реакция Форестера была молниеносной: он перехватил запястье.

Некоторое время мы просто пожирали друг друга глазами. Нами обуревали слишком сильные эмоции, чтобы говорить. Затем полукровка притянул меня к себе, угрожающе навис и процедил сквозь зубы:

– Не смей приближаться к Ребекке. А тем более рассказывать ей свои сказки.

– Сказки? – насмешливо бросила я, хотя меня трясло, подобно флагу в ветренный день. – Это тебе их, по-видимому, рассказали.

– Зря стараешься. Мия предупредила меня, что ты превосходная актриса, – голубые, словно льдинки, глаза опасно блеснули. – Теперь я знаю, что ты из себя представляешь.

– Вырезкой тоже она, наверное, тебя обеспечила.

– И о шраме предупредила. Ты всем показываешь его для убедительности или только я удостоился особой чести?

– Где, в таком случае, по мнению моей любимой сестрицы, я обзавелась им?

– Упала в детстве. То ли с качелей, то ли с карусели.

– Как интересно… Что еще по секрету она нашептала тебе на ушко? – спросила с ядовитой иронией.

– Много чего! Об отсутствии у тебя способностей к обороту, о твоих попытках присвоить себе ее жизнь с тех пор, как вышла эта статья. Мии и без того досталось от жизни, а ты, родная сестра, дальше изводишь ее своими выходками. Пожалела бы лучше. Она и так не спит по ночам, все видит того волка…

– Ложь! – обескураженно выпалила я, не позволив Форестеру закончить. – До последнего слова! Это я не сплю толком последние шесть лет и мучаюсь из ночи в ночь кошмарами, в которых меня преследует оборотень, а не Мия!

– Перестань! Не ломай комедию!

Выносить взгляд жестоко-насмешливых глаз становилось все сложнее, но в порыве эмоций я предприняла очередную попытку обелить себя:

– Если все, как ты говоришь, правда, зачем тогда отец отправил меня в Тампу после происшествия?

– Отлучил от клана. Ты же простой человек.

– Днем я сказала твоей сестре, теперь скажу тебе. Манаро перестали отлучать от клана не способных к обороту. Всего-навсего им запрещено создавать семьи. Пример тому моя тетя Саманта, которая по-прежнему живет в резервации. И разве двенадцать лет тот возраст, чтобы делать подобные выводы? Между прочим, тебе известно, что Мия только недавно обрела волчицу?

– Известно, – отрезал Форестер.

– В таком случае задайся вопросом: почему меня отец отправил в другой штат, а ее нет?

– Мия потеряла вторую сущность при нападении оборотня, сейчас снова обрела.

– Ну да… Потеряла, обрела… – с моих губ слетел невеселый смешок. – Ты сам себя слышишь? Или желание вывести меня на чистую воду лишило тебя способности логически мыслить и видеть очевидное? Думай, что хочешь! Я сказала правду.

– Докажи! Обернись! – грозно прорычал Форестер.

– Докажу, но не сейчас. Я шесть лет принимала настойку живокости!

– Как же, – фыркнул он и наконец разжал пальцы на моем запястье.

– Прежде чем бросаться ложными обвинениями, следовало получше все разузнать. Не из одного источника.

– Держишь меня за идиота? Я так и сделал, спросил у владельца бара, за что Миллвуд выслал тебя из штата. Он подтвердил слова Мии.

– Неудивительно. Его дочь и моя сестра были раньше лучшими подругами. Очень скоро, Форестер, ты узнаешь правду. Только не приходи ко мне и не проси прощения ни тогда, ни после, раз не захотел поверить мне сейчас. А с Мией я желаю тебе счастья. Из вас выйдет отличная пара, – кривя душой, подвела черту в разговоре.

Во рту был привкус горечи, на сердце тяжесть. Не проронив больше ни слова, я добралась за считаные секунды до машины и только тогда заметила, что обе руки крепко стиснуты в кулаки. Стала разжимать и ахнула от боли. Даже в тусклом свете фонаря на ладонях отчетливо виднелись свежие ранки от ногтей, которые теперь походили на когти хищника. Видимо, я настолько была вне себя от ярости, что пропустила начало оборота. Что ж, значит, все идет по плану. Волчица активно пробуждалась, а такие личности, как Форестер и родная сестра, только способствовали этому.

В подавленном состоянии было трудно вести машину, тем не менее я ехала без остановки и не проронила ни слезинки. Меня распирало от злости и желания высказать Мии презрение.

Такой шанс представился, едва я открыла входную дверь. Казалось, Мия ждала моего возвращения, поскольку незамедлительно оказалась рядом.

– Все в порядке? – необычайно заботливо спросила она, и в голове будто раздался щелчок. Рванула бомба.

– Более чем. Единственное, узнала, какая лживая у меня сестра.

– Каждый выживает в этом мире как может, – как ни в чем не бывало пожала она плечами.

– Тебе не удастся долго кормить всех сказками, – я вмиг забыла о решении сохранять спокойствие. – Правда все равно вскроется!

– Долго и не надо. День почитания Маико уже скоро. Он расставит все по местам, – Мия довольно улыбалась, даже не пытаясь скрыть радости.

– Неужели ты настолько меня ненавидишь? За что? – спросила я потухшим голосом.

– Ничего личного, Лия. Ты просто не вовремя вернулась. Хотя теперь я начинаю думать, что очень даже вовремя. Сама того не желая, ты помогла мне сблизиться с Дерреном. Пойми, я слишком люблю его, чтобы потерять, и не намерена никому отдавать. Даже родной сестре.

– Его или деньги? – ядовито бросила ей в лицо.

В груди яростно взревела волчица. Кончики пальцев неприятно закололо, ногти стали потихоньку удлиняться.

«Только не сейчас, прошу!» – с мольбой обратилась ко второй сущности. Интуиция подсказывала, что сестре не следовало становиться свидетельницей первых признаков оборота.

Впрочем, Мии было не до меня. Она упивалась минутой триумфа:

– В отношении Форестера эти понятия неразделимы. Да и вам все равно не быть вместе. Ты рождена, чтобы стать женой главы манаро. А я выйду замуж за будущего главу полукровок, более сильного и влиятельного клана, чем наш. Признаюсь, в детстве я завидовала тебе до зубного скрежета. Сейчас понимаю, что все сложилось как нельзя лучше. По крайней мере, для меня.

– Отец не допустит ни ваших отношений, ни брака.

– Думаешь, я стану спрашивать у него разрешения? Смешно! Просто поставлю нашего папочку перед фактом.

– Какая ты все-таки двуличная! – мой голос звенел от ярости.

– Не злись, сестренка. Потерпи еще десять дней. Потом ноги моей не будет больше в этом доме. Никогда. Станешь здесь полноправной хозяйкой. И не пытайся предупредить отца. Иначе сбегу.

– Напугала, – рассмеялась я, положив руку на живот. – Скатертью дорожка!

– Или скажу, что это ты встречаешься с Форестером у всех за спиной. Пока будешь сидеть под домашним арестом, я выйду замуж. В Лас-Вегасе, как мечтала в детстве. С Дерреном тоже не ищи встреч…

– Ему я точно не стану ничего рассказывать. Пусть сам после свадьбы узнает, какое ты у нас «золото». Совет вам да любовь!

Больше разговаривать нам было не о чем. Ни сегодня, ни завтра, ни через месяц… Не желая даже на миг оставаться с Мией наедине, я прямо в куртке поднялась на второй этаж и скрылась в гостевой спальне. Взгляд мгновенно метнулся к коробке с лилией. Из глаз брызнули горячие слезы. Захотелось немедленно вышвырнуть цветок в окно, как и мысли о Форестере. Но я знала, сколько сил Ребекка приложила к его доставке, поэтому пощадила ни в чем неповинную лилию.

* * *

Подняться утром с постели стоило мне титанических усилий. Взгляд в зеркало подтвердил худшие опасения – собственная внешность оставляла желать лучшего. Припухлость вокруг глаз, их краснота свидетельствовали о бессонной, полной горьких слез ночи. Макияж был бесполезен.

Что я оплакивала, – предательство сестры или расставание с несбыточной, закравшейся в сердце мечтой? – сама не знала. В любом случае было больно и ужасно обидно. Но нет ничего такого в мире, с чем бы человек не справился.

Я собиралась во что бы то ни стало взять себя в руки и продолжить жить, несмотря на все свалившиеся на голову проблемы. В конце концов у меня была мама, которая нуждалась во мне, которая никогда и ни за что не предала бы. У ее постели я и провела целый день, читая любовный роман и отсылая прочь всех посетителей.

Вопреки ожиданиям уснула я относительно быстро. Проснулась посреди ночи от протяжного звериного воя. С гулко бьющимся сердцем резко села на кровати и прислушалась. Пронзительное завывание повторилось. Снова и снова, снова и снова… Вскоре я осознала, что оно раздавалось у меня в голове.

Громкая трель мобильного телефона, донесшаяся с первого этажа, вернула сознание к реальности. Отец быстро ответил на звонок, однако ночная тишина была потревожена. Сказав лишь «сейчас буду», через несколько минут он стоял уже в прихожей в форме шерифа.

Я запахнула поплотнее полы халата и с тревогой в голосе спросила:

– Что происходит?

– Ложись спать. Я разберусь. Только не вздумай покидать на этот раз дом, – грозно приказал отец, вышел на улицу и закрыл дверь.

Окна гостевой спальни выходили на дорогу, поэтому мне отчетливо было видно, как подъехали две машины. Из одного джипа вышел Эллиот Смит, из другого незнакомец. Меня озадачили его босые ноги и одежда. Вернее, ее отсутствие, как таковой. На плечи был накинут лишь теплый тулуп.

«Ночной патруль манаро?» – вспыхнуло предположение.

Судя по резким фразам и энергичной жестикуляции, все мужчины были чем-то обеспокоены. Я тихонько приоткрыла окно и прислушалась к их разговору.

– …границу пересекал? – голос отца звучал ровно, но нотки раздражения все же проскальзывали.

– Нет, – отрапортовал незнакомец.

– Полнолуние не скоро, а он воет, как полоумный, – с ненавистью бросил Эллиот. – Может, бешенство подхватил?

Ночные гости загоготали, точно гуси. Лишь отец не разделял их веселья. Напряжение отражалось в каждом его движении.

– Присматривайте за ним. Четвертый день шастает по округе. Эллиот, безопасность Лии на тебе. Головой за нее отвечаешь.

– Слушаюсь, сэр! – довольно пробасил Смит, вытянувшись по струнке.

Сердце упало с глухим стуком. Всего парой фраз отец дал своему помощнику зеленый свет в отношении меня. Неужели не понимал, на что подписался? Или сам того хотел?