Глава 20

Испуганная, я замерла, не в силах пошевелиться.

Две мысли по очереди крутились в голове. Первая — Хедит ревнивая маньячка. Вторая — мы с Ирвингом лежим в постели голые и пропахшие сексом.

Вскоре подоспели и другие мысли, наводнили мозг, стали давить на стенки черепа.

Что этой страхолюдине от меня надо?

Почему она смотрит?

Так и будет клубиться под потолком черным туманом и таращиться на нас с эльфом, закипая от ярости?

Хедит же не может мне навредить? Правда?

— Пойдем, — раздался потусторонний голос, похожий на гул ветра и скрип старого дерева. — Пойдем со мной.

Серое человеческое лицо смотрело на меня из грозовой тучи, нависшей над кроватью.

Рядом спал Ирвинг, сладко и безмятежно, ни о чем не подозревая, и почему-то мне казалось, что в ближайшее время он не очнется. По крайней мере, до тех пор пока Хедит не решит со мной все дела.

— А можно остаться здесь? — прошептала я, с трудом стряхнув оцепенение. Из моего рта вырвалось и растаяло в воздухе облачко пара. Только сейчас я заметила, как холодно стало в комнате. Промозгло и мрачно. На оконном стекле даже проступили ледяные узоры. — Как-то, знаете ли, не хочется умирать.

— А умрешь, — прошелестел голос, темная туча надо мной принялась расти, увеличиваясь в размерах и поглощая свет. — Умрешь, если не услышишь то, что я хочу рассказать. Если не увидишь то, что я хочу тебе показать. Погибнешь из-за своего неведения. Из-за своих заблуждений.

Умру из-за…

О чем она?

Я задумалась. Снова посмотрела на спящего Ирвинга. Если бы Хедит могла меня убить, то давно бы это сделала. Может, послушать, что она скажет?

— Есть то, чего ты не знаешь. — Из черной, зловещей тучи ко мне протянулась призрачная рука. — Не знаешь. О нем.

То, чего я не знаю об Ирвинге?

Я не доверяла Хедит, но интуиция подсказывала, что ждать моего согласия богиня способна хоть целую вечность, а потому со вздохом я поднялась с кровати, наспех оделась и последовала за говорящим туманом.

— Сюда, за мной, скорее.

Мы шли неосвещенными коридорами. Вернее, это я шла, а Хедит плыла по воздуху упрямым и настойчивым привидением. Она заставила меня спуститься на первый этаж, а затем показала другую лестницу, скрытую за неприметной дверью. Эта лестница, шаткая и узкая, вела в подвал.

Что за странный шум? Как будто звук кипящей воды.

И запах. Пахло кровью и горькими травами.

Зажглась лампа под потолком, и я поняла, что стою в рабочем кабинете темного колдуна, — ничем другим эта комната быть не может. Вдоль голых каменных стен деревянные стеллажи с банками, колбами, бутылками и флаконами. В центре массивный дубовый стол, заваленный книгами. Рядом — черный котел, подвешанный над горелкой.

Огонь лизал чугунное дно, и содержимое котла кипело, бурлило, булькало. От поверхности столбом поднимался пар и разливался по всему помещению.

— Хочешь узнать, зачем ты здесь?

Я повернулась к Хедит. Та больше не напоминала сгусток тумана. Теперь богиня выглядела как женщина из плоти и крови, вполне материально. Кожа ее по-прежнему была серой, волосы извивались вокруг лица черными змеями, а длинная юбка колыхалась, сотканная из тьмы.

— Зачем?

— Ирвинг тебя не спасет. Чудовище, что поселилось у тебя в голове, станет пожирать твою жизнь. Сначала медленно, а потом стремительно.

Я догадалась, что Хедит говорит про раковую опухоль в моем мозге.

— Он не поможет. Обещал, но не сдержит слово. Ты зря доверилась черному магу. Знала бы, что он задумал, бежала бы от него со всех ног.

— Что он задумал? — Я с тревогой покосилась на бурлящий котел, от которого во все стороны расходились клубы сизого дыма.

— Я помогу тебе, — отозвалась Хедит, словно не расслышав моего вопроса. — Спасу. Верну в родной мир, под защиту твоих богов.

Ясно. Хочет убрать меня с дороги. Не смогла убить — так нашла иной способ избавиться от соперницы. А что, удобно: сбагрила досадную помеху в моем лице в другой мир — и путь к любимому мужчине опять свободен.

А ведь заманчивое предложение, черт возьми! Не этого ли я хотела? Вернуться домой, снова стать здоровой, начать жизнь с чистого листа.

Но Ирвинг, наша ночь… Вернее, позднее утро.

Я задумалась, вспоминая жар крепкого тела, страстный, влюбленный взгляд, которым на меня никогда раньше не смотрели мужчины, то, как заботливо Ирвинг вытирал полотенцем девственную кровь, чтобы затем припасть к ноющей плоти губами и заменить боль наслаждением.

— Ты в нем заблуждаешься. — Похоже, Хедит читала мои мысли. — Он — злодей, а не благородный рыцарь. Его душа черна, как ночь, как кладбищенская земля. Она полна мрака и ненависти.

Заметив, что я сомневаюсь, богиня взмахнула рукой, и в воздухе возникла сверкающая воронка. Она вращалась, будто маленький огненный смерч, а потом превратилась в окно. Окно в другой мир. Мой мир.

Сквозь дыру в пространстве и времени я увидела свою квартиру — двуспальную кровать, застеленную коричневым пледом, бежевые шторы в пол, зеркальную створку шкафа-купе. Внезапно в этом круглом окне мелькнул силуэт.

Я! Это была я! Дис Эддерли в моем теле.

Я подалась ближе, жадно вглядываясь в знакомую обстановку. Захватчица ненадолго пропала из поля моего зрения, но вот появилась опять — подошла к зеркалу и начала прихорашиваться. Я таращилась на фигуру внутри сверкающей воронки и не узнавала себя. Какие разительные перемены произошли с моей внешностью!

А Эддерли не теряла времени даром! Получив в подарок новую жизнь, она тут же принялась приводить ее в порядок, исправляя ошибки, допущенные прежней хозяйкой тела. Похудела — за месяц скинула килограммов семь, не меньше — обзавелась красивыми платьями, сделала новую прическу, которая выгодно подчеркнула лицо.

Никогда не думала, что могу выглядеть так привлекательно.

Зазвонил телефон. Эддерли потянулась и взяла с комода трубку. Гляди-ка, научилась пользоваться мобильным! Во дает!

Коротко взглянув на экран, Дис поморщилась и с неохотой поднесла сотовый к уху.

— Снова ты, — раздраженно проговорила она, вертясь перед зеркалом. — Вещи свои хочешь забрать? Вот незадача-то! Я ж их сожгла. Да, все. И рубашки, и брюки. Ноутбук? Не знаю, о чем ты говоришь, но, будь уверен, он тоже отправился в пекло. Как, кстати, твоя голова? Зажила? А табуретка, которой я тебя огрела, до сих пор сломана. Если вдруг захочешь явиться, помни: у меня еще полно мебели, которой не жалко.

Сияющий портал закрылся. Кино закончилось. Я обнаружила, что в шоке пялюсь в темноту.

Ай да Эддерли! Ай да молодец! Пусть и дрянь редкостная, но на секунду я ее зауважала. Так уделать Олега, этого мерзавца, распускающего руки!

— Что ты решила? — прогудел рядом замогильный голос. — Вернуть тебя в твое тело?

Хедит наблюдала за мной, кутаясь в глубокую тень.

Вернуться.

Вернуться домой, где все знакомо и привычно, где мне не будет грозить опасность. Дис уже начала исправлять мою жизнь, осталось только подхватить эстафету. Заманчиво. Хедит сделала по-настоящему щедрое предложение, но…

Ирвинг.

Я покинула его спящим на втором этаже, такого красивого, одинокого, такого расслабленного. Во сне его черты смягчились, и он выглядел невинным и уязвимым. Не получалось выкинуть из головы нашу близость, его трепетную нежность, неожиданную заботу.

Влюбилась?

Опять наступаешь на те же грабли?

Ах, к черту! Горбатого могила исправит.

— Нет, — я покачала головой, стараясь не думать о том, в какую ярость приведет богиню мой отказ. — В том мире у меня ничего не осталось. Родители умерли. С подружками мы отдалились. Гражданский муж объелся груш. Работу я потеряла. Не хочу назад.

— Чудовище в твоей голове…

— Ирвинг сварит зелье, которое избавит меня от опухоли, и я…

Злое, почти змеиное шипение прервало мою речь:

— Наивная дура. Зелье он действительно сварит, но не то, о котором ты думаешь. Знаешь, зачем Ирвингу понадобилась кровь единорога? Сказать?

Хедит снова обернулась черным туманом с женским лицом. Температура в комнате упала на несколько градусов. Кончики моих волос даже покрылись инеем.

— Он ненавидит людей. — Богиня нависла надо мной темным облаком, ее затянутые мраком глаза оказались напротив моих, так близко, что я отшатнулась. — Жестокие человечки убили его семью. Отца, мать, сестер. Всех. И теперь Ирвинг жаждет мести, справедливого возмездия. Он хочет избавить мир от двуногих монстров, этих беспощадных борцов за чистоту крови.

Что такое она говорит?

Избавить мир от… людей?

Я мотнула головой, пытаясь отряхнуться от слов Хедит, как от брызг грязи.

Я, похоже, неправильно ее поняла. Она неверно выразилась. Ведь не может быть, что бы Ирвинг…

Богиня надвигалась на меня грозовой тучей, а я пятилась и, казалось мне, что я не пячусь, а падаю, с каждым шагом падаю в бездонную пропасть.

Жестокие человечки убили его семью.

Знаешь, зачем ему понадобилась кровь единорога? Сказать?

Избавить мир от двуногих монстров.

— Зелье, которое готовит Ирвинг, несет погибель всему человечеству. — Зловещий живой туман заполнил комнату. Сизый дым продолжал валить из бурлящего котла, смешиваясь с этим туманом. — Если эльф, оборотень или любой другой грязнокровец выпьет зелье, ничего не случится. А вот человеку достаточно всего лишь подышать его ядовитыми парами, чтобы тут же пасть замертво.

Нет! Не может быть! Ирвинг не такой. Хедит врет! Специально пытается его оклеветать, чтобы я согласилась вернуться в свой мир и не путалась у нее под ногами.

— Ложь! Неправда!

— Правда, — наступала Хедит. — Ты просто его не знаешь. Пятьдесят лет назад Ирвинг пришел ко мне, сломленный, совершенно раздавленный своим горем. Гнев и жажда мести рвали его душу, и в отчаянии он попросил силу, которая поможет ему распылить ядовитое зелье по всей земле.

Я покачала головой. Не верю. Нет. Это что же получается? Я своими руками освободила безумного маньяка, желающего устроить геноцид?

Нет, нет, нет!

Я еще исступленнее замотала головой.

— А теперь подумай вот о чем. — Палец из черного дыма ткнулся мне в грудь. — Ты тоже человек. Беги, Диана. Беги от губительных паров зелья в свой мир. Только там ты спасешься от смерти.

— Вранье! Ты все лжешь! Я поняла, чего ты добиваешься. Не выйдет. Я не дам себя заморочить.

Я развернулась и сквозь туман и дым побежала к лестнице. Задыхаясь, взлетела по ступенькам, трещавшим и шатающимся под моими ногами. Рванула на себя дверь. Быстрым шагом пересекла гостиную. Поднялась на второй этаж в спальню, где оставила Ирвинга.

Он по-прежнему был в постели — лежал на спине, прикрытый одеялом до пояса. Светлые волосы разметались по подушке. Одна рука свисала с кровати, другая — покоилась на обнаженной груди. Сон его был неспокоен: брови то и дело сдвигались к переносице, и красивый чистый лоб прорезала хмурая складка. Губы шевелились, словно в своих снах Ирвинг с кем-то разговаривал.

Темный колдун.

Черный маг.

Безумный злодей.

Я смотрела на него и все больше убеждалась: Хедит солгала. Я не верила ни единому ее слову. Ни единому! Образ Ирвинга, нарисованный темной богиней, не вязался с тем, который хранила моя память. Не мог этот заботливый и нежный мужчина, боявшийся причинить боль девственнице во время ее первого раза, оказаться рехнувшимся маньяком, мечтающим стереть с лица земли весь человеческий род.

Ну бред же! Бред!

Опустившись на кровать, я принялась трясти Ирвинга за плечо. Дрожа и всхлипывая, я трясла и трясла его, пока синие глаза не открылись и не уставились на меня бессмысленно и осоловело.

— Диана? — проморгавшись, Ирвинг попытался меня обнять, но я оттолкнула его руку и прошептала хриплым, сдавленным голосом:

— Это правда? Там, в подвале, ты готовишь зелье, которое убьет всех людей? Ответь! Хедит врет? Она ведь врет, да? Пытается очернить тебя в моих глазах. Скажи!

Ирвинг смотрел на меня и молчал. Сидел на кровати, смотрел на меня и молчал. Не говорил ни слова в свою защиту. Не обвинял Хедит во лжи. Не оправдывался, не удивлялся, не выглядел ни оскорбленным, ни разгневанным.

Он должен был возмутиться! Вскочить с постели и закричать: «Что за ерунду ты мелешь?» Или хотя бы изумленно вскинуть брови: «Не понял». Но Ирвинг не сделал ничего из этого. Он просто, черт побери, сидел и молчал.

И я почувствовала, как меня накрывает истерика.

Я задрожала, затряслась, взмолилась:

— Скажи хоть что-нибудь!

Ирвинг поднялся с кровати, обернул вокруг бедер одеяло и подошел к окну, встав ко мне спиной.

— Что ты хочешь услышать? Люди годами истребляли мой народ. Убили всех, кто был мне дорог. Моей сестре едва исполнилось тридцать, когда они нашли ее и задушили. А перед этим надругались над бедняжкой, — его голос дрогнул. — Тридцать эльфийских лет — это по человеческим меркам… — Ирвинг тряхнул головой и протяжно вздохнул. Так дышат те, кто пытаются сдержать слезы. — Хочешь расскажу, что они сделали со второй моей сестрой? Она тоже была очень красива. При жизни. После ее с трудом смогла бы узнать собственная мать. Хотя, о чем это я? Мать не узнала бы ее в любом случае, ведь лежала рядом, такая же изуродованная и остывшая.

Всхлипнув, я закрыла лицо руками. Мокрые щеки. Соленая влага на губах.

— Плачь, Диана, плачь, — тихо проговорил Ирвинг, глядя в окно. — Плачь вместе со мной, ведь я оплакиваю их уже пятьдесят лет, каждый день, каждую ночь, когда они приходят ко мне во снах и спрашивают: «За что? Почему люди так с нами поступили?»

— И ты опустишься до мести? До уровня этих тварей? — Я уронила руки, и они безвольными плетями повисли вдоль боков. — Убьешь женщин, детей?

— Только взрослых. Зелье опасно только для взрослых. А женщины… Ты видела этих женщин в борделе.

— А Арабелла? — Я шагнула к Ирвингу, хотела коснуться его плеча, но в последний момент не решилась. Так и замерла с протянутой рукой. — Арабелла спасла тебя. Ее «Сестры сострадания» наняли Эддерли, чтобы она освободила из «Шипов» всех заложников. Они выступают против «Закона о поганой крови». Не все люди монстры.

— Большинство.

— А я? Ты и меня убьешь? Я ведь тоже человек.

Ирвинг порывисто развернулся и сжал мои плечи.

— Никогда, — пылко зашептал он. — Тебя — никогда.

Он с силой привлек меня к груди и обнял так, словно пытался растворить в своем теле.

— Никогда, Диана, — хрипел Ирвинг в мою макушку, пока я тщетно вырывалась из его рук. — Ни за что я не причиню тебе вреда. Защищу от любой опасности.

Неожиданно он потянул меня за собой в сторону двери. По коридору, вниз по лестнице, по одной, по второй. В подвал.

В ноздри ударили знакомые запахи крови и горьких трав. Слуха коснулся привычный звук кипящей воды. Рассеянный свет от лампы под потолком разогнал темноту.

В центре просторного помещения, похожего на пещеру, дымился над горелкой большой чугунный котел. Ирвинг остановился перед ним и взглянул на меня сквозь клубы пара.

— Я нашел способ избавить тебя от опухоли, — сказал эльф.

Тьма потянулась к нему со всех углов комнаты, облепила его обнаженное тело и превратилась в одежду, в длинную черную мантию колдуна.

— Это же решение защитит тебя от моего зелья.

— Нет, пожалуйста, пожалуйста, откажись от своих планов. Не делай этого! Не становись чудовищем.

С грустной улыбкой Ирвинг обошел бурлящий котел и прижал палец к моим губам.

— Поздно, Диана, я уже давно им стал. Чудовищем с черной душой и ледяным сердцем. Весь свет, что во мне есть, — это ты. — В мучительно-страстном порыве он прижался губами к тыльной стороне моей ладони и прошептал: — Ты не умрешь. Я сделаю тебя одной из нас. Изменю твою кровь. Ты больше не будешь человеком.

Я заплакала — от отчаяния, от безысходности, от чувства собственного бессилия — а Ирвинг отвернулся к стеллажу с банками, снял одну из них с полки и, подняв крышку, принюхался.

— Чешуя дракона, крылья летучих мышей, измельченные корни вопящих цветов. Если смешать все это и бросить в готовый состав, зелье из смертельного превратится в исцеляющее.

Длинной деревянной ложкой Ирвинг помешал содержимое котла. Затем зачерпнул немного варева, добавил туда щепотку порошка из банки — из одной, из другой, из третьей — и повернулся ко мне.

— Исцеляющее от болезни, — проговорил он, медленно приближаясь. — И от человечности. А теперь капля крови единорога.

Одной рукой Ирвинг отодвинул ящик стола и извлек оттуда знакомый пузырек с красной жидкостью.

— Когда я добавлю кровь единорога в котел, зелье будет готово, его дым станет опасным. Поэтому, прежде чем я это сделаю, прежде чем завершу дело всей своей жизни, ты выпьешь другое зелье, с дополнительными ингредиентами. Оно превратит тебя… Не знаю, в кого. В прекрасную эльфийку. Или в крылатую драконицу. Или в милую лисичку с пушистым хвостиком. Это неважно. Главное, ты больше не будешь человеком, и ядовитые пары́ не смогут тебе навредить.

Ирвинг двинулся ко мне с ложкой.

Я замотала головой и попятилась.

— Нет, пожалуйста. — Сдавленные рыдания вырвались из моей груди. — Не делай этого. Не надо. Опрокинь котел. Откажись от мести.

— Это больше не месть.

Спиной я уперлась в шкаф с ингредиентами. Ирвинг остановился напротив, темный, зловещий, угрожающий.

— Я хочу, чтобы у меня были дети, — сказал он. — Их кровь не будет чистой. Они родятся с острыми ушами, и каждый дурак признает в них эльфов. Какой участи ты желаешь моим будущим детям? Чтобы они жили в страхе? Или в безопасности? Чтобы беззаботно играли на улице? Или сидели, забившись в темную щель? Это не месть, Диана. Это уже давно не жажда мести, а вопрос выживания.

Он сделал еще один маленький шаг ко мне. Край деревянной ложки коснулся моей губы. Пар от зелья осел на коже капельками влаги.

— Ну же, Диана. Пожалуйста.

В отчаянии я оттолкнула его руку, и деревянная ложка, разбрызгивая содержимое, полетела на пол.

— Нет! Хочешь истребить человечество? Дерзай. Только тогда тебе придется смириться и с моей смертью.

— Диана!

Ирвинг взревел. Его кулак с силой ударил в стену в сантиметре от моей головы, и я осела на пол, рыдая, а через секунду почувствовала, как меня накрыло теплое тело. Ирвинг опустился на пол следом за мной, оплел меня руками и тоже заплакал.