Глава 7. Шабаш

Ведара расслабилась и дала барону увести себя и усадить в одно из свободных кресел. Стоило графу убедиться, что женщина заняла свое место, как он перевел строгий взгляд на притихших гостей:

— Госпожа Вольт, комиссар с большим опытом работы, так же как и барон Маккендзи, который служит в аппарате своего короля, прибыли в Хемшфир по моей просьбе. Я уверен, что их способности — это именно то, чего нам не хватает для поимки убийцы, лишившего жизни нескольких женщин. Он вряд ли остановиться на достигнутом. Так что еще немного и ситуация выйдет из-под контроля. И тогда мы все будем держать ответ перед Владыкой.

Мердо знавший буйный нрав большинства вампиров и их отношение к принятию помощи от людей, специально вызвал огонь на себя, сказав эту речь. Хотят его гости или нет, но на вопросы комиссара и особиста им всем придется ответить. Именно для этого он дал понять всем присутствующим, что это его личная просьба.

— Отец, ты преувеличиваешь, — ровным голосом отозвался тот самый высокий мужчина, все так же смотря вдаль через окно. Поворачиваться к графу он и не подумал, — даже если десять, двадцать, пятьдесят женщин погибнут до того, как пройдут Обряд, то Владыке это будет не интересно. Давайте не будем строить иллюзии по поводу нашей значимости? Под рукой Владыки восемнадцать таких графств, как наше и у всех свои проблемы, причем действительно стоящие его внимания.

Графу не понравилось столь громкое заявление сына, слишком много презрения слышалось в его ленивом голосе. Но пока он не успел вставить свое веское слово, торопливо вмешалась Ведара, решив забыть о том, что ей здесь не рады и более того, не воспринимают как более-менее достойного собеседника.

— Почему вы решили, что Владыке нет дела до смерти тех несчастных женщин? Разве alere — это не высшая ценность для вампира? Без них вы вымрете, как можно считать это мелочью?

Трое приглашенных на беседу лордов разом посерьезнели. Сын графа, весь из себя чопорный, подтянутый, с маленькими холеными усиками под орлиным носом и выпуклыми как у рыбы темными глазами, в которых нет-нет да полыхнет багровое пламя, смерил ведьму изумленным взглядом:

— Вы это мне?

Он был одет в черный строгий костюм, где даже рубашка была темной. На бледном аристократическом лице с чуть выдвинутым вперед квадратным подбородком, застыло выражение оскорбительной учтивости, к которому примешивалось непонимание: как с ним, с представителем Высшей расы мог заговорить всего лишь человек! Без разрешения! Ведара прекрасно понимала, что несмотря на поддержку Мердо, им с Лейврном придется туго, поэтому спокойно кивнула вампиру, быстро изобразив равнодушие и не забыв при этом добавить немного почтительности. С нее не убудет, если несмотря ни на что, даже на откровенные провокации, она будет вести себя предельно корректно.

Эмиль, а именно так звали сына Мердо, по-настоящему растерялся. Видимо он до сих пор считал, что перед ним разыгрывают представление и это не гости из соседнего королевства, а доноры, с редкой группой такой лакомой крови. Мердо сложил пальцы между собой и с довольным видом наблюдал за происходящим: ему нравилось, что его сын испытал замешательство. С Эмиля еще давно нужно было бы сбить спесь.

— Но это и так понятно. Не знаю, что можно здесь обсуждать, — сын графа, наконец сообразил, что с ним не играют и нервно дернул плечом, — эти женщины еще не стали одними из нас, так какая разница, что именно случилось? Одна эльфийка и две человеческие женщины — это слишком мало, чтобы забивать голову нам и тем более Владыке!

Ведара прищурилась, беря Эмиля на вооружение. Слишком он возмущается, что темой гибели девушек так заинтересован его отец и при этом заметно нервничал. Это не было заметно другим, но ведьме уже встречался подобный тип мужчин. И она могла понять, что означает то или иное движение рук или мимика лица. Другим гостям происходящее тоже не нравилось, но пока они все предпочитали делать вид, что ничего не происходит.

— Две эльфийки, — негромко поправила ведьма и встала, так ей лучше думалось, а заодно можно было смотреть на всех сверху вниз, — несколько дней тому назад, кто-то из вампиров выпил леди Элизабет, единственную дочь графа де Брейзи, лорда Орвилла. Так что мы здесь не только по просьбе его светлости Мердо, но и по поручению короны. Нашему королю не нравится, когда дети его прямых вассалов гибнут от зубов нечисти, пусть и разумной. Сэр Херефорд, вы хотели что-то добавить?

Ведара не зря приплела в разговоре короля, так волей не волей, но вампирам придется считаться не только с ее присутствием, но и с мнением, а это может помочь в ее работе. А упоминание о нечисти, это была довольно низкая уловка, о которой женщина тотчас же пожалела, надо было удержаться от маленьких шпилек в адрес этих лордов. Мало ли ей не нравится их отношение, это еще не повод им уподобляться. Надо быть выше этого.

Шайенн, ничего не знавший ни о мотивах ведьмы, но безоговорочно поверивший, что это не он увез госпожу Вольт сюда, а она явилась по указке сверху, надулся от обиды. Уж кто-кто, а его alere могла бы это и раньше сказать, какие могут быть секреты между двумя будущими супругами?

— Нет, я внимательно вас слушаю, — через силу выдавил сэр Херефорд, а Эмиль тем временем справился с приступом бешенства и напряженным голосом пробормотал:

— Таким демонстративным упоминанием о своем короле, вы решили смягчить угрозу?

По спине Ведары пробежал предостерегающий холодок. Ей пришлось сделать вид, что выпад вампира задел ее до глубины души и возмущенно воскликнула:

— Я вам не угрожаю и более того, не собираюсь ни с кем из вас ссориться! И наоборот, мечтаю о дружбе. Я очень миролюбивый человек, почти что цветок, вы ведь не боитесь цветов, господа?

Лейврн тактично промолчал, что цветы бывают разные, иногда даже хищные и с интересом покосился на ведьму. Он все еще никак не мог вспомнить, где в столице слышал ее фамилию, но тут вмешался Мердо. Граф улыбался Ведаре, пока она размеренными шагами мерила кабинет и, как бы невзначай, бросил:

— Я хорошо знаком с вашим королем и всегда интересовался новостями из Рут. Мы же соседи. Поэтому как-то слышал, что некий комиссар, заместитель генерал-лейтенанта, заведовавшего Тайной Канцелярией в вашей столице, спровоцировала магическую дуэль между ведущими аристократическими домами и после этого переехала в Орвилл. Что-то мне подсказывает, что это были именно вы и тогда тоже никому не угрожали?

Мердо говорил это со странным удовольствием, замечая, как вытягиваются лица его вассалов и как медленно с них исчезает выражение скуки. Именно этого он и добивался, поэтому Ведара не стала искать слова оправдания и с дьявольской гордыней бросила:

— Победителей не судят, тем более их было четверо, а я одна.

— Одним из них, кажется, был вашим женихом?

Ведьма запнулась, не зная, стоит ли это обсуждать при всех, да и вообще стоит ли, но граф выглядел заинтересованным по-настоящему, да еще и у Лейврна азартным огоньком зажглись глаза, словно он наконец вспомнил, где мог слышать ее фамилию. На остальных женщина даже не смотрела, это был лишь случайные попутчики на ее пути, стоит ли их брать в расчет, если она больше никогда их не увидит?

— Дуэль разгорелась из-за его неподобающего поведения, — наконец медленно проговорила Ведара, тщательно следя за каждым словом, — его друзья посчитали, что мои, признаюсь, достаточно резкие слова каким-то образом задели его и так потасканную честь. Он вызвали меня на дуэль — это не тайна.

— Вызвать на дуэль женщину? — презрительно фыркнул барон Маккендзи, — это ведь отвратительно, это…это не по-мужски!

С ним многие были согласны, но Ведара лишь покачала головой, все это уже давно в прошлом.

— Мы же бились не на мечах, они были магами, и подобные вещи в нашей среде случаются достаточно часто. Вопрос пола не возникал ни разу. В магии нет мужчин и женщин, одни только коллеги по цеху.

— Все равно! Если они были дворянами, то даже речи об этом идти не могло! — не успокаивался Лейврн и стукнул стиснутым кулаком по собственному колену, — это недопустимо!

— Вы тоже маг, сэр Лейврн и знаете, что в таком случае никто не смотрит на происхождение, — шикнула на него ведьма, досадуя, что разговор сворачивается не туда. Но Мердо добивался не этого. Ему было важно узнать кое-что для себя, поэтому он негромко спросил:

— Ваш жених в этом не участвовал, но я слышал, что он тоже серьезно пострадал?

На лице ведьмы помимо воли расцвела улыбка. Перед глазами снова встал тот самый день, когда Ведара с удовольствием подпалила возлюбленному зад и пусть потом ее проклинали его многочисленные любовницы, она до сих пор не пожалела, что сделала это. И положа руку на сердце, сделала бы это еще раз. Слишком много гадостей он успел сотворить. Одной травмированной пятой точкой здесь не отделаться.

— Мне показалось, что немного не справедливо, что все его друзья получили по заслугам, а он сам останется не при делах, — скромно ответила Ведара, с трудом приняв серьезный вид, — и вообще, как я уже сказала, победителей не судят.

Это впечатлило не только Эмиля и Шайенна, считавших, что люди мало чем отличаются от кур и свиней, но и остальных присутствующих в кабинете. Всех аристократов учат владению магией чуть ли не с рождения, и что одна простая женщина смогла справиться с подготовленными мужчинами, не смогло оставить равнодушным никого. А Ведара предусмотрительно умолчала, что это было как раз на следующий день после празднования Вальпургиевой ночи, а в эти особые дни у всех ведьм: их силы увеличиваются во много раз. Мердо не зря сделал подобный акцент на способностях госпожи Вольт, так, по крайней мере, многие смогут смириться с ее присутствием и поняв это, ведьма с благодарностью кивнула.

— Тогда да, теперь мы все понимаем, что вы действительно не угрожаете, — едва не смеясь, проговорил Мердо, окончательно добивая всех возможных оппонентов своей очаровательной гостьи.

Ведара тут же повернулась к вампирам.

— Уважаемые лорды, давайте начнем с самого начала, кто был первой жертвой, как все случилось?

Крайний к ведьме мужчина, с круглым и приплюснутым, как блин лицом, на котором блестели чуть раскосые темные глаза, процедил сквозь белоснежные зубы:

— Я лорд Тайгер, отец Виора, с невесты которого и началась эта эпопея. За три дня до свадьбы моего мальчика и той безродной крестьянки, которая была как раз из вашего королевства. Ее нашли в беседке во фруктовом саду. Ни следов, ни свидетелей, ни мотива. Эта девка даром никому не сдалась! Конечно, теперь я переживаю за Виора, он сильно страдает, но это пройдет со временем и надеюсь, что в следующий раз богиня услышит мои молитвы и найдет моему сыну более достойную избранницу из Лесного народа.

В том, что не было никаких следов и свидетелей, Ведара даже не сомневалась. По-другому и быть не могло, иначе они бы сами давно во всем разобрались. Главное сейчас было это найти то, что связывало все четыре жертвы.

— Я думала вы своих alere на руках носите, — невинным голосом протянула ведьма.

Тайгер косо взглянул на женщину и провел жилистой рукой по шее. Погладил ярко-голубой воротник кафтана: чтобы говорить гадости в лицо тоже нужно мужество, это тебе не просто сказать что-то вскользь. Он не ожидал, что комиссар сделает на этом акцент и вцепиться из-за этого в него.

— Раньше богиня подбирала нам пару исключительно из Лесного народа и поскольку их кровь слабее нашей, то мы были уверенны, что рожденные от подобного союза дети унаследуют все качества отцов. И как только появились первые избранницы из людского племени, все изменилось! Если вы присмотритесь, то увидите, что дети, рожденные от союза с людьми, сильно отличаются от большинства…из нас.

Ведьма краем глаза заметила, как посуровел Эмиль и вновь отвернулся к окну. Конечно, это ведь напрямую касалось его, ведь Оливия, мать графского сынка, до Обряда была человеком. Кто бы мог предположить, что в Хемшфире есть свои негласные изгнанники, хотя пока граф крепко держит власть в своих руках, показывать свое истинное отношение к этому слишком уж яро никто не будет. Ведара прекрасно понимала, что Мердо только с виду такой учтивый и уравновешенный, но, если его разозлить и заставить проявить свою силу, мало никому не покажется.

— Я вижу, что вы рады тому, что та девушка, имени которой вы, скорее всего даже не помните, не успела стать сыну супругой и родить вам же наследников. Ваш род ведь теперь прервется, пусть не сейчас, через много-много лет и даже веков, но это конец.

— Вы не правы, — с наглой усмешкой отозвался Тайгер, — я не то, что не помню ее имени, я вообще его не знал! Незачем мне интересоваться такими мелочами, своих дел по горло. А насчет наследников вы тоже не совсем правы, к счастью.

— В смысле?

— Я спокойно подожду еще триста-четыреста лет до того момента, как богиня найдет моему сыну еще одну alere и буду молиться, чтобы это была дочь Лесного народа.

Ведара спокойно, даже равнодушно перенесла пренебрежительный тон лорда, когда он говорил о людях, но возможность поиска второй alere ее сильно удивил:

— Разве возлюбленные даются вам не один раз на всю жизнь?

Тайгер многозначительно хмыкнул и отвернулся, ему нечего было добавить, он и так слишком много времени потратил на рассуждения о той крестьянке. Зато нахмурился Мердо, ему не нравилось, когда его вассалы так поверхностно рассуждали об этой серьезной теме, тем более что он сам был женат именно на человеческой женщине и ни разу об этом не пожалел. Богиня Баст принесла ему не по заслугам сказочный подарок, за который он будет благодарить ее всю свою оставшуюся жизнь. Ему и правда повезло, потому что у многих других пар первые годы шла непрерывная борьба. Ведь любовь — это не симпатия и с первого взгляда она не вспыхивает, это очень долгий и сложный процесс, ежеминутная работа над собой совместно с партнером.

У них же с Оливией горячая симпатия и понимание на уровне мыслей перешло в любовь без каких-либо сложностей, они действительно стали именно тем, о чем мечтают другие: одним целым. Как будто все свои разногласия они решили в прошлых жизнях и теперь наслаждались друг другом без мелочного передергивания одеяла. Другим, более молодым и неопытным это нужно было еще пройти. Мердо знал, что со своей Оливией он был связан навсегда, и будет переходить из жизни в жизнь только с ней, поэтому он и ждет ее появления. Какая разница в обличие кого он встретит ее в следующий раз, если все в мире имеет только одну цель: обретение счастья?

— Принято считать, что только одна, — нехотя проговорил Мердо, отворачиваясь от Тайгера, который наконец понял, что позволил себе лишнее, — но бывали случаи, что вампир женился дважды и не могу сказать, что это слишком большая редкость. На все воля Баст. Ей решать сколько раз и когда именно мы встретим свою родственную душу.

Ведара задумалась, не пропуская ни одного слова графа, а тот продолжил:

— Жизнь вампира долгая, за это время сменяется не одно поколение, поэтому покинувшая нас однажды избранница, может успеть пройти очищение и вернуться к физическому воплощению… Только ограниченные в своем мышлении вампиры думают, что от оболочки что-то будет зависеть. Потеря многих лет без смысла самого существования — это трагедия и твоему сыну, Тайгер, это известно и никакое время это не исправит.

Лорд сморгнул, но комментировать слова сюзерена не стал, каждый имеет право на свое мнение. Пока все дулись друг на друга, Ведара с Лейврном расспросили еще одного вампира, который прибыл к графу так же вместо своего сына, и его случай полностью копировал предыдущий.

— Я так понимаю, вы все между собой знакомы, — вдруг сказал Лейврн, — и вы знали не только своих невест, но и других погибших девушек?

— Конечно, мы все общались, — согласно кивнул второй лорд, виконт Честер, такой же высокий и голубоглазый как хозяин замка, — и общаемся. Мы ведь все соседи и вассалы его светлости Мердо. Но я видел только alere своего сына, хотя о других слышал. Они все появились примерно в одно время и Обряды должны были проходить в один и тот же месяц.

— Это вы не видели, — вдруг сказал третий лорд.

По виду он был моложе всех остальных, да и особой холодности в нем не было, наоборот он смотрел на комиссара глазами побитой собаки,

— А мы с вашими сыновьями и их невестами собирались у нашего графа по его приглашению. Каждый в свое время.

Пока Ведара расспрашивала молодого вампира, молча страдающего по своей потере, из-за стола встал граф Мердо и, подойдя ближе к сыну, медленно проговорил:

— Если вы ищете связь, кто мог знать их всех, то это я. Как хозяин я должен быть в курсе не только о состоянии дел в графстве, но и кто из моих вассалов собирается жениться, кто ждет детей, кто везет их на благословение в главный храм богини Баст. Кроме того, все Обряды совершают именно в храме, который находится недалеко отсюда.

Пока никто ничего не успел вставить, а то Шайенн уже весь затрясся, от желания сказать какую-нибудь гадость в их с бароном Маккендзи сторону, ведьма быстро произнесла:

— Это говорит о том, что ваш замок — место встреч для всех ваших поданных, где они заводят знакомства между собой. Убийцей может быть кто угодно, хоть из прислуги. Вы ведь не покидали своих владений последние несколько дней?

— Нет, — покачала головой Мердо, светлея лицом от того, что женщина ясно дала понять, что ничего плохого про него не думает, — я был в замке и даже не передвигался по землям.

— Мы все были в замке и никуда не отлучались, — неприятным голосом тут же вставил лорд Тайгер, — нас, надеюсь, тоже не подозревают?

— Под «вас» вы имеете в виду исключительно себя или всех лордов? — в тон ему произнесла Ведара и тут же переключилась на Шайенна, — у меня не было возможности поговорить с вами, пока мы путешествовали вместе, так что ответьте мне здесь, что вам известно про жениха леди Элизабет, барона Оллагара де Пейтона?

Шайенн чуть было не вздрогнул, услышав строгий металлический голос женщины, которая за какие-то его грехи должна стать именно его женой.

— Он часто бывает при дворе его светлости. Но о том, что леди Элизабет именно его избранница, я не знал, да и сама девушка это скрывала.

— Я знал, что дочь де Брейзи скоро станет одной из нас, — негромко вставил Мердо, но комиссара сейчас это не интересовало, хотя кто-то мог принять это за признание.

Ведьма подошла вплотную к Шайенну, который смутно догадывался о том, что ее интерес возник не на пустом месте:

— А зачем вам так нужно было это знать? Я давно думала о том, что вы забыли поздно вечером в том месте, где прогуливалась леди Элизабет, которая до этого дня никогда не отлучалась из родительского дома без сопровождения. У меня сложилось впечатление, что ее каким-то образом выманили, а после этого под ногтями девушки находят частички кожи и крови. Ваши, сэр Херефорд следы, по которым я вас и нашла. Расскажете, зачем вы встречались с девушкой?

Шайенн оторопел, не зная, чем объяснить подобный интерес. Ему вообще не могло прийти в голову, что кого-то это может заинтересовать. Ему ведь даже в Орвилле никто не осмелился задавать таких вопросов, хотя видимо это ведьма, сущий монстр, всю дорогу точила на него зуб, раз сейчас решила потопить на глазах его господина. Это все из-за того, что он полез посмотреть на ее метку избранной, которая с каждым часом становилась все отчетливей. Скоро ее увидят все, даже самые слабые вампиры.

— Сэр Херефорд?

— По поводу следов мне кажется, мы все выяснили еще в вашем городе, — твердо проговорил вампир, глядя ведьме прямо в глаза самым невинным видом, — а по поводу всего остального, то я никого никуда не выманивал и встретил на улице ее совершенно случайно. Почему так заинтересовался ее будущим мужем? Так мне просто хотелось знать, кто этот счастливчик или это уже преступление?

Видя, что Ведара улыбается с каждым его словом все шире, Шайенн демонстративно пошел в атаку, возмутившись уже по-настоящему:

— И вообще, не забывайте, что это я вас привез сюда, так что постарайтесь обойтись без намеков!

— Какие уж тут намеки, когда мы просто пытаемся найти точки соприкосновения всех четырех жертв, — ничуть не поверив Шайенну, отрезала комиссар и, наклонившись к вампиру ближе, прошептала:

— Знаете, что именно мне показалось занятным?

Шайенн сначала было поддался гипнотическому взгляду женщины, сила которой буквально вдавила его в кресло. Потом, рассердившись на самого себя, подался вперед и ощерился:

— Нет, даже не представляю!

— То, что вы счастливчиком себя не считаете и дело совсем не в том, человек ваша alere или нет.

Это было опасно, вампир сам не зная, почему вдруг испугался стоящую перед ним женщину. Было в ней в эту минуту что-то дикое, почти первобытное, отчего его трусливая душа сжалась в комок, когда Ведара выпрямилась и смерила его насмешливым взглядом. Она прекрасно знала, какой силой обладает сейчас в преддверии Вальпургиевой ночи и бессовестно пользовалась ею и даже рассчитывала закончить все дела в ближайшие дни, пока она еще легко сможет справиться хоть с тремя Высшими одновременно.

— Вы ошибаетесь, — сухо выдавил Шайенн, с трудом отводя взгляд в сторону, потому что женщина ни в чем не ошиблась.

— Все может быть. Но почему-то мне кажется, что вы знали не только о том, кто такая Элизабет и чья она невеста, но и кто может ей угрожать.

Ведьма говорила негромко, чтобы ее мог слышать только сэр Херефорд, но ему казалось, что он сейчас оглохнет от слов Ведары, так неожиданно она их выдала. Он оказался совсем не готов к положению жертвы, в которое нечаянно угодил из господствующего кресла. Как-то слишком резко Ведара поменялась с ним ролями. И только сейчас он понял, что раньше она не лезла вперед не потому, что не могла, а просто ей было удобно наблюдать за всем со своего места.

— Ваша светлость, — тем временем мягко произнесла Ведара, с удовольствием глядя на графа Соммерсета, — сколько нужно времени, чтобы добраться до каждого феода?

Граф выезжал не так часто, как хотелось бы, особенно в последние годы, поэтому пока он добросовестно рылся в памяти, его сын уже успел хмуро сообщить:

— Около суток, но если брать земли барона де Пейтона, то почти два дня: его замок не слишком удобно расположен, далековато.

Ведара задумалась: значит, убийца, если он обитает где-то здесь, а это почти наверняка так, раз он знал обо всех невестах и их предстоящих свадьбах. Значит, минимум должен крутиться при дворе и при этом быть приближенными к графу, то исчезнуть на несколько дней так, чтобы не возникло вопросов, довольно проблематично. Если, конечно, не придумать соответствующую легенду.

— А много в вашем графстве тех, у кого есть невесты, что вот-вот должны пройти Обряд?

Мердо кинул на ведьму острый внимательный взгляд: она словно заглянула к нему в голову и прочитала мысли, потому что он как раз об этом думал.

— Сложно сказать, особенно до тех пор, пока имена избранной пары не появиться в Книге Обрядов. И кстати, я обязан присутствовать на подобных действиях, если это касается дворян.

По голове Ведары как будто стукнули чем-то тяжелым, внутреннее чутье заскрипело острым коготками и потребовало срочно найти эту книгу. Стараясь не выдать своего волнения, она спросила ровным голосом:

— Что за Книга Обрядов?

— Я думал, что Шайенн введет вас в курс дела, — несколько недоуменно отозвался граф и наградил своего помощника взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, — я просил его рассказать о наших обычаях до того, как вы прибудете. Мне не хотелось, чтобы гости испытывали хоть малейший дискомфорт из-за незнания наших обычаев и ритуалов.

Шайенн, словно нашкодивший щенок тут же беспокойно заерзал на месте. Он не думал, что этот вопрос поднимается и уж тем более так, при всех.

— Я… Не то чтобы не успел, мне показалось, что вы лучше сумеете это сделать. Хотя теперь мне кажется, что надо было все-таки начать…

Мердо чуть приподнял брови, отчего вампир пристыженно умолк, понимая, что сейчас сделал себе только хуже. Мердо терпеть не мог, когда не выполняют его приказы, но еще больше не любил малодушия, когда ты не можешь даже признать свою вину и сказать да, я сделал это. И уже не так важно, почему именно отступился, лишь бы хватило мужества взять на себя ответственность за промах. Они же мужчины, черт возьми, откуда эти сопливые оправдания, будто заранее ставишь роспись в собственном бессилии?

— Госпожа Вольт, я вижу, вы многого просто не понимаете. Позвольте я сам введу вас в курс дела или у вас еще есть вопросы к моим лордам?

У нее не было вопросов и так было понятно, что никто ничего не видел, не знает и знать не хочет. Даже тот, третий, кто потерял невесту и не стал передавать отцу право наведаться к сюзерену, отчаянно окунулся в свое горе и не желал оттуда выглянуть на поверхность, чтобы сделать хоть что-то ради наказания убийцы. У него сейчас и так была кончена вся жизнь и смысла трепыхаться он не видел. Ведара, решившись на эксперимент, вдруг громко произнесла:

— Мне нужен только лорд Тейрк, все остальные могут быть свободны.

Гости едва слышно заворчали, оно и понятно: слова комиссара прозвучали так, словно она была, по меньшей мере, Владыкой и своим повелением отпускала их. Мердо успокаивающе кивнул вассалам, чего ослушаться они не могли и вышли. Немного погодя, словно раздумывая, стоит ли остаться, вышел и Шайенн, хотя ему было безумно любопытно, что задумала эта сумасшедшая. Ему вдруг начало казаться, что идея навестить богиню не такая уж и плохая, вдруг да ему повезет и Баст изменит свое решение и заберет у госпожи Вольт знак избранной?

Лейврн остался на своем месте, как и был. Он справедливо рассудил, что они работают в команде, а значит, он должен присутствовать при любых действиях комиссара на законных основаниях, да и она была только «за». Ведь должен же был ее подстраховать хоть кто-то. Но вот то, что Эмиль, сын Мердо остался стоять у окна и даже головой не повел в их сторону, удивило обоих коллег. Заметив, какими взглядами обменялись приглашенные из Рута специалисты, Мердо вежливо поинтересовался:

— Мой сын ведь не помешает? Он так же моя правая рука, как Шайенн, только опыта пока не хватает.

— Это ваш замок, ваша светлость, — с уважением отозвалась Ведара, с удивлением обнаружив, что ее нисколько не коробит данное обращение, более того, она произносит его с удовольствием, хотя раньше ее при таких словах едва не током било.

— Зачем вы всех вывели? — слабо полюбопытствовал Тейрк, даже не смотря в сторону комиссара, которая поставила стул напротив него и тут же села, пристально всматриваясь в вампира.

— Лорд, вы хотите, чтобы убийцу вашей…

— Миравэль, — чуть дрогнувшим голосом ответил вампир и его взгляд тут же потух, словно выключили внутренний свет, — ее звали Миравэль.

— Чтобы убийцу вашей возлюбленной Миравэль нашли? — послушно повторила Ведара, внимательно следя за каждым вздохом вампира.

По меркам вампиром он был почти юношей, наверно, поэтому восприняв смерть своей половинки как неизбежное зло, заранее смирился с этим и, как будто наслаждался страданиями. Ведьма ни в коем случае не осуждала его, но не понимала, как можно вот так сидеть, сложа руки и покорно ждать, как все решиться само собой.

Тейрк чуть усмехнулся, отчего лицо семнадцатилетнего подростка с чересчур усталым взглядом приобрело слишком хищное для такого типажа выражение:

— А что, он мне ее вернет?

Ведара хмыкнула, случай был еще тяжелее, чем она предполагала, но зато с таким проще общаться. Они идут вслед за эмоциональными потрясениями, и чем больше ты даришь им возможностей испытать новый стресс, тем преданней они будут следовать за тобой.

— Не вернет. По крайней мере, в таком виде, в каком вы привыкли к ней, а там кто знает, может Баст сжалится и уже через каких-то сто лет подарит ей воплощение поближе к вам. Вы об этом не думали? Так поразмышляйте, у вас будет ровно три минуты. А заодно подумайте, что скажете alere, когда она спросит, что вы сделали для того, чтобы отомстить за вас обоих?

Ведара собиралась призвать дух Миравэль, пользуясь тем, что с Тейрком у нее будет сохраняться связь до тех пор, пока она не пройдет очищение. Сделать то же самое с другими вампирами она не могла, поскольку они недолюбливали избранниц сыновей, а тратить силы без толку комиссар не любила. Лейврн тут же подошел к ведьме, которая попросила разрешения у Мердо освободить его стол для проведения ритуала, и спросил, не нужна ли ей помощь.

— Какая помощь, барон? Это ведь не ваш профиль. Вы с успехом допрашиваете живых, по крайней мере, до тех пор, пока они в состоянии говорить, но с вашими топорными методами в работе с духами нет места, вы сделаете только хуже.

— Именно поэтому я сильно и не возражал, когда вас отправили с нами, — спокойно согласился Лейврн, с любопытством следящий за манипуляциями комиссара, — с духами могут общаться только ведьмы, да колдуны. Можете радоваться, что и от вас есть хоть какая-то польза.

— Вы не поверите, я просто счастлива от оказанного мне доверия, — на полном серьезе заявила Ведара мысленно отплевываясь.

Главное вовремя улыбнуться, а там уже пусть сами думают, кому предназначалась улыбка.

— Вы думаете это возможно? — не веря, прошептал Тейрк и от избытка чувств, вскочил с места.

Граф тем временем отлучился, чтобы передать слугам приказ принести сумку госпожи Вольт, которую она так предусмотрительно оставила на постели. На самом деле этот влюбленный юнец ей попался очень вовремя, потому что она собиралась после ужина отправиться на местное пастбище и провести ритуалы там, но со всеми тремя жертвами. Она уже выяснила у прислуги, что в Хемшфире нет семейных склепов даже у самых знатных дворян, а только кладбища, больше похожие на города, поделенные на сектора согласно прижизненному положению в обществе. Вампиры с почестями сжигали своих усопших, что сильно облегчило Ведаре участь, потому что если тело цело, то дух привязан к нему до момента следующего воплощения и вызвать его, можно только находясь рядом с могилой.

— Лорд, вы никогда не задумывались, почему муравьи способны одолеть более крупного и сильного противника? — вдруг задумчиво произнес Лейврн, торопливо относя к стеллажам очередную порцию книг.

Молодой вампир, теребя расшитый золотом подол темно-синего камзола, ответил растерянным взглядом. К нему со спины подошел сын Мердо, которому не терпелось увидеть волшебство в действии и, хлопнув лорда по плечу, насмешливо бросил:

— Потому что муравьи пытаются сделать то, что нужно и не задавать дурацких вопросов. Что вы хотите?

Ведара достала из сумки черную ткань с расшитыми на ней рунами и идеально ровным кругом. Потом вытащила подставку из змеевика для трав и долго копалась в своих запасах, раздумывая, какую именно траву использовать.

— Ничего особенного, — буркнула она в ответ, — хочу задать пару вопросов самой жертве, раз уж никто ничего не видел. Не объезжать же мне каждое место гибели этих ваших женщин, чтобы все ощупать и осмотреть? Я лучше сделаю это сейчас, не сходя с одного места.

Тейрк заскулил, одновременно от ужаса и восторга. Увидеть свою избранницу еще раз это было бы чудом, но сердце ведь не железное, хоть и стареет, но выдержит ли такое испытание? Эмиль пренебрежительно фыркнул, глядя на то, как у вассала его отца увлажнились глаза и, обойдя его, подошел к отцу. Он еще никогда не видел мага, а тем более ведьму так близко, ему было безумно любопытно, чем все это закончиться. То, что госпожа Вольт ничего не сможет узнать, он не сомневался. Но все же присмотреть за ней не мешает. Поэтому Эмиль подошел к ведьме еще ближе, чуть ли не заглядывая ей через плечо, и неожиданно почувствовал идущий от нее странный, чуть сладковатый знакомый запах и вдруг испугавшись собственной мысли, отшатнулся от нее. Мердо, пристально следя за выходками сына, прошипел сквозь зубы:

— Отойди и не мешай.

Эмилю пришлось послушаться, он еще не вошел в силу, чтобы перечить отцу слишком явно, и отошел, не сводя при этом пристального взгляда с ведьмы, которая сейчас ничего не замечала вокруг, готовясь к ритуалу. Подойдя к отцу ближе, он прошептал:

— Ты ведь это тоже видишь, признайся? Она такая же, как те погибшие девицы, только еще не окрепшая. Вижу, чуешь ее так же, как и я, и скоро от других вампиров тоже будет не скрыть ее метки. Но чья, отец, кого-то из лордов? Тогда ее срочно надо отослать из замка и вообще Хемшфира, иначе она пострадает, а король Рута обвинит во всех грехах тебя!

Ведара наконец остановила свой выбор на сушеных цветах жасмина и смоле олибануме, после чего порадовавшись своей запасливости, вложила отобранные ингредиенты в специальные отверстия в ритуальном камне. Прошептав несколько длинных слов и вызвав синий магический огонь, она осторожно бросила искру в змеевик: пусть благовония тлеют медленно. Лейврн, ассистировавший ей, быстро шепнул:

— Не успели вы здесь появиться, как уже поссорили даже хозяев замка. Может тогда, в столице, когда пострадало четыре дворянина, дело было далеко не в них?

Ведара молча отмахнулась, кого интересуют эти дворяне, когда она готовиться совершить очередное чудо. Тем временем граф очень громко посоветовал сыну не вмешиваться в чужие дела и заниматься своим окружением, на что Эмиль, как ни странно, не сказал ни слова. Он демонстративно поклонился ему, хотя и косился в сторону женщины как-то по-особенному зло. Ведара чувствовала это, поэтому непроизвольно вздрогнув, шепнула Лейврну:

— Чего это он так не хорошо смотрит на меня?

Барон проследил взгляд Эмиля, который тот даже не счет нужным скрывать и тут же радостно оповестил:

— Наверно голоден!

— Сэр Маккендзи!

— А что такого? Я тут узнал, сколько они платят своим донорам, и даже сам подумываю, а не бросить ли мне столичную жизнь, где мой доход в два раза меньше, чем здесь у простолюдина, а забот в несколько раз больше!

Ведара сурово поджала губы и попросила подойти к ней трясущегося Тейрка, который все-таки сумел решить для себя, что встреча с невестой, это благо, ведь несмотря ни на что, он любил ее и безумно скучал.

— Я буду держать вас за руку на протяжении всего ритуала, а вы ни в коем случае не должны вырываться или пытаться самому что-то говорить. Вы только проводник, Миравэль будет слышать и видеть меня, но, если получиться, я попробую дать вам поговорить в самом конце через себя. Вы меня поняли, сэр Тейрк?

Пусть это было выше его сил и понимания, но вампир скорбно опустил взгляд на собственные лаковые туфли с острыми носами и едва заметно кивнул. Большего Ведаре сейчас было и не надо. Она поочередно зажгла шесть толстых восковых свечей, поставленных в центр круга на расшитой ткани. Сосредоточилась и за считанные мгновения вызвала транс, впав в который, сознание уходило в тонкий мир и могла отыскать нужного ей человека. Лейврн однажды присутствовал при подобном ритуале, но у этой ведьмы все вышло намного четче и быстрее, сразу было видно, что она проделывала это не один десяток раз.

— Я призываю… — вдруг едва слышно шепнула Ведара, но глаза при этом были плотно закрыты.

Тейрк, очень впечатлительный для подобных действий вампир, затрясся от ужаса. Рука ведьмы, крепко державшая своего проводника, на имя и запах которого должна была явиться Миравэль, была не просто холодной, а ледяной. Парню казалось, что он сейчас вот-вот упадет в обморок, но желание увидеть возлюбленную в последний раз оказалось сильнее. Он держался на грани сознания.

По кабинету прошелся сильный порыв ветра, едва не задувший огонь свечей. Мердо торопливо отсел вглубь комнаты, чтобы не мешать процессу и чуть погодя притянул к себе Эмиля, который смотрел на что-то шепчущую под нос Ведару. Посреди комнаты медленно проступил сгусток света, от которого магическое освещение кабинета тотчас погасло, только свечи зажженные ведьмой продолжали гореть, хотя языки трепетали даже без ветра. Тейрк охнул и едва не отпустил руку госпожи Вольт, но она вовремя поймала его: из светящегося сгустка проступила хорошенькая темноволосая девушка с большими печальными глазами. Ее волосы были уложены в высокую сложную прическу и переплетены широкими лентами, что подчеркивало безупречные линии скул и лебединую шею, которая пряталась за воздушным воротником роскошного пышного платья с множеством вставок из мелких камней. Пухлые губы Миравэль изогнулись, она что-то произнесла, но никто кроме призвавшей ее дух ведьмы, голос покойницы не слышал. Тейрк забыл, что ему до этого говорила Ведара, и хотел было окликнуть девушку, но Лейврн не зря остался по близости и бдел. Едва возникла опасность, барон тут же прошипел вампиру на ухо:

— Сэр, не мешайте!

— Но я…

— Я сказал, не смейте привлекать внимание к себе, иначе мне придется решить эту проблему по-своему, но это точно вам не понравиться, я обещаю!

Тейрк хотел послать зарвавшегося человека, но ведьма, все еще держа глаза закрытыми и не отпуская проводника, громко отчеканила:

— Я хочу знать, что с тобой случилось. После этого я обещаю, что отпущу тебя обратно. Ты ведь видела того, кто на тебя напал?

Прозрачный силуэт Миравэль немного размыло, но на этот раз все услышали ее звонкий высокий голос:

— Нет, он напал со спины, сначала ударил чем-то тяжелым, а потом…потом я ничего не помню.

— Тебя нашли на заднем дворе поместья, как так получилось, что ты пошла туда ночью?

По лицу Миравэль нельзя было ничего прочитать, вызванным душам не были доступны эмоции. Прекрасная девушка, совсем еще юная, почти ребенок, застыла с выражением полнейшего равнодушия на лице и смотрела только на Ведару.

— Я нашла в своей комнате письмо, в котором меня умоляли спуститься вниз к колодцу к двум часам. Я бы никогда не сделала этого, если бы там не было сказано, что нечто страшное грозит Тейрку. Я не могла не пойти.

У ведьмы чуть сбилось дыхание: в случае с леди Элизабет тоже было письмо, с помощью которого ее выманили из дома.

— А почерк был вам знаком?

Миравэль как будто бы задумалась, вспоминая и тут же равнодушно ответила:

— Нет, я раньше никогда его не видела.

— Может быть, в доме был кто-то из посторонних в тот день, гости, новые слуги?

Миравэль медленно покачала головой из стороны в сторону, но ведьма не хотела упускать реальный шанс узнать что-то еще, пока была такая возможность. Она мягко попросила:

— Я хочу посмотреть на тот вечер твоими глазами, ты разрешишь мне?

Миравэль на самом деле было все равно, на этой земле сейчас присутствовала лишь сотая часть ее души, что наделена воспоминаниями об этой жизни. И Ведара, как вызывающая, вообще могла не спрашивать ее разрешения, а сделать то, что было необходимо. Бестелесный голос девушки прошелестел:

— Да.

Ведара тут же не теряя времени, ведь силы ее таяли с каждой минутой, погрузилась в более глубокий транс. Теперь даже внешние помехи не смогут вывести ее из равновесия, пока она не досмотрит все до последней минуты жизни alere. Лейврн, только слышавший об этой практике, едва не захлопал в ладоши от восторга, но вовремя удержался от комплимента — госпожа Вольт сейчас не услышит его при всем желании. А ведьма уже мысленно мчалась за духом Миравэль по паутинам тонкого мира. Вот девушка заливисто смеется, танцуя с ошалевшим и пьяным от счастья Тейрком, вот разворачивает сложенное вчетверо письмо от неизвестного «доброжелателя». Ведара до рези в глазах всматривалась в почерк, стараясь запомнить каждый завиток, а потом огляделась в спальне в поисках еще одной зацепки. Вот Миравэль переодевается и крадется по поместью избранника, стараясь никому не попасться на глаза, едва успевает выйти на улицу, как ее сокрушает сильный удар по голове сбоку, но не убивает. Почему этот неизвестный избрал пусть обескровливания, ведь мог спокойно справиться с девушками одним ударом? После увиденного, у Ведары появилось больше вопросов, чем ответов. Хотя кое-что важное она все же успела узнать, и теперь кое-что надо было проверить.

— Миравэль, ты можешь сказать Тейрку то, что хочешь, пока я еще держу связь, он рядом со мной и слышит каждое твое слово.

На миг всем присутствующим показалось, что безмятежное лицо Миравэль исказилось от боли, а в глазах промелькнуло осмысленное выражение тоски и жалости, но это быстро исчезло, оставив невольным свидетелям лишь маску посмертного спокойствия. Тейрк впервые перестал трястись и смотрел на свою погибшую alere, как на чудо.

— Скажите ему, что я была счастлива идти с ним одной дорогой, но уже решено, что мы встретимся только здесь и уже в другой жизни. Я жду тебя, Тейрк, но ради всех богов, не торопись ко мне…

Миравэль продолжала что-то говорить, но у Ведары заканчивались силы, и ей пришлось прервать контакт. Распахнув глаза, она увидела вытянутые лица вампиров, смотрящих на как раз на то место, где только что парил призрак девушки и не веривших, что такое происходило на самом деле и на их глазах. Они спокойно относились к неизбежности смерти и знали, что их ждет потом: волей-неволей научишься мириться с этим, когда вперед практически вся вечность и так порой хочется ее прервать. Но чтобы напоминание с того света пришло вот так, лицом к лицу, они оказались к этому не готовы.

Ведара покачнулась, ноги держали плохо, но она по праву могла гордиться собой: раньше она могла выдержать подобный ритуал не больше десяти минут, а сейчас спокойно держала связь между двумя мирами почти полчаса! Рядом тут же возник вездесущий Лейврн, но вместо восхищенного комплимента, он придержал ее за локоток и процедил на ухо:

— Я смотрю, вы захотели лечь рядом с той девушкой. Вы же почти были на грани!

Ведара блаженно улыбалась: плевать, кто и что говорит, все равно она поработала классно!

— Перестаньте, барон, завтра же Вальпургиева ночь, так что всего полчаса, и я снова буду полна сил. А вы что, переживаете за меня?

— Даже не рассчитывайте на это, я переживаю за успех общего дела. А если бы сейчас, не было такой энергетически заряженной недели? — ехидно прошептал мужчина, на что она беспечно хмыкнула:

— Тогда я бы придумала что-то другое.

К ним незаметно подошел Мердо, который сразу заметил, что с его гостьей что-то не так и, оттеснив сэра Маккендзи в сторону, предложил свою помощь. Против воли, Ведара смутилась. Она не помнила, чтобы кто-то вообще волновался о ее здоровье, единственная подруга и то больше беспокоилась об отсутствии у нее личной жизни, а как ведьма при этом себя чувствует ей было все равно. Но ответить что-то определенное Ведара не успела. Рядом, пользуясь моментом, что пока его никто не трогает, отчаянно застонал Тейрк, осознавая глубину своей потери. Он закрыл лицо руками и принялся раскачиваться из стороны в сторону, чувствовалось, что истерика не за горами. Ведара прикусила губу, ненавидя в такие моменты свою службу, когда не хочется приставать с вопросами, но надо, другого такого случая может и не быть.

— Сэр Тейрк, — твердым не пререкающимся тоном позвала она, — я бесконечно вам сочувствую, но мне очень нужно знать, не находили ли вы письмо или записку в комнате вашей невесты?

Вместо ответа вампир буквально повис на руках подошедшего ближе бледного Эмиля, который не хотел пропустить ни одного слова. Граф буркнул что-то по поводу безусых юнцов, которых упиваются своим горем, когда надо рыть носом землю и мстить обидчику, а потом тряхнул своего вассала за грудки и рявкнул:

— Соберитесь!

Тейрк мученически возвел глаза к потолку и прошептал:

— Ничего не было, я и прибывший шериф обыскали каждый угол в доме, каждый куст в саду и даже долго исследовал дороги, ведущие к нашему поместью. Ничего, абсолютно ничего. И никто из чужих не приезжал.

От свечей остался лишь дым и горькая, страшная пустота. Женщина с сочувствием смотрела на потерянного Тейрка, которому Миравэль сказал, что в этой жизни они не встретятся, только в следующем перерождении. Для вампира, потерявшего ориентир в жизни, это было хуже всего, хуже, чем приговор, поэтому он сел прямо на пол и беззвучно и страшно заплакал, невзирая на присутствие сюзерена и остальных. Эмиль скривился, хотел что-то сказать, но Мердо вспыхнул и, схватив отпрыска за шиворот, вытащил в коридор. Остальные торопливо двинулись следом. Ведара убежала из кабинета, чуть ли не вприпрыжку, ей было не выносимо слышать, как Тейрка рвет на части и хуже того, что в этот раз она ничем не могла помочь.

Мердо сказал сыну что-то неприятное и жесткое, а он, сгорбившись и не оглядываясь на гостей отца, быстро пошел на первый этаж, где все это время продолжался ужин. Лейврн вдруг отчетливо ощутивший себя лишним, буркнул:

— Я пойду еще пообщаюсь с теми лордами, а то пока эта девушка рассказывала о своей смерти, у меня родилась одна любопытная идея, хочу проверить.

Ведара не хотела оставаться с графом вот так наедине, но видимых причин для отказа не было, поэтому она нехотя кивнула:

— Действуйте, ваша милость.

Услышав это, Лейврн даже дернулся от неожиданности:

— Впечатлен, раньше вас ничто не могло заставить так обратиться ко мне, что-то изменилось?

— Раньше вы меня раздражали сильнее.

Барон чуть подумал и ослепительно улыбнулся, у него тоже куда-то пропала потребность топтать эту женщину и ставить ее на место, да такое, чтобы она больше никогда оттуда не вылезла.

— Вы меня тоже. Раньше.

Он откланялся перед графом и поторопился в ту же сторону, куда умотал и Эмиль минутой ранее. Между графом и комиссаром повисла тягучая пауза, которую рушить никто из них не спешил, наслаждаясь временной передышкой. Наконец, когда затягивать уже было нельзя. Это становилось все более неприличным, Ведара вздохнула и попробовала взять себя в руки, уже привыкнув к тому положению растерянности, которое она испытывает перед графом. Но тут Мердо предложил ей руку, спросив, не желает ли она пройти с ним в Оранжерею, посмотреть на зачарованное небо и цветы. А узнав немного больше о жизни и традициях вампиров, задать те вопросы, на которые ведьма не решилась при посторонних.

Что-то внутри женщины вдруг завопило, чтобы она не была дурой и быстро отправлялась в свои апартаменты, пока этот кровосос не начал прикладываться к нежной шейке. Ведара зло усмехнулась и мысленно показала своему внутреннему голосу язык, впервые в жизни решив пойти против разума и интуиции.

Протянутая рука Мердо дрогнула, а сам он со смешком поинтересовался:

— Вы таким жестами духов отпугиваете, показывая язык как деревенские бабки или демонстрируете, что я вам так неприятен?

Сообразив, что умудрилась показать язык не просто мысленно, а вполне себе на физическом уровне, ведьма расстроилась и разозлилась одновременно, отчего поспешно воскликнула:

— Нет, что вы! Ваша светлость, вы мне совсем не неприятны…

— Если не противен, значит, нравлюсь, — тут же сделал грандиозный вывод Мердо и обольстительно улыбнувшись, уточнил, — возможно, нравлюсь.

Ведара еще никогда не чувствовала себя так глупо, как сейчас, и стоять под насмешливым и всё понимающим взглядом мужчины, которого она никогда не обойдет ни по опыту, ни по уму, было выше ее сил. Мысленно взвыв (на этот раз действительно мысленно), она попыталась поспешно перевести тему:

— Вы собирались рассказать мне о ваших обычаях и о Книге Обрядов, кроме того, у меня будет несколько вопросов.

Мердо прекрасно понимал, что сконфуженная ведьма это что-то из ряда вон выходящее, но как бы ни хотелось ему продлить мгновение очарования, пришлось вспоминать о действительно важном деле и согласиться.

— Пойдёмте, в Оранжерее нам будет удобнее всего говорить.

Ведара ожидала, что они спустятся, по меньшей мере, на первый этаж, но его светлость свернул за угол, и чуть пройдя по коридору, уверенно толкнул неприметные двери. Они оказались в огромном стеклянном здании с круглым куполом, от которого шли ответвления в виде коридоров. Здесь были не только экзотически красивые цветы, но и удивительные по форме и цвету деревья, скалы, гроты, бассейны и водопады.

— Что это? — потрясенно ахнула ведьма, застывая на месте не решаясь вторгнуться в эту красоту.

— Это мой мир, — негромко ответил Мердо, довольным произведенным эффектом и добавил еще тише, — здесь всегда тепло и светло не смотря на то, что твориться за стенами замка.

Ведара с восторгом посмотрела на отлитых из бронзы животных в натуральную величину, которых расставили на дорожке. А сама дорожка освещалась магическими фонариками, что парили в воздухе над головами прогуливающихся.

— Кто бы мог подумать, что у вас у вампиров такой прекрасный и богатый мир!

Мердо на подобное замечание ничуть не обиделся.

— Вообще-то я говорил только о себе, а не за всех. Но в любом случае у нас больше времени на совершенствование, чем у кого бы то ни было.

Они, не торопясь пошли по аккуратным тропинкам, вдыхая аромат распустившихся ночных цветов и неторопливо беседуя об отличиях человеческой жизни от представителей Высшей Расы.

— Вы упомянули о некой Книге? — напомнила Ведара, когда разговор плавно перешел на различия в питании, от чего женщина начала дергаться помимо воли.

Мердо чуть улыбнулся, правильно расценив тактичный намек своей гостьи и послушно ответил:

— Я так понимаю, вы намерены посетить храм Баст? В каждом крупном храме нашей богини имеется особая книга, в которую богиня сама вписывает имена истинной пары и обозначает дату Обряда. Как-то повлиять на это мы не можем. Хотя некоторым удается доказать Баст, что они готовы к браку именно сейчас, но это редкость. Обычно с того момента как вампир встречает свою alere и до Обряда проходит не меньше года и до тех пор, пока имена счастливчиков не появляется в Книге Обрядов, избранниц оберегают и не выводят в свет. Но все это касается только дворян.

Услышав о том, что на разрешение недоразумения с Шайенном у нее есть достаточно времени, Ведара незаметно перевела дух. Уж за год они как-нибудь разберутся!

— От чего оберегают? Или то, что произошло с теми четырьмя девушками у вас не такая уж и редкость?

— Нет, но обидеть могут так же, как и везде. Или у вас искоренили всю преступность?

Вопрос звучал резонно, Ведара согласно кивнула и продолжила копаться в местных традициях:

— А кто вообще имеет доступ к Книге? Мне интересно, кто мог быть в курсе того, что девушки скоро выйдут замуж, их ведь всех убили незадолго до самого Обряда, верно?

Мердо тяжело вздохнул, его напрягала эта ситуация и хуже того, он чувствовал, что это не конец и жертвы еще возможны.

— У каждого крупного лорда, недалеко от его постоянной резиденции есть главный храм богини Баст, где под контролем Верховной Жрицы храниться книга. Это касается только графств, маркизатов и герцогств. Владыка своим присутствием не освящает Обряды Обретения, у него своих дел полно.

Ведара шла чуть впереди, она чувствовала себя неуверенно в общества его светлости и делала все, чтобы не оказаться с ним лицом к лицу или пересечься взглядом.

— Как только в Книге появляются имена, Верховная Жрица обращается ко мне, и я приглашаю в свой замок новую истинную пару, гостят они где-то около недели и потом уезжают обратно, готовиться к главному дню в своей жизни.

— То есть до того, пока Верховная Жрица к вам не обратиться, никто кроме нее об alere не знает? Ну, теоретически.

— Об этом, как я уже сказал, не принято говорить, — согласился граф, с интересом глядя на быстро мрачнеющую ведьму.

— Я пытаюсь понять, в какой момент происходит утечка и убийца узнает о будущем Обряде, если вы не объявляете о нем по всем своим землям. Сколько обычно гостей у вас собирается в то время, пока здесь отдыхает пара?

Мердо наконец понял, почему его ведьма так сурово хмурит тонкие брови, несмотря на царящий вокруг ночной покой и красоту, и сам посерьезнел.

— Около двадцати-тридцати гостей, иногда больше. Это надо спросить у сенешаля, он всегда и всему ведет учет. Но ведь леди Элизабет была убита до того момента, как была принята в моем замке.

— Это меня и смущает, так-то можно было бы вычислить одни и те же лица, которые присутствовали при всех парах и искать среди них, но Элизабет выпадает. Вы никому не говорили о том, что ее имя появилось в Книге? Может, пока вы разговаривали с Верховной Жрицей, кто-то был рядом?

Его светлость с сожалением покачал головой, он только помнил, что кроме их двоих в кабинете больше никого не было. Что ж, у Ведары появился еще один повод наведаться в Храм к богине и уже не только личный. Женщина плавно остановилась и с лукавой улыбкой попросила Мердо встать сзади нее и изобразить удар по голове. Мужчина, услышав столь странную просьбу поспешно отошел от ведьмы на приличное расстояние и уже оттуда позволил себе возмутиться:

— Госпожа Вольт, это переходит границы, даже ради вас…

— Ваша светлость, сожалею, что вы не так меня поняли, но я имею в виду всего лишь эксперимент, нужно не ударить, а только изобразить! — быстро затараторила Ведара, любуясь вытянувшимся от гнева и изумления лицом Мердо.

Яркие голубые как василек глаза мужчины неуловимо потемнели: чтобы он, да поднял руку на женщину? Он ни разу в жизни не позволил себе тронуть не то, что женщину, а даже мужчину, если он был явно слабее его. Это ведь какой урон по достоинству!

— Это всего лишь эксперимент! — еще быстрее проговорила ведьма, но Мердо все равно дернулся, стоило ему представить, как он заносит руку.

Но отказывать женщине в помощи, когда она просит, тоже нельзя, поэтому он заколебался и, в конце концов, решился.

— Это выглядит не очень хорошо, но раз вам это нужно для дела и только изобразить, я готов.

Ведара согласно закивала и повернулась к нему спиной, надеясь, что он не успеет передумать. Мердо занес руку и резко опустил ее на голову ведьме, едва коснувшись темени. Волосы у нее были жесткие и тяжелые, неуловимо пахли ромашкой и мелиссой, но были такими блестящими, что вдруг захотелось провести по ним ладонью и расправить так, чтобы они укрыли плечи ровным плащом. Подобное желание было ему не слишком понятно, в виду того, что в своей скорби он вообще забыл, как это, хотеть к кому-то прикоснуться. И зажав себя в кулак, его светлость с трудом отстранился от ведьмы. Она почувствовала перемены и, потрогав место предполагаемого удара, проворчала:

— У убийцы удар ниже, но не на много.

Граф комментарий услышал, сложил руки на груди, и скептически оглядев опечалившуюся женщину, не удержался от язвительного замечания:

— Как это грустно, что это не я, не так ли?

— Наоборот, это хорошая новость, — быстро нашлась ведьма, сообразив, что ее слова прозвучали двусмысленно, — это можно было бы сделать и в вашем кабинете, но у Тейрка бы тогда случилась настоящая истерика. Ваша светлость, а у вас какой рост?

Мердо на миг прикрыл глаза, чтобы не засмеяться в голос: эта женщина со своей прямолинейностью и неистовым желанием добиться своего приводила его в восторг.

— Какой вам нужен, пусть такой и будет. Я уже согласен взять всю вину на себя, но только если под суд вы отведете меня лично.

— Ваша светлость, — укоризненно покачала головой Ведара, но щеки коснулся едва заметный румянец.

— Сто восемьдесят пять, — вампир незаметно приосанился, ему было чем гордиться, — и прошу вас, зовите меня по имени, хотя бы в те моменты, когда рядом никого нет.

Ведара постаралась не выказать своей радости и, поджав губы, кивнула. Нечего ему видеть, как ей приятно это слышать.

— А Верховная Жрица у вас случаем не высокая, где-то под метр восемьдесят?

Мердо с понимающей усмешкой отозвался:

— Она вам где-то по плечо.

— Жаль, но ничего, — не теряя воодушевления, заявила Ведара, — послезавтра я поеду в этот ваш храм. Есть у меня уже кое-какие мысли, даже скорее убеждение, но, если все подтвердится, вам это все вряд ли понравится.

— Вы меня пугаете, — честно признался вампир, — а в храм вам нужно только за этим подтверждением?

Ведьма, сама не зная зачем, вдруг призналась:

— Вы правы, не только, но в первую очередь дело. Из-за Вальпургиевой ночи придется немного отложить все это, завтра я буду просто не в состоянии о чем-то думать или делать, за несколько часов до шабаша мы становимся, как бы это сказать, одержимыми… я при всем желании не смогу что-то сделать.

Вампир понял ее и когда они дошли до небольшого водопада, он предложил своей спутнице присесть на ажурную скамейку.

— Это касается меток избранной невесты? Не дергайтесь так, если не хотите, можете не отвечать. Просто довольно необычно, что комиссар, которая занимается гибелью девушек, сама является alere. Наверно, мне стоит подумать о том, чтобы попросить вас вернуться.

Голос вампира был теплым и участливым, с непонятной ноткой грусти, которую Ведара уловила на грани восприятия. Женщину уже начала раздражать эту ситуация, которая по большому счету была большой ошибкой и, понимая, что выглядит довольно жалко, Ведра обреченно вздохнула.

— Неужели это так заметно, но почему я тогда ничего не вижу? Мердо, я не могу уехать пока не разрешиться, да и зачем?

— И не увидите, это доступно только нам и то, на таком уровне только самым сильным. Через некоторое время конечно заметят остальные, но не сейчас. Вам не приходило в голову, что я переживаю за вашу целостность?

Мердо смотрел на ведьму серьезным взглядом прямо в упор и, ощущая на себе его тяжесть, она чуть-чуть сжалась.

— Это радует, что не все, — прошептала Ведара, с трудом переводя взгляд от вампира на свои руки, лежащие на коленях, — я понимаю. У вас могут быть проблемы, если со мной или Лейврном что-то случится, но насчет короля я преувеличила. Нас отправило отделение, а барон Маккендзи вызвался сам.

— Плевать на вашего короля и отделение тысячу раз, я переживаю за вас вовсе не по этой причине, — тихо проговорил Мердо, и как ни в чем не бывало, резко перевел тему, — я вижу, что у вас проблемы с вашей связью, что не так?

Ведара не успела обдумать слова вампира, как пришлось отвечать:

— Все не так. Эта связь взялась из ниоткуда, мы абсолютно чужие. Тем более у него есть любимая женщина, а его ко мне тянет только из-за меток. Я знаю, о чем говорю, это простого человека можно обмануть, но я слышу и чувствую душой, через нее получаю от природы силу. Неужели бы я не поняла, что Шайенн близок мне? Это несправедливо, и я не понимаю, как Баст может такое допускать!

— Шайенн…

Повторив имя помощника, лицо Мердо не поменялось, но под глаза запали глубокие тени. Мужчина не знал что нужно сказать и как отреагировать. То, что на этой женщине были метки чужого вампира, отзывалось в сердце глухой болью, как будто вот-вот он потеряет то, что очень дорого. За много лет, прошедших с момента смерти его Оливии, он уже так свыкся с потерей, что уже не обращал внимания на пустоту внутри. Только сейчас, глядя на эту яркую женщин, он понял, что все еще живет, а не просто пьет кровь, ходит и разговаривает.

— Не думал, что скажу когда-нибудь нечто подобное, потому что допустить божественную ошибку, это усомниться, в праве Баст вершить нашу судьбу. Но я готов помочь вам и обратиться к Верховной Жрице, — медленно, тщательно чеканя каждое слово, проговорил Мердо, глядя прямо перед собой.

Встречный вопрос застыл у Ведары на губах, впереди, над небольшим озером, куда с приятным шумом впадал водопад, засверкали маленькие крылышки тех самых бабочек, которые она встретила в саду графа еще утром. Мердо проследил ее взгляд и тоже замер, но не от восхитительного в своей изящности зрелища, в груди что-то окаменело. Этих крылатых созданий, тщательно выверяя каждый шаг, создала его супруга за два месяца до своей гибели. Удивительно, но даже после ухода Оливии многие вещи, которые она напитывала силой, не исчезли вслед за ней и продолжали постоянно напоминать о ней.

— Это… — мужчина хотел рассказать Ведаре, что на самом деле значат для него эти бабочки, но не смог сказать ни слова.

Кружась в лучах закатного солнца, вслед за которым, минуя ночь, наступит рассвет, такова магия Оранжереи и, ловя блики от брызг, крылатые танцовщицы облепили руку ведьмы, стоило ей поднять ее на уровень груди. Взмахнув крылышками, они стали огненно-красного цвета, потом золотого и изумрудного.

— Это создала ваша жена, — утвердительно произнесла ведьма и посмотрела Мердо в глаза, — мне жаль, но я не она и никогда ею не буду. Несмотря на схожесть с портретом и… прическу.

За нарочито грубым тоном ведьма старалась скрыть растерянность и мысли о том, что вряд ли так противилась избранности alere, если бы эти метки принадлежали Мердо. Но его светлость давно научился читать между строк и даже букв, поэтому не обратил на слова женщины внимания. Каждый вправе говорить то, что хочется, слова ничего не значат. Слова — это мусор, без которого ни один человек еще не смог прожить, поэтому так тяжело найти того, с кем можно просто помолчать и тебе будет хорошо от одного его присутствия.

— Я никогда не смотрел на внешность, и сравнивать вас с кем-то, Ведара, было бы глупостью.

Ведара вспомнила отражение Оливии в зеркале, когда она показывала, как надо зачесать волосы и буркнула:

— И правда, мы не похожи.

— Только если упрямством, — хмыкнув, поддакнул граф, — а в остальном вы разные и не знаю, хорошо ли это. В любом случае, я ошибся.

Последние слова прозвучали очень странно, и ведьма тут же насторожилась, мысленно встав в охотничью стойку.

— В чем?

Его светлость не смог бы сказать, даже если бы очень захотел. Ведара еще слишком молода, чтобы воспринять это как нужно, а истерик он не любил, лучше сделать так, чтобы она вообще ни о чем не знала и жила так, как привыкла. Увидев ведьму утром в саду, он подумал, что Баст сжалилась над ним и исполнила то, что обещала в день, когда умерла его обожаемая супруга. Богиня сказала, что душа Оливия очень яркая и сильная, не запятнавшая себя плохими делами, потому круг перерождения пройдет быстро и успеет вернуться в этот мир, пока его еще не покинул сам граф. Ведара очень напомнила вампиру супругу в первые месяцы их знакомства, но эта ведьма была еще неистовее, а внутри полыхал такой огонь, который не снился даже Оливии. Но он все равно был рад, что в его скучной и размеренной жизни ворвался такой ураган, внешне очень правильный пытающийся запрятаться в шкурку серой мышки. Но его светлость прекрасно видел, какая Ведара ослепительная внутри, настоящая. Никакая внешняя шелуха не может скрыть от него сокровище. То, что она предназначена Шайенну — это либо ошибка, либо чудовищная насмешка в его огород, но чем он так насолил богине?

— Как же давно боги размотали эту нить… — едва слышно прошептал он и, встав, поклонился опешившей Ведаре, — уже поздно, да и вы уже устали, позвольте вас проводить?

Ведара с удовольствием бы позволила это сделать, но она видела, что мужчине нужно побыть одному. Поэтому наступив на горло своим желаниям, она с улыбкой отказалась.

— В другой раз… Мердо.

Его светлость улыбнулся одними глазами, он услышал больше, чем было сказано одним его именем и это одновременно и обрадовало, и заставило тревожиться. Теперь его жизнь не вернется в привычное русло, даже если случится так, что комиссар вернется в Орвилл. Слишком смело он шагнул за своим любопытством и угодил в сети к Баст, так же как и Шайенн, и Латифель.

— Ведара, я не хочу настаивать, но признаться мне очень любопытно, как проходят ведьминские шабаши. Подумайте, может возьмете меня завтра с собой?

Граф ответа дожидаться не стал, избавив обоих от неловкости, и едва он скрылся за ближайшими деревьями, как ведьма откинулась на спинку скамьи, широко расставила ноги и с чувством выругалась:

— Б..!!

— Госпожа Вольт. Такие выражения не пристало говорить женщине, — с укором прошелестел мелодичный голос где-то сбоку.

Ведара подорвалась как ужаленная, готовая в следующую секунду отразить врага смертельным заклятием, но никто на нее не прыгал, не пытался атаковать. А на месте предполагаемого противника стояла только поникшая эльфийка с печатью вселенской скорби на лице. Увидев ее, ведьма без сил плюхнулась обратно и беззлобно фыркнула:

— Долго подслушиваете?

— Эльфы не подслушивают, мы всегда находимся в гармонии с природой, — с великим достоинством произнесла Латифель и грациозно опустилась рядом с Ведарой.

Та взглянула на свои поломанные ногти с заусенцами и аккуратный маникюр эльфийки и помрачнела еще больше. Что может испортить настроение, как не женщина, которая красивее и стройней тебя? Но в данном случае настрой Ведары и так был плох после разговора с Мердо. Она убедилась, что тот до сих пор предан своей давно почившей жене и смотреть на других не станет, так как всецело верит в правоту Баст.

— Это я в гармонии с природой, — неприязненно отозвалась Ведара, — и постоянно благодарю ее за дары, которая она дает. А вы только ею пользуетесь, причем ничего не давая взамен.

— Кто кем родился, — мягко ответила Латифель и взглянула на собеседницу в упор, наплевав на явное неприятие с ее стороны, — я шла за вами от кабинета его светлости, желая поговорить.

Сердце Ведары на миг сделало сальто и застучало в два раза быстрее обычного. Вот ей только сейчас разборок на любовном фронте не хватало! Выставив вперед ладони и демонстрируя, что у нее нет даже камня за пазухой, хотя на самом деле был и не один, комиссар выпалила:

— Я нисколько не претендую на твоего Шайенна и на днях попробую решить это недоразумение! В крайнем случае, просто уеду, а он останется здесь с тобой!

Латифель смотрела на alere своего возлюбленного пристально, изучая каждую ее черточку и ровным голосом отрезала:

— Об этом не может быть и речи. Если вы уедете, не проведя Обряд, через некоторое время сэр Херефорд умрет, у него просто уйдут все силы. И вообще, надо думать не о графе, а о том, с кем вас связала Баст. Вы можете не жить с ним, если не хотите, но вы обязаны оставить ему детей.

Повисла напряженная пауза, причем напряжение было именно со стороны Латифели. Она до последнего думала, стоит ли разговаривать с этой женщиной, но после разговора с любимым убедилась, что это необходимо. Она безумно любила Шайенна, и как горько ей не было, готова была смириться с его предназначением. Ведь главное — это быть рядом и поддержать, правда? Ведара напротив, смотрела в большие глаза эльфийки с быстро растущим изумлением, даже гнева и того не было, хотя заявление Латифели граничило с безумством.

— Простите, — с трудом проглотив новый виток ругани, пробормотала ведьма, — а с какой собственно стати? Вы мне никто, он — тем более, чтобы там ваша богиня не придумала. Я говорю, ваша, потому что в Рут нет ни одного храма посвященного Баст и за всю жизнь я не воздала в ее честь ни одного ритуала.

Латифель не понимала, как можно не следовать своему предназначению, поэтому начала трепетать по-настоящему, испытывая священный ужас:

— Это просто немыслимо, вы так непочтительно…

— Нет, я тут вообще не при чем, забудьте мое имя, — отрезала Ведара, не желая слушать то, что могла сказать эта малахольная. — А на вашем месте я бы послала Шайенна далеко и с большой перспективой в будущее, потому что он тебя не достоин.

Эльфийка ахнула, и чуть было не упала в обморок, как можно говорить такие страшные вещи?

— Но я его люблю…

Ведьма всмотрелась в несостоявшуюся соперницу чуть внимательней, и ничего не увидев там за красивым кукольным личиком, хмыкнула:

— Это приспособленчество и страх менять свою жизнь. Не спорю, удобно сидеть у мужчины за пазухой и мечтать о звездах в небе. Только вот с любовью это не имеет ничего общего, сожалею.

Она встала со скамьи и направилась к выходу, с твердым желанием выспаться перед тяжелыми и решающими днями, а ведь надо еще обдумать, как заставить явиться саму богиню в храм. Что-то ей подсказывало, что Баст по-простому «пожалуйста» не захочет приходить, а вот как ту заставить это сделать, стоит придумать заранее.

Эльфийка, сжимая кулаки, вскочила с места и, не смея рвануть за соперницей следом, бессильно крикнула ей в спину:

— Да вы вообще не знаете, что это такое, поэтому так просто рассуждаете!

Ведаре надо было бы пройти мимо и дальше, в свои апартаменты. Мало ли кто и что кричит тебе в спину, но что-то ей нужно было доказать и себе, поэтому чуть повернувшись к Латифели, она широко ухмыльнулась.

— Все может быть, но только когда меня попытались так же променять, как тебя, прикрываясь своим предназначением, а я была рядом как тень почти десять лет, то уничтожила все, что было ему дорого. Потому что он сделал это со мной и моей верой в него, в нас, в себя. И сделала бы это еще раз, если бы была возможность, потому что за все надо платить. Не так ли?

Латифель опустила голову, вдумываясь в слова ведьмы, внутри шевельнулся стыд, на самом деле она не была уверена, что Шайенн так уж ее любит, раз ставит свои личные потребности выше ее. Она ведь практически ушла из дома, несмотря на протест родни покрыла себя не смывающим позором. Фактически осталась на улице, а он? Сэр Херефорд привел alere, да еще забыл о мужестве и сказал, об этом всего час назад, когда она сама подняла тему и спросила про ведьму, которую он привез.

— Именно поэтому вы так старательно пытались обаять графа? В память о былой любви? — не удержалась эльфийка от сарказма, хотя в первую очередь он касался ее самой.

Женщина тихо рассмеялась, ей на плечи и волосы опустилось несколько бабочек ярко-синего цвета, и превратились в пышную розу. Она дотронулась до нежных лепестков и моментально успокоилась. Ее словно кто-то большой и бесконечно добрый погладил по голове, забирая с собой все обиды.

— Латифель, его светлость не тот, кого можно взять милой улыбкой. Ему нужно лучшее. И даже если бы мне вдруг захотелось сплести для него сеть, то ничего не получилось, потому что он уже занят. Мы с этой женщиной уже не можем быть соперницами.

Как бы ей не нравилась ведьма, но честность превыше всего, по крайней мере эльфы стоят именно на этом, обладая поразительной чувствительностью.

— Зря вы так думаете, он был бы вашим и без сетей.

Ведара промолчала, обсуждать эту тему с Латифелью она не станет, это было бы самой большой пошлостью в ее жизни.

— Знаешь, если тебе так нужен Шайенн, то борись, не надо пытаться все списать на предначертанное и выборность, это удел тех, кто предпочитает плыть по заранее заданному маршруту, пытаясь сделать вид, что путь лежит по реке, а не по сточной канаве. Если он для тебя все, так пойди и возьми его и Баст здесь не при чем. Я вот не хочу плавать в чем-то липком, и дурно пахнущем.

Закончив на этом, ведьма круто развернулась и скрылась за кустами, покрытыми белыми и чуть голубоватыми цветами похожими на шар. Уму непостижимо, к ней впервые обратилась влюбленная женщина с просьбой родить ее избраннику ребенка! Этот мир сошел с ума или Латифель так сильно хочет страдать, примерив шкуру жертвенной коровы и этим заслужить пожизненную благосклонность Шайенна. Только она не понимает, что после подобного жеста он начнет вытирать об нее ноги налево и направо. Потому что будет понимать, что эльфийка стерпит абсолютно все, раз уже стерпела такой плевок.

Оставаться в этом сумасшедшем доме ей не хотелось больше ни минуты и даже то, что спокойный и мужественный образ его светлости действительно запал в душу гордой ведьме не спасало от желания вернуться в Орвилл. Хотелось бежать в храм богини Баст прямо сейчас, но понимание того, что может случиться беда, поскольку сила с каждым часом била из ее тела все больше и больше, останавливало от поспешных действий.

Вынырнув из-под арки прямо около дверей, кусающая губы Ведара чуть было не столкнулась нос к носу с Шайенном. Он был во много раз бледнее обычного. Черные глаза расширились в беспокойстве, и только алая каемка подрагивала в такт дыханию. Замерев, ведьма даже приоткрыла рот, глядя на источник всех своих проблем снизу вверх, умудряясь казаться при этом выше вампира и величественнее. Тот хотел было спросить, не видела ли комиссар его возлюбленную, но глянув в голодные глаза Ведары, язык неожиданно прилип к небу. Некогда красивые серые глаза блестели слишком ненатурально, да и тело самой женщины начинал отчетливо отливать красным светом.

— Какая неожиданная встреча, — хрипло прошептала ведьма, чувствуя, как внутри забурлила кровь. Это пробуждалась первобытная мощь первых женщин этого мира, — В полночь… и в пустом коридоре…

Шайенн против воли попятился, хотя никогда раньше до этого не отступал.

— Я ждал тебя… вас… Латифель так быстро от меня убежала. Сказала, что хочет о чем-то с тобой поговорить… с вами…

Вампир прислонился спиной к холодной шершавой стене, хотя сейчас она показалась ему обжигающе горячей. Да и весь он сам как будто заживо горел на костре. Смотреть в полыхающие дикие глаза ведьмы не было никаких сил, он хотел отвести взгляд, но не смог. Она его не отпускала. Шайенн уже плохо понимал, кто из них прирожденный хищник, а кто обычный корм.

— Латифель, — Ведара приблизилась к вампиру вплотную, и рывком подтянув к себе впервые в жизни перепуганного Шайенна, прошипела, — убила бы тебя, но эльфийку жалко и графа. Здесь есть поблизости небольшое поле или лучше опушка?

— Да-а, если идти пешком, то около часа.

Шайенн торопливо, постоянно сбиваясь, объяснил комиссару, как туда добраться и обреченно замер, почуяв, что она явно задумала что-то не доброе. И демоны его дернули взять ее с собой, ведь мог же настоять и отказаться, посол он все-таки или кто?

— После Вальпургиевой ночи к пяти-шести утра придешь туда с моим конем, понял?

— З-зачем?

— З-затем, — передразнивая рявкнула доведенная до белого каления Ведара нечаянно подожгла рукав дернувшегося в ужасе вампира, правда заметив такую оплошность, тут же погасила возгорание.

Шайенн уже готов был сползи по стеночке вниз, понимая, что сейчас ничего не может противопоставить Ведаре, поскольку в данный момент в ней не осталось почти ничего человеческого.

— После шабаша поедем в ваш храм, с богиней будем знакомиться. Пусть делает что хочет, но снимает с меня петлю! Я с обозом в виде тебя обратно не вернусь!

— Мне кажется это не слишком хорошая идея…

— Чтооо? — Ведара расхохоталась, но в этот раз голос был ниже, чем ее обычный, — в прочем мне все равно что ты думаешь, потому что благополучный исход в твоих же интересах. Иначе поступим проще: я где-то слышала, что со смертью жениха исчезают метки alere. Мне это кажется более простым выходом, чем пытаться бодаться с богиней.

— Госпожа Вольт, — срывающимся голосом пробормотал Шайенн припертый к стене, — вам не кажется, что сейчас важнее сделать дело, ради которого вас пригласили сюда?

— Ты про убийцу что ли? — уточнила ведьма и небрежно накрутила темно-каштановый локон на длинный палец, — так я и так уже знаю кто это. Осталось только найти доказательства. Поэтому нам тем более нужно в храм, ваша богиня прекрасно знает, что именно здесь твориться.

Шайенн понимал, что переубедить Ведару, когда она в таком состоянии, он не сможет, это было бы самоубийством. И поэтому он сделал все, что мог — согласно кивнул. Она милостиво отпустила его одежду, и с любопытством наблюдала за тем, как тот пятится назад по коридору, глупо улыбаясь ей и не смотря при этом в глаза, как волку, чтобы не спровоцировать. Подумала, посетовала на проклятую женскую солидарность и дунула в его сторону. Что-то серебристое сорвалось с ее ладоней и плотным облаком полетело в сторону Шайенна. Тот, едва заметив, как комиссар начала колдовать, сорвался с места и что есть силы побежал в противоположную сторону. Как будто от природной женской магии можно убежать.

— Вот и правильно, скатертью дорожка…

Чувствуя себя частично, но все-таки отомщенной, комиссар нетвердой походкой завалилась в свои апартаменты. Наспех скинув китель и юбку, завалилась на кровать. Что-что, а чары против мужской силы у нее всегда получались отменными. Теперь Шайенн даже если захочет сменить фаворитку, то ничего у него не получиться, они с Латифелью, теперь связаны на веки вечные. Что будет, если Баст откажется снимать с нее метки избранной она уже не думала. И пусть богиня живет с ощущением фиаско, потому что все равно это не снимет порчу ведьмы.

Проспала Ведара, как всегда, в день шабаша до самого вечера и не проснулась даже тогда, когда к ней ломился Лейврн, желая рассказать об одной интересной находке. Он весь вчерашний вечер и этот день провел в компании лордов, у которых погибли невестки. Втирался к ним в доверие и потихоньку вытаскивал любопытные подробности. И наконец добрался до того, что действительно могло помочь им в расследовании. Буркнув, что ведьмы народ ненадежный и слишком зависящий от условий, ушел, понимая, что ближайшие двенадцать часов Ведара будет не совсем пригодна для решения поставленных задач.

Разбудила сладко спящего комиссара сова. Непонятным образом она открыла огромные окна в спальню, и стремительно влетев внутрь, опустилась прямо на спинку стула возле кровати. Через минуту женщина непроизвольно вскочила и, не успев опомниться, уставилась на ночного хищника недобрым взглядом. Стемнеть до конца еще не успело, но через час на улице будет хоть глаз выколи. Укоризненно цокнув языком Ведара буркнула:

— Не могла пораньше разбудить? Мне еще очищающую ванну принять надо, а там только воду полчаса заговаривать, бестолковая…

Сова равнодушно посмотрела на опечаленную ведьму круглыми оранжевыми глазами и, повернувшись к ней задом, принялась чистить перья. Спорить с этой птицей себе дороже и Ведара прекрасно это знала. Поэтому тратить время на разборки не стала, молча показала спине совы язык и убежала в ванну. По традиции наполняя ее ледяной родниковой водой чуть ли не по капле, она монотонно бормотала:

— Чистая струя, золота струя, серебряная, как ты моешь горы, толы и широкие просторы, с ветра чужие наговоры, от черного, от темного…

Закончив и сняв с себя все что было, женщина выдохнула, и еле сдерживаясь от визга, окунулась в ванну с головой. Потом встала и дождалась, пока с нее ручьями сбежит основная часть воды. Рухнула в нее еще раз и потом еще. Когда пришло время вылезать, тело против воли не покрылось мурашками, оно горело и наливалось краснотой прямо на глазах. Стоило Ведаре подойти к зеркалу, как в ванну влетела та самая сова, что разбудила ее. Нестерпимо захотелось что-нибудь съесть, но перед ритуалами и тем более шабашем, где любое действие пропитано магией, есть категорически нельзя хотя бы часа за три-четыре. А еще лучше перед важным делом держать пост. Сытый желудок притупляет чувства, необходимые для вступления в силу, делает ведьму слабее и тем самым снижает вероятность удачного результата.

— Шуан, ты мешаешь, — буркнула Ведара и высоко над головой подняла мокрые волосы.

Первое мгновение ничего не происходило, но стоило ведьме опустить руки, как на обнаженную спину упала сухая пышная копна. Шуан требовательно пискнула и швырнула женщине какую-то склянку, которую до этого держала с цепкой лапе. Она вытащила маленькую баночку из сумки Ведары, даже не спросив разрешение на то, чтобы порыться в чужих вещах. Но ведьма не стала ей говорить об этом, а открыла крышку и быстро нанесла на голую кожу прозрачные ритуальные знаки, которые вспыхивали ярким светом и тут же наливались темно-красным цветом.

Первомайская ночь особое время, когда сдерживать себя не только нельзя, но и вредно. Именно в эту ночь, как и всегда в это время года исчезает граница между миров людей и другими измерениями. С наступлением темноты и до первых лучшей солнца мир будет беззащитным перед истинной силой. В эту ночь приходят не упокоенные души, не захотевшие пройти очищение сразу. Они встанут вместе с ведьмами и подготовят землю к будущему рождению, попросят урожай и крепких детей простым детям. На восходе солнца каждая загадает желание, которое обязательно исполнится в течение года.

Обычные люди считают Вальпургиеву ночь, прозванную так по имени одной святой, злой и временем, когда в мир приходит тьма. Но на самом деле это короткий период очищения и возрождения. Травы наполняются особой силой, разгораются костры, которые очищают и дают новые силы, а ведьмы сбрасывают оковы, чтобы воздать новому миру должное, дать импульс к жизни. Как пройдет сегодняшний шабаш, таким будет и весь год для обычного народа.

Ведара вгляделась в зеркало и улыбнулась своему отражению, которое медленно менялось на Оливию, покойную супругу графа. Там, в зазеркалье они стояли вместе, взявшись за руки, одного роста и примерно одной комплекции. Хотя комиссар была чуть-чуть стройней, что она тут же с удовольствием и отметила. Не зря последние годы она сидела на жестких диетах, хватаясь за морковку.

— Я не понимаю, что ты хочешь мне сказать, — мрачно пробормотала госпожа Вольт, медленно пьянея от силы, которая бродила в ее жилах и требовала выхода.

— Но попадешься мне на глаза еще раз, вызову в мир живых, а вы этого не любите.

Она отвернулась, не став смотреть на отчаянное лицо графской жены, которую перекосило при этих словах и начала копаться в вещах, которые ей сунула предусмотрительная Пепе. Ведьма, конечно, может пойти на праздник и обнаженной, это вполне допускается и даже приветствуется, но вдруг ее сегодня снова выберут Верховной? Нельзя ударить в грязь лицом. Придется одевать то, что дала подруга, знавшая, что ее ждет. Порыскав в вещах, Ведара вытащила тонкие шелковые лоскутки и быстро облачилась в них. В обычное время женщина никогда бы не решилась на подобное непотребство, но сейчас был другой случай, и она другая, настоящая, наплевавшая на условности. Сегодня можно не бояться, что-то нарушить, границ нет, хотя их нет и в другое время, но мозг придумывает их неустанно, призывая к дисциплине и навешивая ярлыки, хотя это нужно только мужчинам. Пытаться себя переделать по их правилам, это все равно, что вывернуть природу наизнанку. Может на какое-то время и получится, но естество все равно возьмет свое. Рано или поздно.

Выпрямившись, Ведара гордо блеснув глазами, ощутила, что готова свернуть горы, и даже повернуть реки вспять. Другое дело, что подобная мелочь ее нисколько не интересовала. Шуан прошипела что-то нечеловеческим голосом и на голову Ведаре упала массивная диадема из тусклого, почти черного серебра с ярким изумрудом в центре. Она на глазах сузилась, подбираясь к правильному размеру головы ведьмы, волосы сами по себе переплелись в сложные косы, на концах которых повисли птичьи перья. Высокую грудь прикрыла узкая полоска золотистой переливающейся ткани. Живот полностью обнажен и только на бедрах держатся многочисленные длинные лоскутки, на которых были нашиты мелкие блестящие бусины, а между ними редкие нити с речным жемчугом. Шуан скептически оглядела Ведару, прошипела что-то еще раз. В руках у женщины блеснул посох, вершину которого украшал огромный набалдашник из золота. На нем сплелось множество змей из нефрита и выпуклыми рунами, сложенными из мелких блестящих камешков.

— Ковен вновь признал меня Верховной? — не скрывая торжества и гордости, прошептала Ведара и крепко поцеловала посох, с которым успела сродниться за последние годы.

Значит шабаш начнется с ее танца и сколько силы она отдаст этой ночью, столько света и тепла увидят люди. А в ее сердце, где копилась нерастраченная по сеновалам нежность и медленно просыпалась настоящая любовь, та, которая способна смести на своем пути любую преграду. Сил было много. Ведара — комиссар и Ведара — ведьма, это два разных человека, которые редко пересекаются в обычной жизни. К счастью для очень многих.

Босая, прекрасная диким необузданным нравом, пахнущая ветром и кострами, женщина тряхнула головой и, расхохотавшись, стукнула посохом по мраморному полу. Во все стороны брызнули ярко-синие искры, они змейками заскользили по полу, складываясь в гексаграмму и руны перехода. После чего портал мягко засветился и унес предвкушающую пир и пляску силы ведьму на шабаш.

Поляна была оживлена десятками обнаженных женщин и тех, кто не слишком усердствовал с одеждой: есть пара тряпочек, и хорошо. Несмотря на прохладные ночи, здесь было жарко. Черное небо испещрено длинными лиловыми полосами, они переплетаются с чуть зеленоватыми линиями, образуя причудливый ковер. Ветер трепет темные облака, из-за которых нет-нет да выскользнет и подмигнет желтым боком полная луна. Трава на поляне в свете зажженных костров и бликов от магических шаров, которые творили разошедшиеся ведьмы ради любви к искусству, отливала то оранжевым, то багровым цветом. А окружающие деревья плавно переходили от золотых в пурпурные оттенки.

Тут и там на больших металлических подставках коптили огромные котлы, в них варили особое зелье, позволяющее вернуть молодость и красоту, забыть о мелких хворях. На год пару глотков такого снадобья хватало с лихвой. Ведара обычно таскала маленький флакончик этого варева своей подруге, поэтому та выглядела всегда на восемнадцать, сама же никогда не пила, ей это было не нужно. А сейчас вдруг что-то захотелось, если уж не похорошеть, то скинуть хотя бы несколько лет и она, поприветствовав подруг по колдовству лихим свистом, подлетела к одной из ведьм и припала к предложенному кубку.

Поляна стихла, наблюдая за Верховной Ведьмой: по традиции ей надлежит выпить не как обычно пару глотков, а полный объем предложенной емкости, а на вкус это варево ничем приличным не отдавало. Однако Ведара справилась с задачей как нельзя лучше и, закричав так, что нескольких женщин, стоящих к ней слишком близко, просто сдуло на пару метров. Она швырнула опустевший кубок в один из костров. Ее тут же окружили возбужденные ведьмы, желающие пообщаться с той, кому выпала честь руководить ими в эту благословенную ночь.

Ведара, занятая разговорами и смехом, не видела, как со стороны небольшого пригорка, поросшим мелкими елями, по ближе к поляне крадутся Мердо с Шайенном, а за ними, как на привязи, чуть ли не ползет Латифель. На шабаш ее никто не звал, но постоянно вспоминая слова Ведары, она решилась все же побороться за свое счастье и, услышав, что Шайенн пойдет к богине, отправилась с ним. Вампира ждал сюрприз, потому что всегда послушная и покорная эльфийка, на этот раз стояла насмерть. Она не собиралась оставаться в замке, хотя именно это он и пытался ей приказать. С Мердо было проще, он не решился напрямую подойти к ведьме и попросить взять с собой, это могло бы быть расценено ею как навязывание, поэтому так же узнав, что Шайенн должен был прибыть на поляну с рассветом, уговорил его отправиться пораньше.

— Шайенн, не смотри на поляну, — поджав пухлые губы, негромко потребовала Латифель, хотя сама не могла отвести взгляд от чарующего зрелища.

— Ага, — только и смог выдавить из себя сэр Херефорд и чуть ли не выпал на поляну, за шиворот его успел ухватить Мердо, который боялся смотреть прямо, чтобы не потерять рассудок, но нечаянно бросил взгляд и застыл так же, как и его спутники.

А там женщины, на коже и волосах которых неистовыми бликами горело пламя от многочисленных костров. Они соорудили выше их обычного человеческого роста, потом распределились по поляне и начали приплясывать на месте. При этом ведьмы корчили друг другу забавные рожицы, звонко хохотали и трясли длинными роскошными волосами.

— Ведьмино счастье — не верить фразам, не знать отказа и середин. Ведьмино счастье — забывший разум, упавший назем, еще один…

Послышались глухие удары о барабаны, невидимые глазу простого обывателя. И Ведара, воткнув свой посох в центр земли, встала возле него, раскинув руки.

— Ведьмино счастье — с ветрами слиться, свободу — птицу в себя впустить. А когда догорит закат, взвиться в небо, спуститься в ад, а когда полыхнет рассвет, раствориться в теченье лет…

Первый танец Вальпургиевой ночи должна была открывать Верховная Ведьма, чтобы связать свой мир с другими своей силой. Барабаны начали набирать ритм, и разобщенные женщины вдруг начали повторять все движения за своей предводительницей, сначала медленно, потом все быстрей и быстрей. К хрипловатому тембру Верховной, подтянулись звонкие голоса подруг. С каждым движением, броском и выпадом вокруг тел женщин загоралась огненная спираль, она опоясывала всех танцующих и забирая их энергию, передавала Ведаре, уверенно ведущую их в лето, в жизнь.

— И умыться ночной росой, и ступая ногой босой по земле, что впитала кровь, ведьмин танец исполнить вновь!

Глядя на поляну, где закружилось безумие красок и дикой искренней радости, Шайенн начал качаться из стороны в стороны. Латифель была менее впечатлительна, но и у нее по коже бежали сотни мурашек, ощущая, как ее переполняет странный восторг, который раньше она никогда не испытывала, эльфийка прошептала:

— Ведара, кто бы мог подумать, как ты прекрасна…

Мердо промолчал, просто наслаждаясь тем, что знал с первого взгляда. Именно такой, радостной, живой и искрящейся непокорной он видел свою ведьму. Нет, они не похожи с Оливией и одновременно как близнецы, не отличить. Шайенн, до сих пор не веря глазам, с мукой простонал:

— Как… Как она может быть такой?!

Латифель услышала его, но как-то странно покосившись, промолчала. Сказать было нечего: эта комиссарша и правда открылась с неожиданной стороны и спорить бессмысленно, когда даже женщина не в состоянии отвести взгляда от ее яростно извивающегося под звуки барабанов упругого тела.

— Закружившую безумьем, обрубающую связи, заставляющую биться в опьяняющем экстазе, разрывающую души на бесчисленные части…

Шуан, взмахнув огромными крыльями, неожиданно ринулась в кусты, где сидели в засаде трое шпионов и ухватив заверещавшую эльфийку за руку с силой потащила на поляну. Мужчина даже не пришло в голову, что этому как-то надо помешать, они как загипнотизированные равнодушно смотрели, как ночная хищница втащила Латифель в круг ведьм и упорхнула на посох Верховной Ведьмы.

— Ведьмино счастье — сорвать засовы, разбить оковы, поймать прибой! Ведьмино счастье…Ты слышишь, снова подруги — совы зовут с собой?! Ведьмино счастье — кровавым пиром, глазницам — дырам, огнем гореть!

Латифель в панике оглядывалась на место схрона, но никто не торопился ей на помощь, и неожиданно для себя разозлившись, опять же впервые в жизни, эльфийка, что-то недовольно фырча про сэра Херефорда, содрала с себя платье и присоединилась к ведьмам, ближние к ней приветствовали новую подругу радостными возгласами. И действительно, какой возлюбленный, когда сама природа требует возликовать с ней и впитать силу ночи! Какая разница, что будет после этого, когда каждый вздох сейчас, это живительный глоток жизни.

— Ведьмино счастье — любить вампира и целым миром одной владеть!

При этих словах, что буквально выкрикнула Ведара, теряя остатки разума и растворяясь в собственной мощи, от которой у нее под ногами уже горела земля, Мердо вздрогнул и наконец, очнулся от оцепенения. До боли в глазах он всмотрелся в лицо госпожи Вольт и отчетливо видел, что эти бесконечно милые черты поблескивают в отблесках огней, но не от преломления света, а от слез.

— И услышит закат рябой одиночества ведьмы вой, вечность боли и красоты — счастье ведьмы познаешь ты…

Выстрадав последние строки и ощущая боль во всем теле, Ведара поняла, что больше тянуть нельзя и, завершив последнее скользящее движение, упала к посоху, вцепившись в его основание у самой земли. Вихри огня стихли, впитавшись в сгорбленное тело Верховной Ведьмы, которая сосредотачивалась и готовилась отдать природе то, что та бережно передавала своей дочери, и через секунду поляну озарил белый слепящий столб света. Ведара медленно поднялась, цепляясь за посох и глядя в небо, начала молча выкрикивать благословенные слова земле, воде, стихиям и женской природе, способной рожать и творить свет. Через минуту все закончилось. Свет погас так же внезапно, как и появился. Обессиленная, но счастливо улыбавшаяся Верховная Ведьма упала на руки подбежавших соратниц. Ее танец силы вышел необычайно мощных, в Ковене в этом году будут очень довольны, она не только прикрыла собой королевство Рут, но и землям вампиров хватит.

Не помня себя от беспокойства, на поляну выбежал Мердо и бросился прямо к Ведаре, которая пришла в себя и едва не свалилась в повторный обморок, потому что на самом деле несмотря на приглашение, не ожидала увидеть графа здесь перед собой. Нужно быть сумасшедшим, чтобы согласиться на такую авантюру. По ряду женщин пошли смешки и многозначительные шепотки, на что ни вампир, ни Ведара не обратили внимание.

— Госпожа Вольт, вы как? — вампир осторожно тронул ведьму за обжигающе горячие ладони и тут же отдернул руки.

Внутри ведьмы заворчало удовлетворение от всего увиденного, а на дне глаз полыхнуло багровое пламя.

— У меня все прекрасно и раз уж вы пришли, то давайте не будем мешать девочкам отдыхать?

Не зная, что это может значить, Мердо кивнул. Главное, что с ней самой все хорошо, остальное неважно и можно пережить. Ведара довольно улыбалась: по-другому и быть не могло. Она взглядом отыскала Латифель, оставшуюся в одной полупрозрачной рубахе, что было чем-то из ряда вон выходящим для эльфийки, и поманила ее пальцем, чтобы та подошла ближе. Пока Латифель философски раздумывала над тем, безопасно ли это, ведьма повернулась в сторону Шайенна, который затаился в кустах, словно он и не дворянин вовсе. Мужчина быстро сообразил, что его обнаружили и ждут и, находясь мысленно на седьмом небе от счастья, полетел к Верховной Ведьме. Ее руки, шея и грудь, едва прикрытые золотой тканью, светились метками alere, но вместо брезгливости и сожаления, вампир чувствовал странное удовлетворение. Увидев настоящую Ведару, а не сухаря в кителе, что старается постоянно держать себя в руках, Шайенн впервые подумал, что богиня Баст на самом деле гораздо мудрее их всех вместе взятых, что живут на земле. И совсем не зря он сегодня оказался на этой поляне, плененный внутренним светом простой человеческой женщины.

Ведара прекрасно видела, о чем думает Шайенн, и не будь эта ночь такой опьяняюще волшебной, наверняка бы волновалась по этому поводу, но сейчас она откинула все посторонние мысли легко и непринужденно. Опираясь на твердую руку графа, она встала на ноги и, сказав собравшимся женщинам, чтобы те веселились на год вперед, стукнула посохом о землю. В этот момент из-за кустов с выпученными глазами, в легкой кольчуге поверх туники, выбежал Лейврн. Он видел, что портал уже открывается и отчаянно заверещал, чтобы никто не смел уходить без него, после чего в самый последний момент умудрился прыгнуть в огненный круг портала.

Все повторилось, как и в замке его светлости, только на этот раз перенеслась не одна Верховная Ведьма, а большая группа. В холодном пустом зале, где только сиротливо горели толстые восковые свечи у огромной бронзовой статуи в виде женщины, больше ничего не было. Ведара расправила плечи и посмотрела на всех с царственным видом королевской особы, у которой весь мир лежит у ног.

— Мы где? — стуча зубами от ужаса и холода, пробормотала Латифель.

Эльфийка приблизилась к своему избраннику, дума, что он, по крайней мере, снимет приталенный пиджак и прикроет ее наготу. Но Шайенну было не до этого. Он рассматривал Ведару как новый вид животного, прикидывая, принесет ли она ему пользу в хозяйстве или нет.

— Мы в храме богини Баст, — медленно проговорил Мердо, оглядываясь вокруг.

Он единственный, на чьем лице не поменялось спокойное выражение, словно резкая смена дислокации ни на что не влияла, чего нельзя было сказать о других. Эльфийка и барон, глухо охнули и Лейврн, нарушая общее гнетущее молчание, напряженно пробормотал:

— Но госпожа Вольт, вы же сами сказали, что не хотите рисковать и являться в храм, пока не схлынет пик вашей силы. Как же так?

Ведара промолчала, ей вообще было сейчас не до вступления в полемику: отданная земле сила вновь наполнилась до краев и требовала выхода. Граф, смерив женщину понимающим взглядом, тихонько хмыкнул:

— Так это госпожа Вольт обещала, а не Верховная Ведьма. Наша Ведара сама сейчас, как богиня, так что ей можно и не такое.

Это было сказано с намеком, но также с успехом проигнорировано. Только сэр Маккендзи не удержался и пробурчал:

— Не понимаю, чему вы радуетесь, как бы после всего этого у вас вообще остались храмы…

У графа должно было екнуть сердце, все-таки от милости Баст зависело будущее вампиров, но он лишь пожал плечами, решив довериться той, кого его помощник привез им всем на помощь. Иначе, зачем стоило вообще тогда все это начинать?

— Да что там храмы, — загробным голосом провыл Лейврн, решив, что мало напугал, — что будет с самой богиней…

— И кто же это такой смелый? — насмешливо пропела женщина, появляясь рядом со статуей Баст.

Эльфийка не произвольно дернулась от испуга, кто-то выругался, но сгруппировались все, инстинктивно прижимаясь друг к другу. Только Ведара равнодушно смерила дочерна загорелую незнакомку, чувствуя от той сильные эманации божественной энергии и спокойно произнесла:

— Верховная Жрица?

Новенькая в веселом изумлении, играя мимикой на публику, приподняла густые черные брови, придававшие ее лицу с чуть выпуклыми темными глазами и острым подбородком налет хищности. Жрица обменялась с ведьмой понимающими взглядами и мелодично проговорила:

— Обычно ведьмы, тем более в такое время в храмах не появляются. Что же привело вас?

— Видимо она ищет меня, — с великолепным сарказмом произнес чей-то голос и никто не успел среагировать на это даже моргнув глазом, как прямо перед Ведарой появилась ослепительно красивая, но уже не молодая женщина.

Жрица в одно мгновение оказалась на полу на коленях, что-то шепча и глядя только на свою богиню. Эльфийка вцепилась в руку ошарашенного Шайенна, используя его как надежную опору, а Мердо с бароном дружно стиснули зубы. Когда они решили последовать за госпожой Вольт, то не ожидали, что окажутся в такой ситуации. Баст даже не покосилась в сторону своей верной последовательницы, устремив все внимание на пылающую изнутри ведьму. Близость богини, с которой было связано так много не состыковок и вопросов, не отрезвило Ведару, скорее наоборот, только больше распалило. Хотя она прекрасно понимала, что можно и чего нельзя, где наступает предел наглости, что было удивительно, если учесть какая мощь была в эту ночь в ее власти.

— Ну и какие дела привели Верховную Ведьму в мой Хемшфир?

Ведара, не испытывая священного ужаса, просто ткнула себя в грудь, обращая внимание Баст на чуть заметные печати alere и широко улыбнулась:

— Я думаю, что Хемшфиру давно пора становиться самостоятельным.